Ты даже не представляешь...

Хикари распахнула дверь, не ожидая никакого подвоха. – Ну привет, «сестренка», – Кей заглянул внутрь, окинул помощение брезгливым взглядом, вздохнул… и, не спрашивая разрешения, вошел внутрь, оттеснив стоящую в дверях Хикари. – Что ты тут забыл? – прорычала та, поворачиваясь и следя за тем, как парень преспокойно раскладывает вещи в её комнате. Совсем недавно приобретенные с таким трудом независимость и свобода рассыпались прямо на глазах. – Слушай, будет тесновато тут вдвоём,– протянул тем временем Кей, падая на её кровать (между прочим, единственную в комнате!). – Может нам снять номер на двоих? Потому что, полагаю, спать на полу ты не захочешь. Впрочем… Это «впрочем», было произнесено серьезно, и как-то разительно отличавшееся от общего шутливо-язвительного тона, вкупе с пристальным взглядом, который юноша бросил на Хикари, заставили её вздрогнуть. «Он что, пытается таким образом запугать меня?» – подумала девушка и тут же пришла от этой мысли в ярость. Она бросилась к Кею, схватила его за руку и потащила к двери. – Никаких «нам» не будут, потому что ты сейчас же уберешься отсюда, – кричала она, пытаясь вытолкнуть за дверь этого назойливого, раздражающего монстра, пытающегося в очередной раз уничтожить то, к чему она так стремилась. Наконец кое-как справившись с этим, девушка кинулась к дорожной сумке Кея, только для того, чтобы обнаружить, что тот преспокойно вернулся в комнату, не забыв прикрыть за собой дверь, и с мрачным лицом наблюдает за ней, прислонившись к косяку. – Хикари… – начал было Кей с ясно различимой угрозой в голосе, но собственная сумка, брошенная Хикари ему в лицо, заставила юношу замолчать. – Ладно, твоя взяла, – проворчала Хикари сквозь зубы. – Оставайся здесь, а я сниму другой номер. И скорее всего в другом отеле! – бросила девушка, и не останавливаясь даже для того, чтобы отдышаться, принялась поспешно собирать собственные вещи. Она как раз со злостью набивала сумку, когда за спиной послышалось негромкое, но пробирающее до костей: – Даже не мечтай, что я позволю шляться тебе бог знает где в одиночку. Было что-то необычное в том, как Кей произнес это. Необычное настолько, что Хикари в который раз стало не по себе, поэтому девушка предпочла отмахнуться от этого. – Хочешь составить мне компанию, «братец»? – Хикари стремительно обернулась. Она знала, что глаза её сейчас горят огнем бурлящей ненависти – полная противоположность Кею, во взгляде которого сквозило только стальное холодное спокойствие. Пару мгновений они мерились взглядами, пока Кей вдруг не усмехнулся. Он отбросил свою сумку на ближайшее кресло, прошел мимо Хикари – буквально в миллиметре, но всё же не задев её плечом, – и вновь растянулся на кровати. Словно ничего не случилось. Девушка была готова взвыть. Поняв, что ответа она, похоже, не дождется, Хикари подхватила сумку с вещами, которые успела собрать, и, плюнув на остальное, направилась к двери. Этот парень может делать что пожелает, но это вовсе не значит, что Хикари обязана ему подчиняться. – Ты даже не представляешь… – слова застали её в тот момент, когда девушка уже тянулась к ручке двери, и пальцы Хикари замерли в паре сантиметрах. Как и то недавнее «впрочем», слова эти повисли в воздухе, и Хикари вдруг поняла, что не хочет знать окончания фразы. Однако на этот раз Кей, похоже, не собирался останавливаться. – …даже не представляешь, что я хотел бы с тобой сделать. Вторая рука до скрипа сжала ремень сумки, висящей на плече. В душе вновь проснулась притихшая до этого боль, а на глаза на мгновение навернулись слезы. Что ж, в конце концов, она всегда знала, что Кей всего лишь терпел её. Терпел, потому что его отец считал себя обязанным её родителям, и после их смерти счел своим долгом, взять осиротевшую дочь друга в свой дом. И когда она появилась в богатом, таком чужом и пугающем доме Такисимы, Кей ни слова не сказал против. Однако в его взглядах, обращении с ней ясно чувствовалось, то, что он думал о ней на самом деле: Хикари была не ровней ему, Кею, и в их семье ей было не место. Так было поначалу и по мере их взросления отношению юноши к ней проявлялось всё более отчетливо: взгляды наполнялись презрением, безукоризненная вежливость ранила больнее, чем откровенная грубость, а насмешки становились всё более острее и всё больше наполнялись ядом. Для всех остальных их отношения сводились к дружескому, почти братско-сестринскому соперничеству двух детей, борющихся за внимание родителей; и только Хикари знала, насколько на самом деле унизительно постоянно ощущать над собой превосходство такого парня, как Кей, и насколько на самом деле болезненны его невинные на первый взгляд подначки. Ведь Кей с его интеллектом всегда безошибочно находил, куда именно стоит надавить, чтобы сделать больнее. Однако все, что происходило до тех пор, когда отец Такисимы объявил, что собирается удочерить Хикари, оказалось детским лепетом по сравнению с тем, что случилось позднее. Такисима и вовсе словно сорвался с цепи: настолько, что даже посторонние начали замечать вражду, о которой прежде не догадывался никто, кроме них двоих. Может кто-то другой на её месте остался бы: претворение планов отца Такисимы в жизни, открывало для девушки широкие перспективы. Она вполне могла бы вынести ненависть любого другого человека, но с Такисимой всё было иначе. С самого детства она была влюблена в него как кошка, и все те годы, что они жили под одной крышей, безуспешно пыталась наладить отношения с ним. Однако чем мягче, добрее пыталась она вести себя с ним, тем злее становился Кей: казалось, что уже один дружелюбный тон, с которым девушка обращалась к нему, вызывал в Такисиме раздражение. Кей словно выстроил между ними непробиваемую стену, и ясно давал понять, что разрушать её он не намерен. Поэтому в один прекрасный день она просто взяла и сбежала из дому, оставив записку названному отцу, прося прощения и обещая, что она в конце концов найдет свой путь. Буквально на неделю она ощутила себя свободной: от прошлой жизни, от своей глупой влюбленности, а главное, от Такисимы… и именно в этот момент он появился на пороге её гостиничного номера. На мгновение в её душе даже всколыхнулась надежда, что он пришел за ней, потому что не мог отпустить. Оказалось, что он пришел потому что попросту еще не успел израсходовал весь запас ненависти, который собирался обрушить на её голову – ведь именно так, наверное, стоило понимать его последние слова? Хикари сглотнула, наконец, опустила ладонь на дверную ручку и произнесла напоследок: – Можешь не вдаваться в подробности. Я то уж в курсе, в какую ярость тебя приводит одна только мысль, что тебе придется называть меня сестрой, поэтому… – Разумеется, я никогда не хотел видеть тебя своей сестрой! – раздраженно бросил Кей за её спиной, и это прозвучало настолько резко, что Хикари, твердо решившая уйти, рывком обернулась к нему. – Уверен, будь у меня сестра, мне бы никогда не пришло в голову, что я хочу затащить её в свою комнату, уложить в кровать и проделать всё то, на что только может хватить фантазии у шестнадцатилетнего подростка. Все слова, которые готовы были сорваться у неё с языка испарились в одно мгновение, как и все чувства, которые девушка испытывала в тот момент – всё смело волной всепоглощающего удивления: за всё время, что они знакомы с Кеем, Хикари впервые поняла, что не имеет понятия, что за буря таится в глубине этих непроницаемых глаз, выражение которые она всегда ошибочно принимала за спокойствие...