Фей расправляет крылья

Реттирель завтракал у Зерониэля и Юми. Впрочем, завтраком это было назвать сложно, все как один, засони сели пить кафу, когда приличное население уже собиралось к обеду. - Итак, Зеро, рассказывай кто он, что любит, чем увлекается? – Генерал ухватил со стола пирожок и ущипнул за задницу наливающую ему напиток Брабу. – Простите, госпожа, не удержался, у вас такие аппетитные формы. - Милорд, в вашем возрасте, - домоправительница немедленно стукнула полуорка по рукам. - Да какой там возраст! Ретт - боевой генерал, старый друг отца, – Иль-ре подмигнул женщине. - Не такой уж и старый, – возмутился шутливо полуорк. – Зато вполне боевой, да? – Хихикнул Юми, во все глаза рассматривая мужчину. В темном княжестве представителей степняков не видели. - А то? – Хмыкнул Шаргаас, но о причине визита не забывал. – Так что там с моим бардом? - Фей восемьдесят лет был супругом жрицы, тебе это о чем-то говорит, Ретт? - Поинтересовался полукровка, поглаживая напрягшуюся руку мужа. - Примерно, - Ремнис нахмурился и склонил голову, обращая свое внимание на низкорослого дроу. - Это пытки, генерал, - Юми скривился, вспоминая свою брачную неделю и рассказ Орфея, его отсутствующий вид. – Это моральные и физические пытки, без прикрас, с реальной болью и кровью, с унижениями, которые надлежит принимать с благодарностью. - Детка, – Зерониэль накрыл черную ладошку. Полуорк сжал кулаки так, что хрустнули суставы, представив хрупкого барда в таком положении. – Я встретил Орфея уже после развода, немного привел в порядок, помог устроиться, дальше уже не участвовал в его судьбе. Он любит цветочные духи, хорошие стихи да вообще любое проявление внимания. Тогда любил, был не слишком избалован, собственно не избалован вообще. - Значит, мой мотылек последнее время порхал без вашего пристального внимания, - подытожил Реттирель. – А основным увлечением он и занимается. - Фей замечательный эльф. Я бы хотел, чтобы ему было хорошо, Ретт. Не играй с ним, он достоин счастья. Я… - Зеро виновато моргнул на Юми. – Я смалодушничал в свое время, мне сказали, что я разбил ему сердце, и посоветовали не влезать. Тогда я оставил его, но сейчас склонен согласиться с Юмочкой. Фей несчастлив с этой своей любовницей. - Фей сказал, что любовница его балует и опекает, но не говорил, что он ее любит. Думаю, ему просто спокойно с ней, – дроу придвинулся к мужу. - Угу, - генерал кивнул, принимая позицию супругов. – Не беспокойтесь, я не обижу это темноэльфийское чудо. И вообще, если я сейчас не уйду, то опоздаю. Бывайте, ребятки. - Удачи, генерал. Бард собирался. Сменил простую льняную рубаху на шелковую с нежным лиловым тоном, по уверениям так ему подходившем, натянул бриджи, высокие сапоги. Оставалась пара штрихов: аметистовый кулон, нитка бус из содалита и чуточку косметики. На веки серебристые тени, как пятнышко света во внешнем уголке, на губы почти прозрачный блеск. Кенни недовольно наблюдал за музыкантом. - Мы куда-то идем? - Я обедаю с генералом Шаргаасом Ремнис, – Орфею не нравился вопрос, но и скрывать смысла не было. – Он друг Жалящих, старших. - А не князя ли Ремнис он родственник? – Парень оценивающе склонил голову. – Решил подыскать себе другого покровителя? - Это только обед, Кенни. Тебе нечем заняться? Где твоя пассия, выгуляй ее, что ли, – мысль, что у него могут быть шашни с полуорком, вызвала раздражение. А еще, но в этом Серебряный Колокольчик никогда бы не признался, легкое томление внизу живота. Он помнил ночи, проведенные с Зеро. После него бард с мужчинами не был, никто из темных не смел оспаривать его у темной леди. - Мне же придется сказать леди Коринель, Фей, – виновато заметил дроу. – Она все равно узнает, лучше пусть от меня. - О, Ллос! Все в рамках приличий, а отказать генералу не представлялось никакой возможности, – Орфей отмахнулся от слов помощника. А то он не знал зачем с ним ехал этот паренек. В дверь постучали, коридорный пришел сообщить, что господина барда ожидают внизу. Орфей в последний раз поправил перед зеркалом облачко серебристых кудряшек и постарался вдохнуть, чтобы унять волнительное биение сердца. - Сегодня и завтра концертов не будет, Кенни. Можешь уделить внимание своей девушке, если хочешь. - А ты говорил, что это только обед. - Только обед, не придумывай ничего. А то я тоже пожалуюсь Корин, что ты гуляешь вечерами, вместо того, чтобы меня охранять. Мы поняли друг друга? – Дроу глянул на собеседника и выскользнул из комнаты, не дожидаясь его реакции. Шаргаас стоял облокотившись о барную стойку и перебирал в руках прихваченный для певца букет. Ожидал спокойно, не сомневаясь ни капли, что темный выйдет. Фей нерешительно замер наверху лестницы, рассматривая оттуда своего спутника. Генерал одел довольно простую белую рубаху, оставив распущенной шнуровку и закатав рукава до предплечья. Поверх тонкий жилет, а талию перехватывал широкий пояс. Полуорк был похож на разбойника, как их себе представлял Орфей. Одежда подчеркивала могучее телосложение мужчины. Страх, пропавший было за приятным предвкушением возможного флирта, решил вернуться, но темный стиснул зубы, затолкал его поглубже и спустился. - Ты прекрасен, мотылек. Это тебе, – Ретт передал замявшемуся Серебряному Колокольчику цветы. Тот зарылся в них носом, пытаясь скрыть охватившую его робость. - Спасибо, генерал. - А теперь отдай их коридорному, пусть отнесут в твою комнату, и пойдем, – Шаргаас нагнулся к острому ушку, за которое была заправлена пушистая прядка. – И я - Ретт, Реттирель, мотылек. - Возьмите, - отдал цветы Орфей, немного сожалея, ему было бы проще скрываться за ними. Но, похоже, возможности отвлечься от своей персоны Ремнис ему не даст. – Хорошо, Реттирель. Не позволяя певцу опомниться Шаргаас, подхватил его тонкую кисть, приложился к ней горячим поцелуем и увлек его к выходу, приобняв за талию. - Генерал Шаргаас! – Дернулся от него Фей. – Пожалуйста, не надо так. - Как, мотылек? – Мягко улыбаясь, Реттирель отпустил барда, впрочем, удерживая ладонь. – Орфей, ты слишком хорош собой! Тебе придется меня останавливать, я увлекающийся, а тобой грех не увлечься. - Ретт, мы же хотели пообедать, – постарался сменить тему польщенный темный. - Да, мотылек. Куда бы ты хотел пойти? – Ремнис склонился к спутнику, отмечая макияж, который показался ему, в общем-то, излишним. Дроу и без того был до чрезвычайности хорош собой. - Я плохо знаю столицу, Ретт, вернее сказать не знаю совсем. Так что выбор места за тобой, – певец чуть смущенно хлопнул пушистыми ресницами. - Ты не прав, я бы выбрал свою спальню, особенно, когда ты так делаешь, - Шаргаас не удержался, и провел кончиками пальцев по брови и виску с бьющейся жилкой, выдающей нервозность его визави. – Но мы еще успеем, правда? Я хочу тебя покормить, но не знаю, что ты любишь. - Я… - Фей пожал плечами, он в последнее время бывал с любовницей в тавернах, но и место и блюда чаще всего выбирала она. - Ну же, Орфей, что бы ты предпочел: сладости, дичь, дары моря? Еще есть неплохая таверна «Ночь востока» - ее держат орки, там плов и мясо, жаренное на углях с травами. А хочешь, пойдем в «Золотое колесо», где ты выступал, местечко конечно пафосное, я для него не одет, но нас пустят. Ремнисы имя известное, – полуорк посмеивался в тайне выражению растерянности на лице темного. - Только не в «Колесо», я не хочу, чтобы на меня смотрели, будто я забыл свое место, - ухмыльнулся ехидно фей. – Но если ты настаиваешь, я люблю сладкое, только им же не пообедаешь. - Красивый мой, ради тебя что угодно. Тем более недалеко есть отличная таверна «Кулички». Я знаю их кулинара, все хочу его сманить в Кайену, он просто волшебник, и поесть там тоже можно, – генерал увлек эльфа за собой, но неожиданно остановился и развернулся к нему, так что тому пришлось упереться ладонью в его широкую грудь. – И ты сказал глупость, мотылек. Никто кроме тебя не должен определять твое место. Я бы принципиально повел тебя в «Золотое колесо», но при заоблачных ценах, кулинар у них всего лишь мастер, а не волшебник. - Реттирель, тебя так назвала мать? – Бард поспешил сменить тему, он-то точно знал свое место, и оно не соответствовало отпрыску княжеской фамилии, пусть и незаконнорожденному. – Звучит красиво, как начало мелодии. - Нет. У матери в племени есть ругательство «сын эльфа», так что она подкинула меня князю, как только оправилась от родов. Имя мне дала мачеха, светлая княгиня Мерийель, – оглядевшись, Ретт нырнул в узкий переулок, затем в небольшой дворик в котором и разместился искомый трактир. – Идем, мотылек, идем. В трактире генерала встречали как давнего клиента. Хотя, так оно и было, бард не первый сладкоежка в бурной биографии Шаргааса. Юность полуорка пришлась на период, когда княжества были разрозненны, и его отец поддержал будущего императора. Молодой отпрыск Ремниса отличился в нескольких вылазках и быстро поднялся по военной карьерной лестнице. Будучи недурственным тактиком, молодой полукровка, кроме того, умел увлекать и вести за собой толпу. Так что, ни тогда, ни теперь сомнительное происхождение Ретта не уменьшало количество его постельных побед. Он галантно отодвинул стул перед Феем, тот глянул удивленно-насмешливо, но промолчал, предпочитая не спорить со столь представительным спутником. Дроу огляделся. Трактир действительно был не слишком роскошный, но уютный. На столиках темного дерева лежали белые вязаные скатерки, окна затенены мягкими шторами, по углам в кадках расставили какие-то растения, а симпатичные щебечущие официантки порхали между столиков. Удобные плетеные стулья, на которые уселась пара, просто уговаривали не спешить. Шаргаас впихнул Серебряному Колокольчику меню. Он уже сообразил, что темный редко когда в жизни имел право выбора, даже в той ее благополучной части, которую он вел сейчас. Шаргаасу нравилось наблюдать, его умиляла каждая гримаса, которой расслабленный певец сопровождал свои размышления. Полуорк не спешил, ему не хотелось думать о том, что пережил хрупкий красавец-бард. Эти мысли наполняли его досадой и сожалением, что они не раздавили осиное гнездо в темном княжестве, когда имели такую возможность. Сейчас обращение "генерал" к Реттирелю было скорее титулом и признанием его заслуг. Он давно не состоял в регулярной армии, ненавидя устав и порядок, которые становились основополагающими в мирное время. И теперь ему приходилось принимать во внимание прошлое худощавого дроу, Ремнис опасался испугать его своей страстью. - Орфей, - прикоснулся Реттирель к руке барда. – Ты определился, мотылек? - Не могу, я не знаю, что выбрать. Так много всего, – беспомощно улыбнулся бард и ткнул пальцем в меню. – Вот что это «панакота а ля императрица» или «лёды ка-р-ра-мба с ромом». - Попробуй и то и другое, – Шаргаас вздохнул и ответил на невысказанное сомнение. – А если не понравиться, отошлем на кухню и закажем еще что-нибудь. Дорогуша, Лейночка, мне мясо под сладким соусом с побегами айра, а моему спутнику панакоту и лёды с ромом. - Что господа будут пить? – Румяная девушка терпеливо ожидала решения. - Кафу и розовое легкое вино из Кайены, - на сей раз решения темного Ретт ожидать не стал. - Я подам вино, пока повар приготовит остальное. - Ты мой идеал, Лейночка. Конечно же, вино первым. Генерал болтал по старой привычке, а Фей несколько погас. Ему показалось, что к нему особенное отношение, а этот здоровяк просто имеет такую манеру и не более того. - Из Кайены? - Несмело переспросил бард. Полуорк нахмурился. Он не понял, что успел сделать не так, почему погас легкий лучик, казалось освещавший темного после выхода из отеля. - Да, под моей Кайеной великолепные виноградники. Что-то не так, мотылек? – Подался вперед, завладел худенькой рукой и прижал ее к губам. – Ты не любишь вино, хочешь что-то другое, я успел тебя обидеть? - О, Ллос, нет, Реттирель, - дроу, смущаясь, взмахнул руками, но ударил спутника ладонью из-за чего смутился и испугался еще сильнее. – Мне все нравится, просто… - Осторожно, Орфей, оставишь меня без глаз и я не смогу тобой любоваться, придется познавать на ощупь, – тихо сообщил генерал, возвращая себе законную добычу в виде нежных пальчиков несопротивляющегося барда. Он принялся целовать каждый, не обращая внимания на появившееся вино и бокалы. - Ретт, мы едва знакомы и на улице день, – глядя чернильными глазищами на огонь, полыхающий в черных безднах полуорка, Серебряный Колокольчик не мог не улыбнуться. - То есть, если бы была ночь, ты не стал бы сопротивляться, Орфей? - Близкие знакомые называют меня Феем, если хочешь, – тряхнул кудряшками бард, не отвечая на вопрос генерала. Его прикосновения будили нечто такое, о чем темный начинал забывать в стабильных и нежных отношениях с Кориннель. - Фей, - словно пробовал имя на вкус произнес Реттирель, - тебе идет, мотылек. Официантка принесла заказанные блюда. Шаргаас нехотя отпустил руку дроу и уделил внимание мясу, а довольный певец увлекся лёдами, которые оказались большой порцией мороженого с экзотическими фруктами, горячим шоколадом и ромом, и какими-то пряными леденцами. Серебряный Колокольчик облизал ложечку и глянул на полуорка. Тот смотрел очарованно на то, как он ест. А в следующий момент Ремнис поднялся и, придержав точеный подбородок темного, попытался поцеловать блестящие холодные губы, но певец увернулся. - Ладно, тогда позволь хоть ложечку после тебя облизать, - ничуть не разочарованный генерал выглядел как нашаливший школьник. - Ретт, ты такой… - Смешной, ужасный, какой? – Откровенно смеялся мужчина. - Ты меня перебил, ты слишком спешишь. – покалывания из пальцев переместились в низ живота, и Орфей потерял мысль. Его больше занимал возможный поцелуй, вкус страсти Реттиреля. Теперь ему самому было так любопытно, он успел пожалеть, что не позволил этой маленькой вольности. - Боишься? Спешить не будем, – легко согласился Шаргаас. – Тебе нравится столица, как тебе выступать перед мелеполисцами? - Я в столице впервые, темные леди неохотно делятся тем, что считают своим. Но у моей леди медовый месяц, а значит, я временно свободен. Сюда меня давно звали. Но я будто двигаюсь с закрытыми глазами, по-моему, меня слушают только из-за экзотики, – Серебряный Колокольчик откинулся на спинку стула. – Вроде я и делаю то, что умею, а все равно не уверен в результате. - Я понимаю. Когда я только приехал в Кайену, совершенно не был уверен в том, что делаю. Я боевой генерал, я управлял войском, но не городом, – Ремнис улыбнулся мечтательно. – В первый вечер я вышел на пустынные пляжи. Был период холодных дождей, океан облизывал мои сапоги, будто уговаривал успокоиться, он казался гораздо благосклонней, чем местные жители. Я шел, шел... Подобрал пару камешков, ракушки, мне даже попался кусочек янтаря. Больше никогда не попадался, а тогда нашелся. - Ты говоришь, как поэт, Ретт, – дроу представил себе эту картину, попытался представить. Океана он не видел, его соотечественники редко покидали пещеры, если не брать в расчет дипломатов и самых высокопоставленных семейств. - Возьми, Фей, это было моим талисманом, – Реттирель протянул певцу небольшую связку: на потертый кожаный шнурок нанизаны две ракушки, четыре красивых цветных галечки и кусочек янтаря. – Мне он принес, наверно не удачу, но уверенность в том, что у меня все сложится правильно. - Я не могу это взять, Ретт, – противореча своим словам, Орфей накрыл ладонью камешки, уютно лежащие в большой руке полуорка. – Это же твой талисман. - А ты в первый приезд тоже насобираешь таких морских подарков и передашь мне, я буду иметь хоть что-то лично твое. Если конечно ты не захочешь остаться. - Я вряд ли увижу твою Кайену, - грустно склонил голову Фей и сжал пальцы на подарке генерала. – Это самое дорогое, что мне дарили. Шаргаас поцеловал кулачок темного, он понял, что как раз бард способен оценить его подарок. Хотелось добавить, что он готов подарить Орфею всю Кайену и все пляжи, и все лунные ночи на побережье. Но Реттирель понимал, что пока темный воспримет это как пустословие, а терять только наладившееся понимание не хотелось. Фей и сам замялся, неловко спрятал подарок в карман и принялся за панакоту. С первой ложки бард сообразил, что это не то, что ему нравится и отодвинул десерт подальше. - Нам, наверное, пора возвращаться, – голос Фея охрип то ли от волнения, то ли от мороженного. Певец сглотнул нервно. - Ты уверен, мотылек? Ты почти не пробовал вино. Впрочем, решай. За это «решай», Фею хотелось ударить генерала, он не желал решать. Правильно было уйти, а он так хотел, чтобы полуорк схватил его и не отпускал, унес в свою спальню, а там, там… Навязал свою волю, свою страсть, свое решение. Дроу глянул на широкие плечи и черные опасные глаза Шаргааса, его охватила дрожь страха и возбуждения, которую он постарался подавить. - Мне нужно вернуться, – опустил голову темный, чтобы не дать понять свои мысли, неправильные, граничащие с глупостью и неоправданным риском. - Хорошо, мы уходим. Лейночка запиши на мой счет, – Ретт поднялся одним неуловимым движением, скользнул за спинку стула барда. Генерал придержал барда за плечи, мягко поглаживая, спустился по предплечьям, огладил острые локотки, накрыл ладони. Горячее дыхание опалило кончик острого черного ушка, так по крайней мере показалось Фею. – Обещай мне ужин, а сегодня я возвращу тебя в твою раковину, жемчужина. После прогулки Орфей пришел и повалился ничком на кровать. Кенни ушел к своей девушке, поэтому никто не мешал певцу в его размышлениях. Последняя фраза Реттиреля перед уходом не оставляла в покое. Ужин. Ужин, переходящий во что? Если сегодня генерал его вернул, то завтра не вернет, а значит… Серебряному Колокольчику хотелось сбежать и спрятаться, он представил, какой разбор полетов устроит любовница за эти свидания. Ему и так регулярно жужжали в уши: какая блудливая братия барды и певцы, как ему повезло иметь такую щедрую, красивую и добрую покровительницу. Фей перевернулся, запустил руку в карман и вытащил талисман Ретта. Он разглядывал его, а видел полуорка: его губы, в каждую минуту готовые улыбаться, его смоляные волосы, ложащиеся пышными волнами, черные, проницательные глаза. Слышал его гулкий баритон, способный опускаться до бархатного шепота, проникающего в кровь и потом блуждающего там пузырьками возбуждающего газа. Водоворот. И я тону. С какой-то непонятной прытью, Как никогда, уверенно, глотаю свет. Глотаю, как наживку, голос страсти И упиваюсь сим пареньем в глубину… И все «вот-вот» и все «еще чуть-чуть» Уже не властны над процессом погруженья. Я не взойду, как солнце поутру, И всплеском алым не коснусь заката, Я лишь прошу продлить момент Скольженья на поверхности любви, На той тугой мембране между жизнью без тебя И электрическим разрядом глаз при встрече. - Я вернулся, Фей, ты уже дома? – Бросил камзол в угол Кенниель. – А вечером собираешься куда-нибудь? - Никуда не собираюсь, – досадливо отозвался бард, скомкал исписанный листик и сунул в карман к камешкам и ракушкам кайенского побережья.