Ты даже не представляешь...

На долю секунды она даже поверила ему. Затем в памяти всплыли те годы, что они прожили вместе, все жестокие шутки и насмешки, которыми её одаривал Кей, и Хикари мысленно дала себе тумака. Ей стало стыдно: жизнь должна была чему-то её научить, а она вдруг взяла и приняла за чистую монету такую глупую, бессмысленную ложь. В самом деле, Кей наверняка хотел посмеяться над ней напоследок, только и всего! Хикари бросила ему в лицо первое, что пришло в голову и рванула наконец на себя ручку двери, движимая одной единственной мыслью — сбежать, и как можно дальше. Дверь почему-то стремление Хикари не оценила и отказалась открываться наотрез. — Что… он что её запер?! — Безупречное в своей точности наблюдение, — голос Кея раздался неожиданно близко, и Хикари подпрыгнула. Она медленно обернулась, стараясь выглядеть как можно более спокойной. Такисима остановился в нескольких шагах от неё, и хотя внешне выглядел как всегда невозмутимо, Хикари кожей чувствовала исходящее от него напряжение. — Выслушать-то хотя бы ты меня можешь? — на удивление смиренно попросил он. — Как будто у меня есть выбор! — огрызнулась Хикари, кивая на дверь. В ответ Кей шагнул в её сторону, и когда девушка поспешно отшатнулась, только шагнул мимо и вставил ключ в замок. Затем ничего не говоря, Такисима прошел вглубь номера. Девушка заколебалась. Она недоверчиво повернула ключ и распахнула дверь, чтобы убедить, что действительно может уйти. Постояла несколько секунд возле двери, украдкой глядя на сидящего на краю кровати ссутулившегося Кея. Кей вздрогнул, когда она закрыла дверь, но услышав приближающиеся шаги, поднял голову, и Хикари успела прочитать облегчение в его взгляде. Хикари не решилась садиться рядом с этим странным, непонятным парнем, которого, как ей когда-то казалось, она знала как облупленного, поэтому она опустилась в ближайшее кресло. Никто не произнес ни слова, и Хикари мучительно решала, стоит ли ей заговорить первой — видит бог, она и понятия не имела, что ей стоит сказать. Почему он выглядит таким несчастным? Почему смотрит с таким сумрачным выражением? Почему от его близости мурашки по коже — неужели она его боится? Хикари вовсе не казалось, что она боится Кея. Она провела языком по пересохшим губам. — То что ты сказал… значит, ты меня не ненавидишь? Кей вспыхнул, но всего на мгновение, будто сразу стреножил, удержал себя, подавляя рвущееся наружу чувство — только сжались сильнее сцепленные в замок пальцы. — Я никогда не чувствовал к тебе ненависти, — отозвался он, медленно выговаривая каждое слово. Хикари не сдержалась и фыркнула. Кей бросил на неё быстрый взгляд, и кривая усмешка на мгновение посетила его губы. — Ну, может в самом начале — я немного ревновал тебя к родителям. Но уже тогда это чувство было только на поверхности. Уже тогда я… меня тянуло к тебе тоже с самого начала. — С самого начала ты давал понять, что мне не место в вашем доме! — ей хотелось произнести это как можно более безразлично, но старая детская обида кажется разве что не звенела в её словах. — Разве? Когда ты только переехала, я ни словом, ни делом… — Взгляды! Взглядов было достаточно! — Хикари не заметила, как вскочила на ноги и стала прохаживаться по комнате. — С самого начала смотрел на меня так, будто я занимаю чужое место. Будто… ты что смеешься надо мной?! — Прости, я… — с его губ сорвался очередной смешок. — Да, смеюсь. Не над тобой. Смотрел, значит? Также как смотрю сейчас? Хикари хотела ответить, но слова замерли на её губах. До неё внезапно стало доходить. Теперь она действительно понимала значение этих взглядов. Он что — уже тогда... — Ты не давал мне повода подумать, что я нравлюсь тебе в этом смысле, — произнесла она наконец. — Я был ребенком, но не тупицей. Не понимал толком, что я чувствую, да и не смог бы рассказать: ты только потеряла родителей, жила в чужом доме, меньше всего тебе нужно было, чтобы мальчишка, с которым тебе придется жить под одной крышей, навязывал своё внимание. Я пытался держать дистанцию, вести себя сдержанно, как и подобает брату, не выдавая себя при этом. — А потом… — А потом, — подхватил Кей, — становилось только тяжелей. Будто варишься в адском котле, и с каждым годом всё невыносимей. Вот она ты, рядом, только протяни руку, а коснуться нельзя — разве это не пытка. Каждое твоё «братец» будто ножом по сердцу, всё твоё терпение, попытки наладить «семейные» отношения — вгоняли в бешенство. Я чувствовал себя мерзко. Он тоже поднялся и прошел в другой конец комнаты — Хикари посторонилась, уступая дорогу, а затем села на его место, не доверяя твердости своих ног. Ей с трудом верилось, что всё это она слышит из уст Кея. — Мерзко любить меня? — глядя в пол спросила она, чувствуя, как замирает сердце в ожидании ответа. — Мерзко иметь подобные чувства к своей сестре. — Ты ведь помнишь, что мы не кровные родственники, верно? — Разве семейные отношения исчерпываются семейным родством? — Кей не ожидал ответа на этот вопрос. — Я должен был стать твоим братом, защитником, кем-то, на кого ты могла положиться в тяжелую минуту. Вместо этого я даже не мог находиться рядом, и не думать, о том как сильно хочу чтобы ты просто была моей. Её бросило в жар от последних слов. И вместе с тем, Хикари ощутила легкую вспышку чувства вины. Она никогда особо не задумывалась об этом, но Кей и в самом деле старался быть её братом. Пусть наедине они вели себя как кошка с собакой, все эти годы Хикари всегда знала, что может положиться на Кея. Будь то учеба, отношения со сверстниками, особенно когда дело касалось тех, кто пытался каким-то образом ей навредить, Кей неизменно оказывал ей поддержку, однако до этого момента Хикари никогда не оценивала её по достоинству, принимая как должное. — Извини, — совалось с её губ. Кей вскинулся от её слов, а затем болезненно поморщился, видимо, поняв её слова по-своему. — Тебе не за что извиняться. Я вел себя как придурок, потому что думал, что смогу справиться с собой, если ты будешь меня ненавидеть. Если перестану слышать по крайней мере, как ты зовешь меня братом, то смогу время от времени забывать об этом и держать себя в руках. Если… проклятье! — его кулак с размаха врезался в стену. — Всё стало совсем плохо, когда отец собрался официально признать тебя совей дочерью. Если раньше у меня и была какая-то надежда, то после этого стало совсем невмоготу. Хикари зажмурилась. Казалось, что она каким-то образом очутилась в иной реальности, потому что в той, откуда она родом происходить такого не могло в принципе. С самого начала она ошибалась? Кей всё это время относился к ней таким образом? Неужели её чувства никогда не были безответными? Так вообще бывает?! Когда она открыла глаза, то обнаружила, что Кей внимательно наблюдает за ней. Он порывисто приблизился к ней и опустился на колени, кладя руки на по обе стороны от её бедер, не касаясь её ни на сантиметр. Заглянул в глаза с таким выражением лица, от которого ей захотелось зажмуриться. — Я собираюсь съехать из дома, как стану совершеннолетним, — с необычной для себя горячностью заговорил Кей. — Уеду учиться за границу для начала, а потом буду жить отдельно. Послушай, тебе вовсе не обязательно уходить сейчас. Осталось потерпеть всего пару лет, и клянусь, я буду держаться от тебя подальше все это время. От умоляющих ноток в его голосе у Хикари сжалось сердце. Она покачала головой, собираясь прервать поток слов, но Кей не позволил ей вставить и слова. — Я тебе настолько неприятен? — с отчаянием спросил он. — Если даже это для тебя слишком и ты не сможешь жить под одной крышей, я найду выход. Только, пожалуйста, — он вздохнул и повторил с нажимом, — пожалуйста, не стоит из-за меня сбегать в неизвестность. Она протянула было руку, чтобы коснуться и погладить его волосы, желая хоть немного утешить… но ладонь на миг повисла в воздухе, а затем сжалась в кулак. — Всё это так… мелодраматично, — неожиданно для себя произнесла Хикари. Голос её звучал холодно и отстранено. Кей болезненно дернулся от её слов, как от пощечины. — Мелодраматично? — переспросил он хриплым голосом. — Ты… так это видишь? — Еще бы! Теперь, когда ты признался, я, конечно, должна всё тебе простить, а дальше мы заживем вместе душа в душу. Или скорее не вместе. Ты уедешь за границу, чтобы я могла спокойно жить в отцовском доме, потом поселишься где-нибудь подальше, так благородно и самоотверженно, что я наверное расплачусь прямо здесь и сейчас! — голос её становился громче с каждым словом и последнюю фразу она почти выкрикнула в его потрясенное лицо. Кей поднялся на ноги. Он вновь казался спокойным и невозмутимым, но Хикари ясно видела крепко сжатые челюсти и покрасневшие кончики ушей. Она была уверена, что в глубине души он потрясен её ответом, и теперь тщательно пытается это скрыть. Кей сглотнул, оттягивая ворот футболки, словно ему не хватало воздуха. — Я не имел в виду… если ты это видишь так, то… — Я вижу, что ты очень хорошо всё обдумал. Просто отлично! Разом решил все проблемы. Об одном только забыл — как всегда — меня спросить! — она тоже вскочила на ноги, чтобы не смотреть на него сверху вниз. Кей нахмурился. Его потемневший взгляд выдавал закипающий в нем гнев, а поднятая в знак предостережения рука подсказывала Хикари, что она перегибает палку, но та была слишком взвинченной, чтобы прислушиваться к голосу разума. Слова и поведение Кея приводили её в бешенство. Сначала он без разрешения ввалился в её номер. Потом без предупреждения огорошил её известием, что все эти годы оказывается был влюблен в неё, а потом добил новостью, что собирается уехать из родного дома, потому что видите ли считает, что ей так будет удобнее. — И знаешь, что меня бесит больше всего? То что ты раз за разом пытаешься прикрыться мной! — Прикрыться? — вопрос прозвучал тихо, но в голосе Кея отчетливо прозвенела сталь. — Прикрыться?! - возмутился он. — Прикрыться, прикрыться, ты всё верно расслышал. Я тут решил сбежать от тебя как можно дальше, чтобы ты могла спокойно жить с родителями. Исключительно ради тебя, а вовсе не потому что я не могу спокойно жить с тобой под одной крышей, притворяясь братом и сестрой. — Ты переворачиваешься всё с ног на голову… — И это говоришь мне ты? Серьезно? А давай на чистоту: единственный, кого ты все эти годы защищал, был ты сам! Потому что будь всё иначе, то ты бы наверняка смог бы догадаться, какого мне — быть отвергаемой тем единственным, с которым мне хотелось бы сблизиться больше всего! Ей показалось, что Кей даже слегка побледнел после её слов, но остановиться она уже не могла. — Сколько раз я пыталась найти с тобой общий язык. Ты хотя бы помнишь? Потому что я помню каждый чертов раз, когда раз я первой шла на примирение! Сколько раз я пыталась добиться твоего расположения, а в ответ получала только пренебрежение? По-твоему, быть с любимым человеком и не сметь его коснуться — это адская пытка? А какого жить с ним, зная что он презирает тебя настолько, что едва выносит твоё присутствие?! — она высказала всё это почти на одном дыхании, затем набрала воздуха и продолжила. — Знаешь, Кей, может ты и прав. Для меня и в самом деле будет лучше, если ты окажешься на другом конце света. Хикари почувствовала облегчение с последней фразой — будто выплеснула наконец всё, что терзало её эти годы. Однако глядя на Кея, ей вдруг показалось, что он её почти не слушал — или не услышал. — Что?! Погоди, ты сказала, что… всё это время ты чувствовала ко мне то же самое? — недоверчиво переспросил Кей, чем окончательно вывел её из себя — из всей тирады до его сознания дошло только это?! — Я сказала, что ты можешь катиться куда угодно! — бросила Хикари ему в лицо. — Номер в твоём распоряжении, братец! Договаривая последнюю фразу, Хикари уже шла к выходу из номера, и ознаменовала конец разговора громки хлопком двери, которую с силой захлопнула после того, как вышла за порог. «Браво! Очень красноречиво и громко. Правда ты только что выбежала из своего номера, в котором остались все твои вещи. Будет очень смешно, если ты сейчас вернешься обратно за кошельком так, будто ничего особенного не случилось, » — мысленно отругала она себя. — Хикари! — донеслось в спину, и Хикари вздрогнула. Нет! Не может быть и речи о том, чтобы зайти обратно! Хикари прокрутила в голове всё, что только что успела наговорить — и ноги сами понесли её подальше от злополучного номера и оставшегося там парня.