Солнечные блики

Дневник Сакуры. "Все-таки она необыкновенная! Никогда еще не встречала такую (зачеркнуто) противоречивую личность. Сегодня я наблюдала за Кин. Веселая, жизнерадостная девушка. Правда, иногда немного задумчивая. Как будто какие-то грустные мысли постоянно тревожат. Но я чувствую идущий от нее свет. И тепло. Она очень хорошая, почему-то я в этом не сомневаюсь. Но (зачеркнуто). Тогда, за баром, среди всего этого мусора… Я по-настоящему испугалась ее. Такой ненависти и самозабвенной ярости я не видела даже в кино… И то, как она дралась. Я думаю, она вполне могла убить тех двоих… Не хочу вспоминать об этом… (зачеркнуто). Вот и сегодня, когда за нами в парке увязались эти нагловатые парни… Она так с ними поговорила… Ну, не знаю, так обычно разговаривают какие-нибудь киношные отморозки… А потом, когда она общалась с продавцом хот-догов, передо мной снова стоял совершенно другой человек. В общем, она странная, но мне она нравится. Надеюсь, мы станем настоящими подругами".

***

Так и началось наше удивительное общение. Мы стали видеться регулярно. Сакура несколько раз приходила ко мне на работу в обеденное время, но чаще всего мы встречались после работы. Она ждала меня на автобусной остановке недалеко от бара. Мы гуляли по вечернему городу, общались обо всем на свете. Видимо, девчонка не горела желанием возвращаться домой по вечерам, что, впрочем, было неудивительно с такой матерью. Мне тоже было нечего делать дома, разве что ковыряться в своей старой машине, которая, в зависимости от настроения, или совсем не хотела заводиться, или глохла через пару минут. В любом случае, компания Сакуры нравилась мне гораздо больше. По выходным мы обычно ходили в парк. Эти выходные не стали исключением. Полдня я учила Сакуру кататься на скейте. Никогда бы не подумала, что процесс обучения может быть таким увлекательным… Доска никак не хотела слушаться, Сакура отчаянно верещала и размахивала руками, пугая голубей и прохожих, и беспрестанно просила меня не отпускать ее и держать покрепче. И уж я держала… Очень крепко… Когда солнце перекатило через зенит, Сакура все-таки поехала. Мы решили отпраздновать это двойными порциями мороженого, а потом просто развалились на траве, глядя на облака. ‒ Знаешь, Кин, ‒ Сакура закинула ногу на ногу и заложила руки за голову. ‒ Ты моя первая подруга. В смысле, настоящая подруга. Понимаешь ли, все девчонки, которых я знаю, с которыми общаюсь, они… другие. Им важно общаться только с теми, кто принадлежит к их кругу, а простых людей, которые, по их мнению, стоят ниже по социальному статусу, образованию или благосостоянию, они презирают. Эти дуры интересуются только сумочками от Гуччи или тем, о чем пишут в модных журналах. Вряд ли они могли бы себе позволить вот так вот просто выйти в парк, поесть мороженого или поваляться на траве… − В платье от Армани, стоимостью пол зарплаты, − добавила я. Сакура засмеялась. − Ты чудесная, Кин! − девушка приподнялась на локте и посмотрела мне в глаза. − Я впервые за долгие годы чувствую себя по-настоящему живой! И все благодаря тебе! Конечно, ее слова были мне очень приятны, но я вдруг почувствовала себя жутко неудобно. Ведь Сакура не знала о моем прошлом. Все эти шрамы, татуировки, некоторые мои замашки… Пройдет очень немного времени, прежде чем моя подруга сложит два и два и поймет, что я сидела в тюрьме. Начнутся вопросы, возможно, она не сможет этого понять и отдалится от меня. Может, стоило бы рассказать ей все сейчас, пока мы еще не сильно привязались друг к другу? Я перевернулась на бок, спиной к Сакуре, и с большим трудом заставила себя заговорить. − А, может, я вовсе и не такая уж чудесная, как ты думаешь… − Что ты имеешь в виду? − беззаботности в голосе Сакуры поубавилось, я почувствовала, как яростно колотится мое сердце. − Я… Моё прошлое… − я никак не могла собраться с мыслями, слова застревали в горле. Сакура положила мне руку на плечо. Это было все равно, что порез бритвой: я вздрогнула и сжалась в комок, притянув колени к груди. Я обманывала эту чистую, светлую девочку, мою единственную подругу, которая верила мне, которая вызывала у меня столько чувств! Но я так боялась сказать ей правду… − У всех нас есть свое прошлое, − начала Сакура. − Что толку его… − Я сидела в тюрьме! − выпалила я наконец. − Я убийца… Хороша подруга, да? Я представила себе лицо Сакуры: приподнятые брови, приоткрытый рот, удивление, потом испуг, недоверие… Как же я боялась всего этого! Глаза стали мокрыми. Чертовы эмоции! − Мне пришлось убить… человека. Для того, что бы защитить себя. − Я проглотила горький ком. − Поэтому, если ты решишь больше со мной не общаться, я пойму. Я села, по-прежнему не смея повернуться к девушке, но внезапно ощутила обнимающие меня сзади руки, такие теплые и нежные. Потом я почувствовала, как Сакура прижалась ко мне всем телом, и ощутила ее голову на своем плече. На какое-то бесконечно долгое мгновение меня просто парализовало. Я застыла с широко распахнутыми глазами. Тепло, идущее от девушки, заполонило собой, казалось, весь мир. Я потеряла чувство пространства и времени, я забыла, как дышать, и в моей голове не было ни одной мысли. Лишь невероятная нежность и свет, такой добрый, согревающий и исцеляющий от всех душевных ран. − Спасибо тебе… − влетел в мое сознание ее нежный шепот. − Ты не представляешь себе, как я ценю то, что ты доверила мне эту тайну. Клянусь, что никому и никогда о ней не расскажу. И твое прошлое меня нисколько не пугает. Ведь оно уже в прошлом. Сейчас я вижу перед собой прекрасную девушку: добрую, красивую, веселую. С которой мне легко и приятно. С которой я не боюсь быть самой собой. Поэтому выбрось из головы все дурные мысли. Иначе я откушу тебе ухо… Я хохотнула сквозь слезы. Как-то дергано, истерично… Затем стала сотрясаться от смеха. Сакура тоже смеялась, не выпуская меня из объятий. Мы вновь повалились на траву и хохотали, не в силах остановиться. Так, благодаря Сакуре, моё прошлое начало все-таки отпускать меня. В тот день мы пробыли в парке до самого вечера. Сакура каталась на доске, а я подбадривала ее и фотографировала на свой телефон. Под конец дня я даже показала ей несколько простых в исполнении трюков и потом имела огромное удовольствие ловить девчонку каждый раз, когда она падала, пытаясь выполнить какую-нибудь фишку. Сложно сказать, кто из нас был в большем восторге… Так, постепенно, мы привыкли друг к другу настолько, что совершенно не мыслили и дня без общения. Сакура отдала мне свой старый ноутбук и теперь, если мы не могли увидеться "в реале", то с удовольствием общались с помощью видео-звонков и обмена сообщениями. Я накачала себе целую кучу музыки и фильмов и теперь просыпалась под песни моих любимых рок-исполнителей, а по вечерам, если у меня не было желания чинить свою машину, я смотрела что-нибудь интересное, параллельно качая пресс или отжимаясь. Если же ни у меня, ни у Сакуры не было никаких дел, то абсолютно все свободное время мы проводили вместе. Как-то раз, гуляя по парку, мы выбрали хорошее живописное место и попросили прохожего нас сфотографировать. На следующий день Сакура, как обычно, зашла ко мне во время обеда и сообщила, что ее посылают в деловую командировку в соседний штат на неделю. Внутри у меня все оборвалось. Я, конечно, понимала, что это всего лишь командировка, что я все равно весь день провожу на работе, а по вечерам я и раньше частенько бывала одна. Но мысль о том, что Сакура будет где-то неизмеримо далеко, за многие сотни километров от меня… Очень захотелось что-нибудь разрушить, разнести в хлам! Например… Да хотя бы вот этот стул! Видимо, эмоции на моем лице были очень красноречивыми, потому, что Сакура захихикала, закрыв рот ладонью, так обезоруживающе, как умела только она. И отчего-то вся моя злость сразу пропала. А потом девчонка подошла ко мне и обняла, нежно и крепко, как тогда, в парке, в первый раз. И я подумала: черт с ним! Хоть на две недели! Я дождусь ее, во что бы то ни стало. Ради этого волшебного чувства я обязательно ее дождусь! Уходя, подруга вручила мне сверток, наказав не открывать его, пока я не приду домой. Весь день я томилась ожиданием и даже хотела аккуратно распаковать подарок на работе, дабы не мучить себя. Но обещание Сакуре было сильнее. Ну и потом, знаете, как говорят, "Ожидание праздника сильнее самого праздника". Правда, в моем случае, все вышло лучше. Придя домой, я первым делом плюхнулась на диван и принялась яростно срывать оберточную бумагу с подарка Сакуры. Внутри была фотография! Наша с Сакурой фотография, сделанная накануне в парке. Девчонка напечатала ее в мастерской, в большом формате, с альбомный лист, и вставила в красивую рамку, на которой внизу даже была небольшая позолоченная табличка с датой и подписью: "С любовью от Сакуры". Я провела пальцами по стеклу… "С любовью…" Яркое солнце, ветер шевелит гибкие ветви ив, в небе парят птицы, спокойная гладь пруда отражает пышные, белые облака… Мы улыбаемся и обнимаем друг друга. Сакура засунула указательный палец в петлю для ремня на моих джинсах. Я держу ее за плечи. Мы улыбаемся, мы счастливы. "С любовью…" Черт побери, если бы меня сейчас собирались расстрелять и предложили бы взглянуть на что-нибудь в последний раз, я бы выбрала эту фотографию! Я осторожно поднесла рамку к губам и нежно поцеловала Сакуру. − Я люблю тебя, девчонка… Проклятье, как же я тебя люблю… Я закрыла глаза, прижав к груди драгоценный снимок, и еще долго сидела так, мысленно признаваясь Сакуре в любви.

***

Дневник Сакуры. «Мне пришлось уехать на неделю. Кин выглядела такой расстроенной… Если бы я могла, то, конечно же, осталась бы в городе. Но совет директоров банка назначил вести переговоры с промышленниками именно меня. Отказ означал бы увольнение. Поэтому… Черт, ну ведь всего какая-то (зачеркнуто) неделя! Отчего-то никак не могу забыть лицо Кин. Надеюсь, мой подарок ее порадовал! Хотела написать о чем-то важном… (зачеркнуто) Ах да! Ой, мамочки… Не знаю, что и думать. Я в смятении. Что, если Кин (зачеркнуто). У Кин (зачеркнуто). Черт побери! Возможно, это всего лишь мои домыслы. Возможно, я вообще не имею права так думать! Тем не менее, рассмотрим факты. Я давно заметила у Кин татуировки. Не то, что бы она позволяла мне их рассматривать или выставляла напоказ, но мне все же запомнились некоторые рисунки. Я несколько раз спрашивала Кин, что они значат, но та всегда лишь отшучивалась или переводила разговор на другую тему. Некоторые из татуировок тюремные. Там, за высоким забором, свой мир, свои ритуалы, законы, иерархия и знаки отличия. О них Кин совсем не стала рассказывать. Ей тяжело это вспоминать... Но среди прочих рисунков, мне запомнился обоюдоострый топор. Кин сказала, что он называется Лабрис. Еще я видела какой-то черный треугольник и абстракцию из множества линий, сплетающихся в разные знаки и символы. Узор был очень сложным, я не смогла быстро их рассмотреть. А пялиться «в открытую» мне было неудобно… В общем, я решила поискать значения татуировок в интернете. Теперь, не знаю, что и думать, ибо значение у них однозначное. И, возможно, все то, что я до сих пор принимала за простую дружескую симпатию и заботу, на самом деле, не совсем так… То есть, я не хочу сказать, что у Кин нет ко мне симпатии или она не заботится обо мне. Как раз таки наоборот, да еще и как! В этом-то все и дело. Боже, кажется, я запуталась! В общем, мне кажется (зачеркнуто). Мне кажется, Кин (зачеркнуто). Господи, Кин – лесбиянка! Вот. Я сказала это. Вернее, написала. Можно успокоиться. Как бы ни так. Потому, что она меня любит. Ну, я же не дура, в конце концов. В меня влюблялись мальчики, потом мужчины, и, собственно, это не сложно понять. Нет, есть, конечно, такой вариант, что я привлекаю Кин чисто как сексуальный объект… Но мне кажется, все немного глубже. Как странно. Я не чувствую никакого неудобства. Ну, то есть, это, конечно, необычно. В конце концов, не каждый день в тебя влюбляется подруга. Но… Как бы сказать… Я не вижу в этом ничего ужасного. Она замечательный человек. Она добрая, веселая, умная. Черт, если бы она была парнем, я бы и сама в нее влюбилась! Ладно. Не будем заходить так далеко, а то я сейчас нафантазирую. В общем, я, пожалуй, буду пока вести себя с ней так, как ни в чем не бывало».