Солнечные блики

Помню, что разбудил меня звук хлопнувшей входной двери на первом этаже. Я открыла глаза и долго пыталась сообразить, приснился ли мне этот звук, или же дверь действительно хлопнула. Последние сомнения мигом развеялись, когда на лестнице, ведущей на второй этаж, послышались шаги. Сюда кто-то поднимался, и это не мог быть никто иной, кроме миссис Харуно. – Сакура, солнце, проснись, – я осторожно попыталась высвободить свою руку, на которой покоилась голова девушки. – М-м-м, Кин, любимая, я больше не могу, честно, давай немного отдохнем… – Сакура, кажется, сюда идет твоя мать! – М? – девушка потянулась и чмокнула меня в щеку, как раз в тот момент, когда дверь в комнату распахнулась. К счастью, дверь находилась не прямо напротив кровати, а на против стены, расположенной перпендикулярно, поэтому, войдя в комнату, миссис Харуно сначала даже не посмотрела в нашу сторону. Она прошла к большому комоду и, выдвинув несколько ящиков, принялась складывать на стоящий рядом стул мужское нижнее белье, носки и полотенца. Сакура застыла, широко распахнув глаза и, казалось, от страха разучилась дышать. Я, конечно, ожидала, что подобное когда-нибудь может произойти, поэтому внутренне была готова ко всему. Тем не менее, внезапное появление мамы Сакуры было очень неприятным событием. Миссис Харуно, закончила собирать вещи и, обернувшись, потянулась к большому пакету, стоящему около стула, когда ее внимание привлекла беспорядочно валяющееся на полу одежда. Медленно подняв взгляд выше, женщина увидела нас с Сакурой, судорожно вцепившихся друг в друга. Она отшатнулась назад, выпятив глаза и разинув рот, уперлась спиной в шкаф и стала медленно сползать по нему, в итоге почти сев не пол. Она была в крайнем изумлении, даже в шоке. По ее лицу явственно читалось, что сейчас женщина перебирает в уме все возможные варианты событий, предшествовавших нашему с Сакурой появлению в этой кровати. Вдвоем. Полностью обнаженными. Повисла напряженная пауза, миссис Харуно держалась за сердце и то и дело открывала рот еще шире, явно силясь что-то сказать, но не находя, видимо, нужных слов. – Хе-хе… Привет, мам… Брови миссис Харуно встали домиком, а губы задрожали. Казалось, женщина вот-вот разрыдается. Но в следующий момент лицо ее покраснело, взгляд сделался колючим, а губы сжались в тонкую полоску. Женщина встала на ноги и, одернув одежду, уперла руки в бока, гневно переводя взгляд то на меня, то на Сакуру. – Что здесь происходит? – Миссис Харуно… – мой голос сорвался на хрип и я прочистила горло. – Мама, я сейчас все тебе объясню! – Сакура вытянула вперед руки в останавливающем жесте, одеяло сползло с ее груди, обнажив молочно-белые полусферы со следами засосов. – Что, во имя господа нашего Иисуса Христа и всех ангелов небесных, здесь происходит?! – Мама, я… мы… – Что ты наделала, Сакура?! Ты устроила в нашем доме Содом и Гоморру! Ты… Ты сношалась с этой… с этой… с этой чертовой девкой! Взгляд миссис Харуно уперся в меня. – Ах, ты, шлюха! Чертова татуированная шлюха! – Мама, не надо… – Заткнись, Сакура! Ты делала эти грязные, мерзкие вещи в нашей с отцом постели! На нашем ложе. В нашем храме любви, где мы, Сакура, зачали тебя! Ты осквернила это место! Ты растоптала его, разрушила! – Миссис Харуно, позвольте… – Не позволю! – прервала меня женщина. – Ты и так уже слишком много себе позволила, сатанинское отродье! Чтоб тебе вечно гореть в аду, сука! Ты совратила мою бедную, чистую, непорочную девочку… Губы миссис Харуно снова задрожали. – Мама, успокойся! – Сакура не выдержала. – Никто меня не совращал. Нужно было давно сказать тебе это. Я лесбиянка! Да! И я люблю Кин. Женщина закрыла уши руками и отчаянно замотала головой. – Нет! Не произноси этого имени! Ты не можешь ее любить! Ты слепа! Похоть и невежество ослепили тебя! Это все она, эта стерва, это она… О, моя бедная Сакура, эта сука развратила тебя, мой ангел… – Миссис Харуно, – я вылезла из под одеяла и пошла к своим вещам, лежавшим в метре от женщины. – Никто никого не развращал. Это был сознательный выбор вашей дочери… – Заткнись! Заткнись, чертова шлюха! Будь ты проклята! Господи, вы только посмотрите на все эти татуировки… Ты истинная шлюха! Бесстыдная, бессовестная, развратная, сатанинская шлюха! Пока миссис Харуно брызгала слюной, подбирая для меня новые эпитеты, я наспех оделась и кинула Сакуре ее вещи. Я боялась, что мать девушки кинется на меня с кулаками, но, видимо, я вызывала у нее настолько сильное отвращение, что женщина не могла ко мне даже прикоснуться. – Убирайся! Убирайся из моего дома, тварь! Я обернулась к Сакуре, та успела натянуть трусы и футболку. Услышав слова мамы, она подошла ко мне и, взяв меня за руку, спряталась за моей спиной. – Мама, не надо так, пожалуйста. Все, что мы сказали - правда. Мы действительно любим друг-друга… – О, Сакура, замолчи, прошу-у-у… Я этого не вынесу, – выла миссис Харуно, вцепившись себе в волосы. На подкашивающихся ногах она подошла к кровати и кое-как села на краюшек, всем своим видом показывая, как ей омерзительно касаться постельного белья. – Твой отец умирает, Сакура… Он умирает, ты можешь это понять? А ты в это время устраиваешь вакханалию в нашей семейной спальне… Как же низко ты пала… Где, Сакура? Где же я недоглядела? За что ты так поступаешь со мной? О, мое сердце, Господи… Женщина и правда скривилась от боли, снова хватаясь за сердце. – Мама! – Сакура бросилась к ней, упав рядом на колени. – Мама, тебе плохо? Я сейчас принесу лекарство… Железные руки миссис Харуно сомкнулись вокруг плеч девушки. – О, конечно, мне плохо, милая… Посмотри, что ты со мной делаешь… – Но, мама… – Посмотри, Сакура… Посмотри, что ты творишь… За что нам с папой такое? – Но ведь… – Разве мы мало тебя любили? Разве мы зря убили свои лучшие годы ради твоего будущего. Потратили все свои деньги, все свои нервы, все, что у нас было, ради твоего, Сакура, благополучия. Как ты отплатила нам за это? – Сакура, – я не могла это выслушивать. Нужно было уходить, и я надеялась, что девушка меня проводит. Необходимо было обсудить, как теперь быть, что делать, как вообще жить дальше. Совершенно точно не могло быть и речи, что миссис Харуно позволит нам встречаться. Но и расставаться с Сакурой я тоже не желала. И от всей души надеялась, что мое чувство взаимно. В принципе, я могла запросто забрать Сакуру к себе. Я не боялась перемен, не боялась будущего и уж точно бы окружила девушку настоящей любовью и заботой. – Убирайся отсюда, – прошипела женщина, прожигая меня взглядом. – Убирайся и забудь дорогу в наш дом! И навсегда забудь мою дочь! – Сакура? Девушка не отвечала. Глаза ее были закрыты, она обнимала мать и медленно раскачивалась вместе с ней, словно в трансе. Я не знала, что делать. Не знала, что сказать. Усугублять и без того драматичную ситуацию совсем не хотелось. Поэтому, я просто молча вышла из комнаты, спустилась вниз, в прихожую, оделась и вышла в холодное январское утро. Мороз щипал щеки, я брела по заснеженным улицам, курила и думала. "Что теперь будет? Что будет дальше? Что будет с нами?" Я могла только гадать об этом. И ждать.