Трехэтажка, в которой...

Белобрысый в это же время идет по коридору, двигаясь удивительно плавно, не смотря на свои огромные размеры. Мы, не отставая, направляемся за ним следом. Мысли Эльфа сосредоточены на новеньком парне, который почему-то его сильно побеспокоит. Между мыслями Ларен оглядывает открытые комнаты, прислушивается к шуму, ищет кого-то определенного. Ему надо поговорить. Появление нового лица не может оказаться случайностью; врожденное чутье подсказывает ближайшие перемены, связанные с Оборотнем. Засунув руки поглубже в карманы, он качает головой, отгоняя мрачные мысли. Но поделиться с догадкой стоит, может кто тоже так думает. Эльф неспешно поднимается на третий этаж и прямо пред окном находит Вампира – того кого искал. - Тебя не было на кухне. Рыжий оборачивается и показывает на картину за стеклом: - Ларен, там снег, - тихо говорит он, не отрываясь от белых крупиц. - Угу, погода сегодня ужасно холодная. - Удивительно, что ты здесь. Смотря на то, что ты вчера спал под плюс пять, интересно, что могло тебя сегодня поднять?! Вчера с утра было пасмурно и ветрено, а сегодня, как только земля остыла, пошел снег. Кое-кто это очень остро чувствовал. В комнате Эльфа, как в сговоре с погодой, зажженные лампы и огонь в камине придавали зимний вид.     -  Это все Единорог. - Ну,  теперь хотя бы на этот раз Рождество будет заснеженным.   - Угу. Как двадцать три года назад, - улыбается Эльф, кладет руки на раму и смотрит в окно. - Знаешь, с чем я ассоциирую снег? - Не знаю. И с чем же? – Ты даже не попытался угадать, - проворчал паренек. - Я вижу там тебя и себя. Ты падаешь в сугроб в твой первый день. Эльф с удивлением поворачивает на него голову. -  Это был ты? - В смысле? - Я считал, что Симер меня толкнул. - Глупый, - шутливо говорит Вампир, но на лице нет и тени улыбки. Одна лишь грусть и помешательство. – Я не удивлен. Ты никогда не был ко мне внимателен, - сердится. - Все время бегал за братом, а поворачиваться ко мне забывали вы оба. Ларен хранит молчание и смотрит мимо, вдаль – за границу зимы. «Туда где рождается снег, и застывает внутри мертвого сердца».  Альберт – как представил вампиреныша Виктор – негромко вдыхает и поворачивается к подошедшему, открывая веснушчатое лицо. - Ты меня искал? По всей твоей физиономии это ясно. Ты чем-то встревожен?! Изображаешь вялость, но даже воротник рубашки поправить позабыл.    - Я просто забыл, - подчеркивает. Желание поделиться навязчивой тревогой отпало. Так что сразу, то Эльф всегда бежит к нему, забывая, что у самого Альберта проблем навалом. – Я потерял счет во времени и пролежал весь день. - Отмазка не прокатит. Каждый раз говоришь, что не привык. Мы тут уже целую вечность, если не заметил, но ты до сих пор пытаешься пафосно отгородиться от этого мира. Точнее... Делаешь вид, что ты - не его часть, - в голосе рыжего различается досада.   На самом деле он был прав, и Эльф даже это признавал, пусть и не вслух. Это был его часто практикуемый способ для вылазки сухим из воды.  Пора менять привычки, если начали замечать. - И будем здесь еще не одну бесконечность. Вампир поднимает глаза, несильно бьет его по груди, так чтобы стоящий на одном месте человек покачнулся назад. То как говорит, двигается Эльф, ему начинало доставать. Играть на нервы. По стрункам. И так каждый божий день. Парень сам не знал, чего хотел, спотыкался о начертанную границу странных отношений, а шагнуть через невидимую нить боялся больше чем вспоминать о причинах, почему все так сложилось.    - Перестань вспоминать об этом. Знал бы ты, как я злюсь. Все эти годы об этом и мог думать, терзал себя по ночам. Даже локти грыз, в самом прямом смысле этого выражения. С меня хватит – буду тупо существовать как человек. – Ларен с сомнением кивает. -  Это ведь на самом деле так просто. Цель нашего визита ведь заключается именно в этом – изучать чужой мир. Нас занесли сюда только поэтому. Разницы почти никакой… Разве что магия сокрыта от общества. Старик был прав – этот мир самый реальных из всех, которые нам знакомы. - Разве суровые зимы это реальность? - Да! Недлинная пауза.   - «Суровое» – то самое слово, которое я искал для определения жизни. Человеческий мир – это сама суровость и ничего более.   Эльф успокаивающе гладит сердитого паренька по волосам – запускает пальцы в пряди и рассматривает падающие блики. Они ему напоминают жаркие поцелуи солнца. Как и лохматые космы Симера, гармонируют с белоснежным краем за окном.      - Я скучаю по старику. Он бы согласился со мной, - грустит Альберт. – Если бы ты «не потерял счет во времени», то сегодня на кухне вместе с нами увидел бы того кого выбрал старик.   Белобрысый натягивает на себя улыбку. Радуется, тому, как поток  слов течет в нужное ему русло. - И какой же он человек, по-твоему?! Они все стоят у окна, мелко дрожат от вымышленного холода и избегают столкновения глазами, что большую часть поглядывают, как равномерно кружатся снежинки в едином танце. Зимний пейзаж с первым снегом стоит между ними как барьер. И не ясно – спасает ли он или отдаляет. - Не думаю, что он справится со всем этим, даже, кажется, что откажет Единорогу. Он так суетился вокруг него… Элиот. Тихий, незаинтересованный человек. Ммм, ему плевать на то, кто мы. Могу поспорить даже на бассейн человеческой крови – наш хозяин не в курсе, что мы не из мира сего. - Да в курсе он, что мы «не с мира сего», - Эльф делает кавычки пальцами и легко смеется. – Он считает нас сумасшедшими. Аль улыбается. Ему идет улыбка, особенно когда одновременно лохматит волосы. Очень похож на своего брата. Ларен украдкой любуется. Как две капли воды близнецы, если не придираться тому, что он сейчас более взрослый и крепкий, чем каким запомнился Симер. - Так ты видел его?! - Угу, они ворвались в гостиную вместе с Виктором. Я успел подумать, что они любовники, а оказалось, что он таким способом уговаривает остаться. - Таким… Соблазняет что ли ? - Нет, конечно. Единорог  у нас только по девственницам тащится. Этот Элиот хочет… хотел уйти, но мне что-то подсказывает, что он тут неспроста… Парень теряет нить повествования, о чем-то задумавшись и немного промолчав, продолжает: - Мне кажется, что он оборотень. То ли смешинка попала в рот Аля, то ли и в самом деле Ларен выдавил нечто странное.   - Мне бы в голову такая глупость не пришла, - смеется он, машинально хватаясь за чужие плечи, чтобы не упасть. – Вообще это с твоей стороны грубо. Не, точно не он. Ты что?! Эльф закатил губу и стал оправдываться: - А мог бы быть им. Тот ведь исчез как раз вчера. Мы все знаем, как этот пес любит менять личины. Но все причины были сняты, лишь одним махом руки: - Перестань, старик не выставил бы нас из собственного дома. - С тобой все ясно, а вот меня он недолюбливал. Помнишь когда мы тайком крали яблоки в подвале?  Ох, он был так зол, и при этом только на меня. Замахнулся; после его удара тростью, у меня до сих пор болит спина. И вообще, я не говорил, что это старик все подстроил. Может, оборотень взял лицо наследника и теперь собирается измываться нами… Вот так.    - Нашел о чем волновался… тебя бы оставил для меня. Может пес и хитер как лис, но это не в его стиле. - Для тебя?! – переспросил парень, выгибая бровь. Ветер перестает гонять снег и за окном снова все успокаивается. Но только за окном. На замену вьюге теперь волнуется Вампир. Сердится на своего друга, но для Ларена все доходит медленно. Как об стенку горохом. Что-то мямлит. - Не знаешь, что такое любовь… - наконец, заключает Альберт. - А вот и нет. Я знаю. Эльф сердито хватается за шиворот Вампира, и невесомо касается губами до замерших уст. И что же это было? Поцелуй любви? Тогда почему у обоих такое безразличное выражение?  - А я думал, ты можешь любить только себя, - шепчет клыкастый и потирает губы от слюны. - Я любил Симера. Тишина застывает на воздухе мучительно долго. - Я не о таких чувствах, - фыркает Аль.  Смотрит на него, и в лице его рисуется некая перетасовка душевных элементов.  - И, больше не говори о моем брате. - Почему? Эти воспоминания не только твои. - Тем не менее, я запрещаю. Не хочу слышать об этом от тебя, потому что мне кажется, что ты со мной только из-за него. -  Повышает голос, чтобы он не дрожал. - Знаешь, как это называют?! Заменой. Эльф молчит из-за того, что это часть их общей правды. Они тут давно. Дольше чем кто-либо. И каждая тайна на вес золота; тайна, которая известна им обоим. Она создалась по собственной воле, не подчиненная времени и правилам. Существует, для того чтобы ее хранили, как зеницу ока. Чтобы молча глотали, как пилюлю и для того, чтобы слились душой, глядя в омуты грустных душ. Это закон. И как только кучерявый его небрежно нарушил, что- то кольнуло. Веретена всеобщего порядка больше не крутилась как обычно – она остановилась и запутала узелок в самом центре времени и вселенной.  Белобрысый почувствовал некую перемену – сладкую тяжесть в легких, но сделал вид, что все хорошо и погладит рыжего по волосам. - И где сейчас Виктор? С хозяином? – спрашивает Аль, ложась в объятия Эльфа. Тот кивает: - Я запер Элиота. На его ответ вопросительно выгибают бровь. - Именно. Я сошел с ума и хотел его проверить. Волчьим аконитом или еще как… - Да ты больной. Элиот прав на нас счет. - Мы не с мира сего. Эльф улыбается и тайком прикидывает, как обнимает Симера.