Сумасшедший рулетик

Глава 5. Интересно, насколько Тамриэль большой? Этим вопросом я задаюсь чаще, чем могла бы себе представить. Когда думаешь, что до Фолкрита верхом скакать каких-то два дня, а твоя поездка затягивается на дня три-четыре, ловишь себя на мысли, что масштабы Тамриэля огромны. Да мне бы и было весело путешествовать по просторам Скайрима, была бы хорошая компания и атмосфера. Не в этот раз. Компания в виде лошади и Цицерона была божественна, жаль только, что хорошая атмосфера была уничтожена моим страхом в убийстве старухи из Рифтена и словами, которые так небрежно мне бросил шут. Нет, я не злилась. Я пребывала в состоянии апатии. Во мне ведь разочаровались. Я – недо-убийца, как меня назвал он. С одной стороны, мне было искренне на это плевать. Мало ли что думает и кем меня считает какой-то шут? Но во мне жила маленькая девочка, которую обидели своими словами, и мне было настолько обидно и тухло, что никакое горе мира не могла выдавить из меня сострадание к чему-либо. Потому всю дорогу назад я ни слова не обронила, а Цицерон… А что он? Он только и делал, что насвистывал различные песенки, говорил сам с собой, с лошадью, с матушкой. Меня не существовало. К сожалению, я – эгоистка. Жаль, что слишком правильная. Скакали мы на лошади долго. Четыре дня – точно. Я и не знала, что на нашем пути может встать река, а спрашивать Цицерона, почему мы не поехали дорогой, которой меня вез извозчик мне не хотелось. И вот мы уже неподалеку от Фолкрита, как я поняла с невнятного бормотания шута. Лошадь сбавила ход около неподалеку от камня-хранителя, одного из многих, что расположены в самых наистраннейших, согласно легендам, местах. На берегу озера лошадь совсем остановилась. - Здесь переночуем в последний раз перед встречей с братьями. – весело сказал шут, но переменился в голосе, когда слез с лошади и обратился ко мне, - Слезай. Я молча повиновалась. Первый раз я не разговаривала такое долгое время. Но во всем есть свои плюсы. Я додумалась почему моё устройство сработало таким образом, правда, чтобы это проверить, мне придется найти его в своем хламе в убежище и попытаться починить. Интересно, есть ли в Тамриеле паяльник? Скоро закат. Красиво здесь, все-таки. Пока Цицерон разводил костер, я присела на теплую землю и вглядывалась в даль. Что в голове у этого шута? Почему именно он стал хранителем? Почему он такой, как есть и не такой, каким должен быть? Дебильные мысли. В суматохе приготовлений ко сну на еловых ветках, которые я набрала себе в округе, чуть не нарвавшись на медведя, которого, к счастью, убил Цицерон, я услышала чьи-то голоса неподалеку. На секунду стало страшно. И что мне теперь делать, как сказать об этом Цицерону? Сказать? Я с ним теперь вообще не хочу иметь дело. Но блин, а если это разбойники, я ничего не смогу сделать, а Цицерон…брр, дурацкие мысли. Опять голос. Что это за чертовщина?! - Так, тсс. – в минуту паники я не заметила, что Цицерон пригнувшись подошел ко мне и дал в руки мой лук, - Сейчас забираешься на это дерево, - показал на высокий дуб, что раскинул свои ветви вокруг, - и тихо сидишь. Я ни без страха во взгляде кивнула. Цицерон улыбнулся мне и поцеловал меня в лоб. ЧТО ОН ТОЛЬКО ЧТО СДЕЛАЛ?! - Давай быстрей, кто бы это ни был, они идут сюда. – прошептал мне шут. Ладно, потом разберусь с ним и его поцелуем в мой лоб. Я перекинула лук через плечо, подхватила стрелы и впопыхах начала взбираться на дуб. Его ветви оказались очень удобны для этого дела. Оказавшись, не без усилий, почти на верхушке дерева, я удобно села и взяла в руки лук. Дальше происходило все слишком быстро, что я даже не смогла заметить всех движений шута и трех разбойников, которые почему-то решили на него напасть просто так. У них у всех были мечи, или сабли, я не заметила. Каждый из них пытался нанести Цицерону смертельный удар, но шут умело парировал и выбил у двоих оружие из рук. Тем временем третий, который подошел сзади, попытался воткнуть клинок в голову шуту, но не рассчитал, видно, тем самым снес с головы Цицерона колпак. Шут развернулся и вонзил свой клинок в разбойника. Тот вскрикнул и упал на землю. За время убийства их собрата, двое разбойников подобрали свои мечи, и начали было драться, да только Цицерон впал в ярость и просто подошел к одному из них и воткнул кинжал ему в спину, отчего тот неистово закричал, но все еще стоял на ногах. Ну а Цицерон понял, что одного удара не хватит и нанес еще четыре удара в спину, будто обняв этого беднягу. И все закончилось бы хорошо, если бы оставшийся невредимым разбойник не принял решение задушить бедного хранителя. Он просто провел удушающий захват и стоял так, пока Цицерон не повернулся к нему и не начал душить его. И тут я заметила. Цицерон был ниже и меньше по комплекции, чем этот парень. Нет, так Цицерон свалиться. Не хочу его потерять. Что, Мили? Алло, так сказать? Ну ладно, потом обдумаю всё. Я натянула тетеву. Пока я пыталась прицелиться, Цицерон был повален на землю и это громила уже буквально душил моего шута. Вот падла! Если он его убьет, я его живот выпотрошу, блин! Я отпустила стрелу. Она воткнулась ровно в ухо этому громиле. Я убила человека? Ура. Что ж, это оказалось проще, чем я думала. И морально, и физически. - Цицерон, я смогла! – радостно крикнула ему я, надеясь, что услышу радостные вопли. Но я не услышала. - Цицерон? – вглядывалась я в листву, но ни возгласа, ни звуков движения я не услышала. Черт, надо слезать. Причем быстро. Что-то пошло не так. Спустившись, я подбежала к шуту и этому громиле, который тушкой лежал на хранителе. Кое как спихнув этого кабана, я повернула голову к шуту. - Я его убила, хранитель! – улыбчиво сказала я, но реакции не последовало. Нет-нет-нет, Цицерон. Ты ведь не умер? Он лежал неподвижно, его руки были расслаблены, голова не двигалась. Присев рядом с ним, я пыталась нащупать пульс. Как жаль, что я не прошла медицинские курсы, ведь пульс я его не почувствовала. Зараза. Так, без паники. Может хоть сердце бьется? Я немного развязала его шутовскую накидку и прикоснулась ладонью к его грудной клетке. - Цицерон, солнце, я все тебе прощу, только давай не умирай, ладно? – разговаривала я зачем-то с неподвижно лежащим хранителем. Внезапно для меня, он застонал. - Мммм, Мила? – прошептал он сильно охрипшим голосом. Не думала, что я буду радоваться этой фразе. Я как последняя дура убрала свою руку с его грудной клетки и вскочила от радости! - Ты живой, - хлопала я в ладоши, как полная идиотка, - ура-ура-ура! Шут приоткрыл глаза и попытался встать, что у него не получилось, и он сел обратно на землю. - Ты так радуешься, будто ты первый раз убила человека. – с дикой хрипотцой с перерывами на кашель прошептал он. - Ты живой! – присела к нему я на корточки и обняла за плечи, - ЖИВОЙ! - И ты убила человека. - хрипло сказал он мне на ухо с легким удивлением в голосе. Черт возьми. А я ведь и вправду убила человека. В эту минуту меня это мало волновало, как ни странно. - Еще немного и он бы тебя убил. – отпряла я от обнимания шута и села перед ним на коленки, притупив свой взгляд в кровавую лужу, около которой я сидела. Интересно как не замечаются многие вещи, когда происходит борьба за чью-то жизнь. Да даже не за чью-то, а за жизнь хранителя Матери Ночи. - Ты прошла посвящение в Темное братство. – прокашлял он мне, держась рукой за своё горло. - Угу. – почти промычала я. Ну а что мне оставалось? Я убила. Убийца. Да и черт бы с ним. На самом деле, я погрузилась больше в мысли о том, что я переживала за жизнь шута, с которым не разговаривала несколько дней. Который во мне разочаровался. Да ему и плевать на это, наверняка. – Супер. Шут улыбнулся, подполз ко мне и обнял. ОПЯТЬ. Да что же в твоей голове твориться, гад? - Спасибо за жизнь, моя Мила. – прошептал мне на ухо Цицерон. – Спасибо, что ты рядом. - Что, прости? – вырвалась я из его объятий. - Ну, если бы ты вдруг не появилась, я бы не начал снова быть собой, а не этим шутом. – с испугом в глазах сказал рыжик. И тут я поняла. Он реже был шутом, чем тогда, когда мы были в убежище. Он был мужчиной, а не просто скоморохом. - То есть то, что ты писал в одном из твоих дневников, это не выдумки? – спросила я его, - То есть ты действительно делишь разум со своей последней жертвой времен твоей службы в Сиродиле? Шут кивнул. - Иди сюда. – сказала ему я и обняла что есть силы, сжимая изредка его спину и поглаживая нежно его болящую шею. – Со мной ты Цицерон, верно? - Да, моя Мила. – прошептал рыжий, и обнял меня в ответ. Вот именно на этом моменте мне следовало разбушеваться, сказать все, что я о нем думаю, но я всего лишь заплакала. Заплакала, как маленькая девчонка, которая очень сильно размякла. - Я…я…Цицерон, будь осторожен, ладно? – захныкала я, головой лежа на его плече, - Я не хочу тебя потерять. Тем более так глупо. Не потеряешь. – прошептал мне на ухо он, - Не плачь, моя Слышащая. Ты ведь понимаешь, что я больше волнуюсь за твою жизнь, чем за свою... – задумчиво сказал шут и рукой провел по моим волосам. – И, похоже, я стал… - он помедлил, будто боялся ляпнуть что-то не то. – …я стал твоим.