Мир противоречий

      «Импала» катила по ночной дороге на всех парах. Дин был за рулём как всегда. Так ещё Сэм провинился по всем статьям, и пришлось выслушать долгую лекцию о его профнепригодности. Сэм то и дело косо посматривал на братца, как видно, успокаиваться тот не собирался.       — Вот скажи мне, как можно было не заметить очевидного? — разорялся Дин. — Ты просматривал новости с таким дельным видом и не заметил. Это же переселение душ, гений ты недобитый! Ну конечно, если люди умирают по причине старости, тут уже и проверять ничего не надо. Три жертвы за неделю!       — Мне было не до того, — напряжённо ответил Сэм.       Радовало хотя бы то, что Дин вернулся. Он снова орёт на него, конечно, это не то хрипло-возбуждённое «Сэмми», но тоже подойдёт.       — У всех одинаковый возраст - семьдесят восемь лет, тебя это не смутило? — продолжал разнос Дин.       Сэм закатил глаза, право слово, приятно знать, что этот дерзкий рот может не только низвергать проклятия, но и шептать: «Люблю» и целовать так, как никто ещё не целовал Сэма. Этот день начинался куда лучше, чем завершался. И всё же Дину простительно немного побузить, пусть выпустит пар, в конце концов, он целый месяц скрывал от него правду, терпел и мучился. Но после утреннего поцелуя у него снесло крышу, это было слишком смело даже для Сэма. После такого варварского метода приведения в чувства Дина Винчестера у него всё равно не было шансов на спасение. Собственно, младший и не желал спасаться, он, напротив, всеми силами стремился на амбразуру. А братец отыгрался на нём за весь месяц, словно бы и не сам виноват, мог бы и не тянуть резину столько времени. Однако об этом никто не вспомнил, когда Винчестеры ввалились в комнату Дина, Сэм уже смутно соображал, все его мысли, праведные и не очень, улетучились куда-то в пустоту. Остались только горячие губы, что терзали его рот, его шею. Хриплое «Сэмми» возле уха пробрало до костей, даже внутренности свело от предвкушения, а затем Дин прикусил мягкую мочку его уха и собственнически шарил руками по телу, словно давая понять: «Ты мой, Сэмми». Младший не возражал, призывно тёрся бёдрами о пах Дина, оба были уже порядком возбуждены, и трение вызывало острые вспышки блаженной боли. Это не сон, просто в жизни много противоречивых моментов.       На какой-то краткий миг Дин вдруг прекращает целовать брата и отстраняется от его шеи, заглядывает в глаза, ему нужно знать наверняка.       — Не пожалеешь потом? — серьёзно спрашивает Дин, и это стоит ему огромных трудов, Сэм видит, что брату тяжело говорить об этом сейчас, в его глазах страх, он боится услышать ответ. — Если согласишься, обратно дороги не будет. Я тебя никуда не отпущу. Ты мой до самого конца, когда бы он ни наступил. Ты мой, Сэмми, слышишь?       — А ты собственник, Дин. Должно быть, целый месяц речь готовил, — злой сарказм очевиден, но вопреки словам брат тепло улыбается и добавляет. — Я твой.       Дину большего не надо, он опрокидывает брата на свою постель, притискивает к мягкой перине своим нелёгким телом, и они сперва долго целуются. Сэму кажется, что именно так медленно закрывается дверь, которая отделяет их от прошлого, и перед ними открывается вид на волшебную сумеречную зону, название которой «как есть». Они оба этого хотят, так почему же не жить так, как велит им сердце. Первым теряет терпение младший, он тянет рубашку Дина вверх, в намерении как можно быстрее избавиться от одежды, старший коротко, довольно смеётся, и они начинают срывать друг с друга одежду. Вскоре ненужные тряпки уже разбросаны вокруг них, Дин торопливо лезет рукой в ящик прикроватной тумбы и, выудив оттуда флакон со смазкой, возвращается к брату. В каждом движении Сэма, очевидно, прослеживается нетерпение: он провокационно разводит согнутые в коленях ноги, демонстрируя свою наготу, своё возбуждение, его истекающий смазкой член привлекает тяжёлый взгляд Дина. Сэм облизывает пересохшие губы, многозначительные взгляды Дина, его точные, словно на охоте, выпады будоражат, раздражают нервные окончания.       — Долго ты будешь пялиться? — не выдерживает Сэм, и Дин оставляет любование на потом. Удобно устроившись между ног брата, старший Винчестер принимается за дело. Выдавливает достаточно смазки на пальцы, скользит между ягодиц, оглаживает тугое кольцо мышц подушечками пальцев. — Дин, только не торопись, ладно?       — Я и не собирался, — голос брата вибрирует. — Нам некуда спешить.       Дин растягивал его неторопливо, усердно, до тех пор, пока Сэм не начал умолять его, а потом и угрожать, что уйдёт. Старший Винчестер только посмеивался: «Куда ты уйдёшь, Сэмми? Ты мой». Младший сдался, ему только и оставалось дёргаться и стонать, все мышцы сводило такой сладкой болью, что, казалось, вот-вот разум его покинет окончательно. Сэм был искренне счастлив, когда Дин всё же сжалился над ним и, укрыв собой, плавно скользнул в глубину его горячего тела.       — Земля вызывает Сэма? — раздалось с боку, и младший быстро сглотнул, воспоминания об утреннем воссоединении родственных душ увело его совсем не в ту степь.       — Да, я слушаю тебя, — бросил младший и судорожно выдохнул.       — Оно и видно, — старший бросил на него подозрительный взгляд. — Ты вообще соображаешь, что если это переселение душ, в чём я, собственно, не сомневаюсь, значит, какая-то тварь отправляет души стариков в более молодые сосуды, при этом душа ребёнка вытесняется из тела. И что-то я сильно сомневаюсь, что эти переселенцы — пушистые зайки, заслужившие чужую жизнь.       А Сэм-то думал, что связь вызовет некоторую перестройку в их отношениях, это было слишком смелое предположение. Дин не изменился. Как видно, он не собирался сюсюкаться с братом, это не в его характере, и коль скоро Сэм позорно не заметил сверхъестественной подоплёки этого дела, то действительно проштрафился. Но надо признать, что его чересчур мужественный братец был невероятно нежен с ним в этот раз, так осторожен, что аж сердце замирало от каждого его неторопливого проникновения, от сладких поцелуев на губах.       Сэм нахмурился, почему-то он не успел задаться вопросом, как вообще Дин понял, что речь о переселении душ. Брат толком ничего и не объяснил, вытащил его из постели около полуночи, когда Сэм уже побывал в ванной и, совершенно утомлённый физически и эмоционально, хотел бы просто заснуть в объятьях Дина.       — Дин, а как ты вообще понял, что это переселение душ? — вдруг задал вопрос младший брат, Дин быстро повернулся к нему, глянул Сэму в глаза и снова отвернулся. Это выглядело подозрительно.       — Догадался, — бросил он уверенно.       — Вот так просто? Догадался?       — Не просто, — натянуто ответил Дин, Сэм уставился на него выжидающе. — Ты только не волнуйся, ладно? Я в полном порядке. Правда, никаких изменений, я прежний, только…       — Только что? — осторожно полюбопытствовал Сэм.       Дин снова повернулся, демонстрируя чёрные демонические глаза. Сэм даже не дёрнулся, только едва удивлённо выдохнул:       — Чёрт.       — Он самый, — усмехнулся Дин. — Могу читать демонскую литературу и вообще не понимаю, что происходит, но я не чувствую себя демоном. А про переселение душ мне демонское чутьё подсказало. — Да, нормальность нам и не снится, — задумчиво произнёс Сэм. — Ты поэтому такой дёрганный? Ладно, не бесись, разберёмся как-нибудь.       — Спасибо, — ответил Дин, улыбнувшись. — Ты только сразу за святую воду не хватайся, сначала дело сделаем, а там будем думать, что делать со мной.       — Я тебя не боюсь, если ты об этом.       Сэм не понимал, почему ему так хорошо, почему сердце так взволнованно бьется в груди. Может быть, ему просто нравится их несколько обновлённая жизнь, где смешалось правильное и неправильное.