Плевать я хотел на твои предрассудки, Бён Бекхён!

Тёплый летний ветерок приятно освежал разгорячённое тело. Он бессовестно гулял под слегка расстегнутой рубашкой, лаская идеальную белоснежную фигурку. Пиджак давно был снят, оставляя омегу в белой рубашке и брюках, которые эффектно подчёркивали все достоинства. Бекхёну наконец удалось сбежать от всех, но это явно не надолго. Хотя, он особо и не скрывался, расхаживая по балкону, в одной из спален для гостей. Начинающий распространяться запах текущей омеги сюда быстро завлечёт жаждущих, и не трудно догадаться, кто прибежит первым. Этот альфа, будь он ранен или заперт в комнате без окон и дверей, приползёт за ним. Сегодня он обязательно найдёт его, ведь Бекхён без охраны, безоружен и уже очень желает, чтобы его обнаружили и вылечили. С такой затуманенной головой становится тяжело отвергать их парность. Омега нагнулся, опираясь рукой о балконные перила. Тонкие пальцы крутили бокал с шампанским, наблюдая через стекло выходящую луну из-за чёрных облаков. Он так устал от вечернего представления, что думать ни о чём не хотелось, но знакомый запах заставил напрячься всё тело. Даже не оборачиваясь, Бекхён чувствовал, как Чанёль облокотился о стену и принялся сканировать его фигуру, наслаждаясь весьма доступной позой. - Потрясающий вид сзади, - чуть не промурлыкал он. – Как же мне повезло с будущим мужем. Омега хмыкнул и сделал глоток игристого напитка. Он даже не старался поменять позу и продолжал наблюдать за ночным небом. - Поверь, я вот так не считаю, - задумчивым голосом ответил омега, ища глазами полярную звезду. - Когда-нибудь ты допрыгаешься, Бён Бекхён, что однажды проснёшься привязанным к кровати. - Начнём с того, что я не собираюсь жить с тобой в одном доме, - омегу вновь начинало колотить внутри от подобной перепалки, но до последнего пытался быть спокойным. – Мы поженимся, а дальше можешь продолжать трахать всех желающих. Мне от этого ни холодно, ни жарко. Послышался не самый добрый рык, после которого омега уже не был так спокоен. Чанёль пахом упирался в его выставленный зад, сжимая пальцами мягкие бёдра. Альфа слегка потёрся о своё долгожданное сокровище, что заставило Бёна задержать дыхание. Тяжело выдохнув, омега хотел разогнуться, но Пак положил ему руку на спину, блокируя любые движения. - Ты же чувствуешь его, маленький? Он хочет только тебя и делает своего хозяина полнейшим дураком, когда начинается твоя течка. Бекхён крепче схватился за перила, пытаясь унять свои ответные позывы. Выпуклость в штанах альфы росла с каждой секундой, начинающая возбуждать не на шутку. Выступала лёгкая испарина на лбу. Тихое рычание за спиной поднимало толпу мурашек, а собственное самообладание летело к чертям. Не зря он как трус уезжал за город от Пака. Ведь именно его каждый раз требовало тело и сейчас не исключение. Когда большие руки вытянули из брюк заправленную рубашку, моментально разорвав её на спине, омега испустил свой первый тихий стон. Чанёль не делал резких движений, но и не пытался обойти преграды, он рушил их за секунды. Лёгкие покачивания бёдрами уже доводили до исступления. И хотелось сорвать с себя и альфы мешающее дорогое тряпье, чтобы почувствовать настоящие толчки в своё тело. - Бекхён-а, мне взять тебя силой или мы вдвоём отдадимся тому, что сейчас окутало с ног до головы? Омега молчал, молчал потому что знал, что если откроет рот, то кроме стона ничего связного не произнесёт. Пусть альфа сам всё решает, а он будет плыть с ним по течению. Горячие руки легли на обнажённую спинку омеги, тихонько поглаживая. Бекхён чувствовал исходящую от них дрожь и начинал путаться в собственных мыслях. Чанёль тоже чего-то боялся или хотел его до дрожи в теле? Эта мысль застучала в голове молоточками и омега резко подорвался,поворачиваясь в сторону своего персонального лекарства. Сердце подозрительно застучало от вида альфы. На нём тоже не было пиджака и рубашка полурасстёгнута, являя взору вырванные пуговицы. Укладка давно превратилась во что-то милое и растрепанное. Пальцы тихо подрагивали, а метающийся взгляд был немного напуган и расфокусирован. - У тебя такой вид, словно ты уже успел кого-то оприходовать, пока шёл ко мне. Чанёль тяжело дышал и пытался унять дрожащие конечности, а глаза, потерявшегося щенка, неумолимо требовали пощады к его персоне. - Я иcкал тебя везде, ведь ты сейчас так слаб и беззащитен…. испугался. Да, я безумно испугался, Бекхён! - Так искал, что вырвал пуговицы на рубашке, и по твоей причёске проехалось несколько внедорожников. - Да. И это было такое искренне «Да», что Бекхён невольно остановился, а ведь хотел сбежать. - Не уходи сейчас, Бекхён-а… - А разве ты сможешь меня отпустить? Горячий, дрожащий, чуть ли не поскуливающий к нему прижался альфа. Желание действительно делало его безумным. И это безумие так сейчас сводило с ума Бёна. С влажным и требовательным поцелуем тело омеги прижимали к себе ещё ближе, моля о немедленном ответе. И Бекхён чувствовал, он начинает растворяться в этом человеке, раскрывая свои губы. Позволяя, чтобы весь его рот с остервенением вылизывали, искусывали губы, заставляя задыхаться от происходящего сумасшествия. Крепкие руки подхватили его, на что Бэк моментально обвил ногами узкие бёдра альфы. Быстрые поцелуи, исследующие идеальное личико, заставляли закусывать губы от удовольствия. Его несут обратно в спальню, останавливаясь возле большой кровати. Внизу живота завязываются маленькие узелочки удовольствия, когда альфа вновь прожигает его взглядом. Он просто смотрит, а омегу потряхивает от этого властного взгляда шоколадных глаз. - Я не могу поверить, что сейчас ножки Бекхёна обхватили меня, что я могу коснуться всего самого сокровенного. Ты сейчас со мной, а не за стенами, где охрана и мухи не пропустит… - Пак Чанёль, у меня началась течка, а это значит, что сейчас нужно действовать, а не болтать! Иначе ещё год будешь грезить о моей заднице. - О, уже год! А раньше было: «Никогда!». Ты исправляешься в лучшую сторону, малыш. Омега шипит и кусает альфу за нижнюю губу, заставляя того действовать. Его не самым мягким образом приземляют на кровать и сразу же накрывают своим телом. Приятная тяжесть будоражит и опьяняет. А когда искалеченная ранее рубашка оказывается где-то на полу, оголённая кожа покрывается сотнями мурашек от соприкосновения мягких влажных губ. Пак целует каждый дюйм, пересчитывая пальцем рёбра и вылизывая такие красивые ключицы. Бусинки сосков давно затвердели и требовали к себе особое внимание. А когда их нежно покусали и подули на влажную кожу, Бекхён выгнулся дугой, одаряя слух альфы мелодичным стоном. - Смотри, чего ты нас так долго лишал, мальчик мой, - прохрипел Чанёль, лаская нежную кожу внизу живота. Бекхён поскуливает и не пытается даже о чём-либо думать и жалеть. Есть только здесь и сейчас. Он и Чанёль. Новые впечатления и желание быть поскорее заполненным до краёв. Поэтому тонкие пальцы срывают рубашку альфы с последними пуговицами. Красивое рельефное тело радует взор и омега прижимает к себе альфу, наслаждаясь соприкосновением обнажённых тел. Бекхён переплетает ножки на талии Чанёля, начиная тереться о того пахом. Он сходит с ума даже от этой имитации, когда Пак бьётся своим возбуждённым членом между расставленных стройных ножек. Он хрипло дышит омеге на ухо, облизывая раковину и покусывая мочку. - Малыш, нам бы приспустить штаны, - тихо посмеивается Чанёль. – Тогда я доставлю тебе гораздо больше удовольствия. Ремень, пуговица, ширинка… альфа сдирает злосчастные брюки с себя и самого желанного тела на всём белом свете. Оба замирают от любования друг другом, съедая взглядом каждую частичку тела. Бён останавливает свой взгляд на стоящем члене и невольно раздвигает ноги, приглашая, наконец, в себя. Розовое колечко мышц пульсирует, извергая капельки смазки, аромат которой действует как наркотик. Пак облизывает губы и прикрывает глаза от будущего удовольствия. Опираясь на одну руку, альфа смотрит в затуманенные желанием глаза, проникая одним пальцем в девственную плоть. Реснички трепыхают, а сам омега начинает ёрзать, требуя продолжения. - Ты себя также ласкал, м? - Да-а, - Бэк не может говорить, но он что-то невнятно бормочет, двигая навстречу бёдрами. - Неужели это лучше, чем мой, желающий тебя до смерти, член, Бекхён-а? - Я не знаю, - просипел Бён, чувствуя второй палец. Чанёль издевался, Чанёль мстил за такое долгое воздержание, но Чанёль ласкал его там так, как самому сделать не под силу… он собирался дразнить это изнывающее тело, дразнить и шантажировать. - Если я заменю сейчас свои пальцы чем-то более большим, ты больше не закроешь перед моим носом дверь? Пальцы растягивают и гладят чувствительные стенки, они неприкрыто трахают, заставляя выгибаться и безудержно стонать, просто просить пощады и немедленной разрядки. Но альфа ухмыляется и смотрит на него взглядом голодного тигра, требуя повиновения и ответа на поставленный вопрос. - Я спрашиваю тебя ещё раз! Ты не будешь убегать от меня и прятаться? Омега, который умирает от неудовлетворённой течки и дразнящих двух пальцев, засмеялся и приподнял голову, одаривая хищным взглядом своего мучителя. - Сейчас я скажу да, наивный ты болван. А завтра, может, подумаю о будущем. Весёлый смех прерывает только дикое рычание и резкий толчок. Дыхание перехватывает, пальцы хватаются за простыни, готовясь к ответному нападению альфы. - Я выбью из тебя всю дурь, Бён Бекхён. И это я буду делать последующие несколько суток, наплевав на твоё мнение. Ты у меня не королева Англии, а мой будущий муж, у которого разрешение спрашивать не надо. Первые несколько толчков для старта, а после альфе сносит крышу от стонущего Бэка под собой, от девственной тесноты, от нахлынувшего удовольствия, которое возможно только с истинным. Тонкие пальцы, что так усердно сжимали белые простыни, переместились на сильную спину. Бекхён притягивает к себе альфу, чтобы завершить букет ощущений соприкосновением влажных тел. Пухлые губы терзают тонкую белоснежную кожу шеи, вдалбливаясь в омегу со всей силой своего изнывающего желания. Его мальчик стонет и покрывает поцелуями раскрасневшееся лицо. Ножки пытаются удержаться на талии, а ноготки затормозить на гладкой сильной спине. Чанёль, наконец, шепчет имя его же владельцу, опаляя дыханием ушко, шепчет через каждую секунду, чтобы услышать ответ. - Бекхён-а, - Чанёль точно теперь знает, что его омега под ним и нигде больше, но всё равно не перестаёт звать обладателя великолепного тела и дурацкого характера. - Да, - Бён, в свою очередь, отвечал, когда хватало воздуха в лёгких, целуя Пака в припухшие губы. Этот омега только Пак Чанёля! Только Бекхёну хотелось отдавать себя без остатка, целовать каждую секунду, входить в него целиком и полностью, слышать стоны и шептать всякие глупости, получать совместные оргазмы, оставляя внутри обожаемого тела частичку себя. И сейчас, когда омега открыл ротик в немом стоне и поджал маленькие пальчики на своих ногах, Чанёль участил движения, чувствуя, как омега сжимает сильней его пульсирующий и требующий разрядки орган. Он ловит губами громкий стон, переходящий в скулёж и сам изливается в горячее нутро. Под его тяжестью лежит расслабленное и разморённое тело. Чанёль, казалось бы, только что осушил до дна чудесное вино, после которого осталось долгое послевкусие. Долгое, но не навсегда. Скоро вновь и вновь начнёт появляться желание испробовать столь вкусный напиток, который, в очередной раз, попытается быть бесценным и недоступным. Но какой бы не была плата, это вино уже почувствовало своего ценителя... своего единственного хозяина, который пройдёт через любую преграду, лишь бы вновь увидеть, как идеальная фигурка нехотя признаёт его, отвечает на прикосновения и отзывается на тихий шёпот своего альфы.