Я всего лишь хотел спросить дорогу

***

      Сохранять поубавившееся за пару месяцев спокойствие было практически невозможно. Вот уже полчаса Шикамару стоял на перроне и не мог набраться уверенности для предстоящего разговора. Ещё вчера вечером, после долгого разговора с друзьями, он был готов свернуть горы, но теперь… Громкоговоритель оповестил о скором прибытии поезда. И это подкосило остатки стойкости и мужества, оставляя лишь нервного парня, расхаживающего туда-сюда, теребящего край куртки и напряжённо поглядывающего на часы. — «Всё равно, считаю, что ты сильно поспешил с выводами.» — Сакура больше всех не собиралась искать понимания. Но это и не столь важно. — «Но если решил, то скажу одно — твоя мама не станет препятствовать твоему выбору.» — «Она даже слушать не хотела, когда я говорил, что хочу остаться.» — Ёшино всегда верила, что делает для сына только лучшее. Только вот сам сын не слишком-то ценил это, по её мнению. — «С чего бы ей слушать меня сейчас?» — «Ты же сам сказал, что теперь на твоей стороне целая куча аргументов.» — Только все они вилами по воде писаны. Во всяком случае, именно такими их увидит мать. — «К тому же, сейчас ты готов к разговору, как никогда в этой жизни.» — «Наруто прав. Поверь, твоя мама всё поймёт, когда услышит, насколько ты уверен в том, что говоришь.»       Если бы не отсутствие попыток ранее, Нара бы не поверил ни единому слову друзей. Чоуджи прав, он никогда не был достаточно настойчивым и открытым, в отношениях с матерью. Он просто плыв по течению её капризов, нотаций и желаний. И считал, что уж лучше так, чем вступать в открытую полемику. Но долгое молчание обошлось довольно дорого, прежде всего, для ментального здоровья. А теперь и для жизни в целом. Нужно было менять всё это. И как можно скорее. — «Твоя мама всегда ценила людей, которые умеют стоять на своём. Но ещё больше твоя мама ценит людей, которые знают, для чего они это делают.» — Ещё одну весомую каплю уверенности добавил разговор с отцом. Утренний звонок принёс маленькую надежду на благоприятный исход. — «Скажу тебе одну вещь. Если бы я в своё время не набрался смелости, то нашей семьи не было бы.» — История родителей его позабавила. Шикамару никогда не понимал, как отец мог выбрать такую женщину. Но теперь, кажется, начал понимать — не смотря на все свои придирки, истерики и порой невыносимый характер, она делала его лучше. — «Только когда моё предложение прозвучало уверенно и убедительно для неё, она ответила взаимностью.» — У отца, в своё время, получилось, как и много раз спустя. Теперь настала его очередь. — «Какое бы решение ты не принял, я всё равно буду тобой гордиться. Потому что ты примешь решение, верное именно для тебя.»       Поезд неумолимо приближался. Окончательно остановившись, издал протяжный гудок. Двери открылись и пассажиры медленно сходили на платформу, выгружая чемоданы и сумки. Практически пустая платформа заполнялась людьми с их извечным шумом. Но нужный человек так и не попадал в поле зрения. Шикамару, то и дело, оглядывался по сторонам, пока его не дёрнули за плечо. Выражение лица матери не предвещало ничего хорошего. Но уже поздно давать заднюю. Как минимум, позади рельсы. — Привет, мам. — Хоть не забыл о моём приезде. Уже радует. — Взгляд тут зацепился за фингал. — Что с твоим лицом? — Ничего особенного. Я просто постоял за себя, — отчего-то тяжёлые сумки мгновенно оказались в его руках. — Как же вовремя я приехала. — И что же она успела надумать? Хотя, чего ещё можно было ожидать? — Ты успел во что-то вляпаться? — Мам, нам нужно погорить. — Шикамару, я устала с дороги, а ты, вместо того, чтобы помочь матери… — Твои сумки, как видишь, уже у меня. К тому же, мама, не думаю, что ты устала до такой степени, что не в состоянии меня выслушать. — Это что ещё за тон? — Конечно, любое отклонение в её желаниях автоматически воспринимается как хамство. — Ты как с матерью разговариваешь? — Так, как должен был говорить уже давно.       Сказано это было, как никогда, твёрдо, без малейших колебаний. Сложно сказать, что именно способствовало такому приливу практически ледяного спокойствия, но выражение лица и уверенный голос смогли заставить Ёшино замереть на месте. Взгляд матери был новым. Раньше такого никогда не обращалось к его персоне. Видимо, Нара на правильном пути. Теперь самое важное — не растерять всё это. Не опускаться до острот и повышения голоса. — Мне стоило ещё тогда, после окончания школы настоять на своём и остаться дома, а не тащиться в эту дурацкую столицу. — Что ты такое несёшь? — другого можно было и не ожидать. Она нахмурилась, поставила руки в боки. — Мам, я тебя не перебивал. — Выбранный метод общения продолжал свою успешную работу — мать опустила руки, удивлённо посмотрев на сына. — Ты говорила, что столица — это новые возможности. Карьерные перспективы. Лучшее образование. Но для меня это место стало адом. — Впервые он видел, чтобы мать настолько внимательно его слушала. — Здесь слишком шумно, суетно. Мне здесь всё слишком. Я нигде себя не чувствовал более раздражённым и нервным, как тут. В одном ты права, этот город дал мне кое-что новое — шанс понять, что он — не мой. Что моё место — дома. В родном городе. Где образование ничуть не хуже. Где карьеру тоже можно построить. И где мне было спокойно. — Погоди, ты, что, бросил учёбу? — Слушать, может, она и слушает, только думает не в том направлении. — Мама, прошу. — Снова словив внимательный взгляд, Нара изрёк самое главное: — После сдачи сессии, я подам документы на перевод и закончу университет дома. — Но ведь… — Кажется, эта новость не вызвала праведного гнева, а просто ошарашила. — Нет, стой, так нельзя. — Можно, мама, и даже нужно. — Шикамару опустил сумки, схватил мать за плечи и продолжил, не открывая глаз от неё: — Ты сама не раз говорила, что хочешь для меня только лучшего. Вот и сейчас я прошу тебя не препятствовать мне. — Это тебя твои новые дружки надоумили? — Ну почему всё так сложно? Неужели он говорит с ней на другом языке? Причём здесь какие-то дружки? По её мнению, получается, он совсем не способен на самостоятельные решения, ещё и крайне ведом. — Нет у меня никаких новых дружков. Послушай меня, я… — Нет, сынок, это ты послушай. — Ёшино отбросила руки сына, снова нахмурившись. — Я сыта по горло твоими выходками. Ино мне всё рассказала. И о твоих бесконечных тусовках. Долгах по учёбе. Легкомысленных девках, на одну из которых ты и променял эту бедную девочку. А теперь, как я погляжу, ты успел вляпаться во что-то противозаконное? — Мама, хватит! — Шикамару никогда не позволял себе повысить голос на мать. Это совершенно не входило в его планы. Более того, он не должен был до этого опускаться. Но терпеть весь этот бред уже выше его сил. — Мне тоже много чего не нравится, особенно то, что моя родная мать не может, точнее, не хочет меня выслушать и понять. — Так, Шикамару, ты… — Сыт по горло, выражаясь твоим языком. — Что ж, план, кажется, с треском проваливается. Она ему не верит. Не хочет верить. — Как только я закрою все вопросы по учёбе здесь, то вернуть в родной город. В наш семейный дом или ещё куда-то, не столь важно. Я вернусь в любом случае. Потому что я, наконец-то, понял, чего хочу на самом деле. И надеюсь, что со временем, ты сможешь меня понять.       Взгляд матери, всё ещё недовольный, буквально пронзал. Как и её полное нежелание хотя бы попытаться его понять. Будто могло быть иначе? Зря он поверил друзьям и отцу. Как с этой женщиной можно разговаривать, если у неё в голове только сумасбродные мысли, навеянные россказнями Ино? Нужно было всё сделать тихо. Зачем стоять на своём, если это не воспринимается своим, а считается бредом распоясавшегося сына, который, помимо всего прочего, навеян какими-то неведомыми дружками? — Шикамару, разве так можно разговаривать с женщиной? Тем более, с мамой.       Услышав этот голос, Шикамару готов был поклясться, что его будто молнией ударило в самое темечко. Обернувшись, он увидел Темари, в куда более приличном виде, точнее, развратный вид успешно скрывался длинной курткой. Она мило улыбалась, подходя к ним. А, подойдя, взяла его под руку и осторожно поцеловала в щёку. И этим, кажется, окончательно разбила все шансы Нары на нормальный разговор с матерью. Зачем она вообще пришла? Что ей нужно? И что это ещё за дешёвый спектакль? — Простите, что вмешиваюсь. Я немного опоздала. Рада познакомиться. Вы ведь мама Шикамару? — Допустим, а вы? — сегодня точно день открытий, ведь впервые материно лицо, вытянувшись в озадаченности, скрывало лёгкую улыбку. — Неужели он ничего обо мне не сказал? — Да что всё это значит? Про что он там должен был рассказать? Праведный гнев буквально лился отовсюду, но не находил выхода, ведь телом всё ещё правил шок. — Как это на него похоже. Настолько увлёкся учёбой, что забыл рассказать матери о своей девушке. — Вы — его девушка? — то ли мама издевалась, то ли действительно радовалась увиденному образу. — Она мне никакая не девушка. — Пора заканчивать эту клоунаду. В конце концов, с Темари он всё решил ещё вчера. А сейчас нужно постараться всё уладить с мамой и… Да что вообще происходит? — Что ты тут вообще забыла? Куда ты лезешь? — Шикамару пытался проговорить это как можно тише, не вышло громковато и больше походило на шипение. — Вы уж простите его, он до последнего не хотел нас знакомить, — как ни в чём не бывало, она прижалась ближе, игнорируя попытки Нары вырвать захваченную руку. — Это ещё почему? — кажется, мать о чём-то догадывалась. — Его подруга, к сожалению, успела наговорить вам много не самых приятных вещей обо мне и вашем сыне. Но, поверьте, всё это враньё. — А с чего бы Ино стала мне врать? — Действительно. Ёшино не поверила ему, своему сыну. Разве она поверит какой-то незнакомой девушке? Тем более, которая пыталась очернить образ ненаглядной Ино. — Может, с того, что ваш сын никогда не испытывал к ней симпатии? — Интересный ход. — Когда она узнала о нас, то всем открылась её истинная сущность. Вы можете мне не верить, я для вас человек новый. Но вы можете спросить у его школьных друзей. Уверена, они не станут вам врать. — Значит, всё, о чём мне рассказывала Ино, ложь? — Темари, что, смогла убедить мать в своей правоте? И она ей поверила? Так просто? Какого чёрта?! — Уверяю вас, Шикамару всё свободное время уделяет учёбе. — Нара, желающий ещё минуту назад высказать всё, что думает об этом спектакле, послать Темари куда подальше и попытаться как-то объяснить всё матери, не мог пошевелиться и сказать хоть что-то, совсем потеряв логику происходящего. — И тот единственный раз, когда он выбрался в клуб, был всего лишь посвящением для всех первокурсников. — Вы меня, конечно, извините, но чем такой книжный червь смог вас привлечь? Вы же сами говорите, что мой сын целыми днями только и делает, что учится. — Лестная характеристика благополучно прошла мимо ушей. И не такое звучало в его адрес. А вопрос не в бровь, а в глаз. Мать, разумеется, не поверив до конца, пытается нащупать корень лжи. Но Темари, как оказалось, очень искусная актриса. — Ваш сын неоднократно спасал меня от воришек и домогателей. И фингал на его глазу как раз результат недавнего происшествия. — Темари осторожно убрала выбившуюся прядь волос с фингала, посмотрев на него таким взглядом, который Наре только снился. — Вы, девушка, будто не про моего сына говорите, — мать улыбалась, искренне. Она действительно поверила в то, что ей рассказали. — Ваш сын очень многого добьётся в жизни. Вы можете им гордиться.       Ёшино смутилась, неловко отведя взгляд, а Темари быстро подошла к ней, потрепала по плечу и завела очередной разговор об их с Шикамару отношениях, где не было ни слова правды. Это, значит, что получается — он, будучи на иголках последние дни, выверял каждое слово, стараясь быть честным с матерью и добиться её расположения, выяснил опытным путём, что правда ей вовсе не нужна. Что всё это время он зря нервничал. И что для матери важны только красивые сказки. К тому же, рассказанные совсем не знакомым ей человеком. Все его планы, расчёты и истина оказались никому не нужны. Всё решила случайность в виде Темари и её сказок. Но как так? В этом нет никакого здравого смысла…       Кажется, жизнь никогда не будет на сто процентов такой спокойной и предсказуемой, как бы очень сильно не хотелось того Шикамару. Но из всего этого приключения в столице он извлёк один забавный вывод — какая же, всё-таки, морока, эта жизнь. Какие ещё сюрпризы ждут его впереди? Сложно сказать. Но разве это так важно, когда всё, наконец-то, идёт так, как надо.