Солнечные блики

Время шло своим чередом, осень становилась холоднее, но для нас с Сакурой время, казалось, остановилось. В объятиях друг друга нам было тепло и спокойно. Все было правильно, все было как надо. Каждая из нас, наконец-то, чувствовала себя на своем месте, будто нужный пазл встал на место. Щелк! И все хорошо, все так, как и должно быть. Мы, как и раньше, проводили вместе все свободное время, вот только теперь, как только представлялась удобная возможность, мы кидались друг на друга, словно голодные хищники. Это было божественно! Мы занимались этим у меня дома, в кровати и в ванной, и на кухонном столе, и на полу, и в доме Сакуры, почти под носом у миссис Харуно… И каждый раз, каждый раз нам было мало. Но это было чем-то гораздо большим, чем просто секс, большим, чем похоть или примитивное желание. Общество наверняка осудило бы нас, но, черт побери, мы любили друг друга! И эта любовь была гораздо выше и чище, чем многие "традиционные" отношения.

***

Дневник Сакуры. "Я много думала о своей жизни, о своих чувствах, о прошлом и о будущем. Раз за разом я спрашивала себя, правильно ли всё это? Правильно ли мы с Кин поступаем? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но меня это нисколько не пугает и уже даже не смущает. Я твердо знаю одно: я люблю ее. Я люблю эту девушку. Еще никогда в моей жизни ни один человек не вызывал у меня таких сильных и глубоких чувств. Мне комфортно с Кин, я легко могу быть с ней собой, мне не нужно притворяться и играть какие-то роли. Рядом с Кин я чувствую себя в безопасности. Она дарит мне столько тепла и нежности, сколько я раньше не получала ни от кого. Я без ума от нашего секса. Но, что более важно, я чувствую и понимаю, что наши отношения гораздо больше, чем просто секс. Больше, чем страсть, больше, чем желание, сильнее, чем просто мимолетная влюбленность. Мы действительно любим друг друга всем сердцем. Да, я лесбиянка. Я признаю это и принимаю. Принимаю с радостью и огромной благодарностью. Я люблю тебя, Кин. И я хочу провести с тобой всю жизнь".

***

Мы любили проводить вечера, сидя на крыльце у меня на заднем дворе. Метрах в трех напротив нас стояла старая ржавая бочка, в которой я обычно сжигала всякий хлам. Мы устраивались на ступеньках, с горячим чаем, закутывались в плед и кидали в бочку камешки, собранные мною накануне. Мы мечтали и строили планы на будущее. – Насколько я знаю, в Англии разрешены однополые браки, – Сакура запустила камнем в бочку, и тот, оглушительно звякнув, отскочил куда-то в кусты. – Откуда же такие познания, дорогая? – я пригубила горячий напиток и чмокнула Сакуру в щеку. – Ну, я, знаешь ли, привыкла думать о будущем, вот и поискала в интернете. Ты, кажется, говорила, что хочешь провести со мной целую вечность. – Солнышко, я даже не думала, что ты тоже относишься к этому так серьезно. Конечно, я очень хочу прожить с тобой всю жизнь. И я бы с удовольствием женилась на тебе. – Значит, нам придется перебраться в Англию. – Там холодно и сыро. – Зато там мы будем вместе совершенно законно и никто не посмеет нас упрекнуть. – Сакура, с тобой я готова ехать хоть на край Земли. – Где тут ближайший крупный аэропорт? – В Бостоне, любимая. – Отлично! Это не так далеко, мы сможем добраться туда на твоей машине. Вот только… Я не смогу уехать, пока папа… Не хочу оставлять его одного. Или с мамой. – Не торопись, дорогая. У нас впереди целая жизнь. – Я люблю тебя, Кин. – Я тоже люблю тебя, Сакура.

***

На смену осени постепенно пришла зима. Голые деревья покрылись инеем, выпал первый снег. Сакура продолжала заниматься со мной, готовя к поступлению в колледж, и у меня даже вполне сносно получалось усваивать материал. Мистера Харуно поместили в больницу. Я старалась не касаться часто этой тяжелой для Сакуры темы, просто справлялась о состоянии отца и передавала приветы. Однако девушка держалась бодро, хоть это наверняка и стоило ей больших усилий. Я поддерживала Сакуру, как могла. Когда миссис Харуно оставалась ночевать у мужа в больнице, я проводила ночи с Сакурой, чтобы ей было не так одиноко и тоскливо. Помню, уже после Нового Года, в один из снежных январских вечеров мы как раз закончили заниматься, когда позвонила из больницы мать Сакуры. Чтобы не мешать разговору, я вышла покурить на крыльцо. Когда я вернулась, девчонка сидела прямо на полу в прихожей, прижимая к щеке телефонную трубку и глядя в одну точку. Внутри у меня все оборвалось. "Неужели…" – Ему стало хуже, – голос девушки дрогнул, по щеке пробежала слезинка. – Мама сказала, что врачи ничего не могут сделать. Его время уходит. – Любимая, – я села рядом и обняла девчонку, прижимая к себе. – Что бы ни случилось, я всегда с тобой, ты же знаешь. – Знаю, – она хлюпнула носом. – Не уезжай сегодня. Не оставляй меня здесь одну, наедине со всеми этими мыслями. Я просто сойду с ума! – Тшшш… – я поцеловала Сакуру в висок. – Я никуда не уеду. Ни за что на свете. Я не брошу тебя, дорогая. – Спасибо, Кин. Я люблю тебя. Мы перекусили, смотря какой-то комедийный сериал. Казалось, девчонке стало легче. Она даже смеялась, несмотря на чувствовавшееся внутри нее напряжение. После ужина, когда мы составляли в посудомойку грязные тарелки и чашки, Сакура неожиданно взяла меня за руку. – Пойдем наверх. Я приподняла бровь. – Пойдем, Кин, ты знаешь, о чем я. Я не могу так больше. Эти мысли об отце… Заставь меня не думать. Заставь меня забыть обо всем на свете! Меня не пришлось уговаривать. Подхватив девчонку на руки, я осторожно поднялась с ней по лестнице в комнату ее родителей, где находилась огромная кровать, больше походившая на аэродром. Я нежно опустила Сакуру на кровать и прильнула к ее мягким губам. Мы жадно любили друг друга всю ночь, как никогда раньше, без стеснений и предрассудков, позволяя себе абсолютно все. Почти под утро, измотанные и обессиленные, мы просто отключились, не разрывая объятий.