Сумасшедший рулетик

Интересно, сколько я уже в пути? Долго, если честно. Более одного дня, а всё равно еще не добралась до Данстара. Зато по пути познакомилась с довольно хорошими людьми, жаль только, что я не запомнила их имена. Один из них – торговец из Ривервуда, в магазин которого я забежала в поисках хоть какой-то еды. Бедняга, сначала принял меня за бродягу и пытался прогнать, но после моей минутной байки о том, что я спешу к бедной умирающей тёте в Данстар, угостил меня медом и дал пару сладких рулетов в дорогу, за что я его поблагодарила монетами. Пока я отогревалась у него в доме-магазине, он рассказывал мне про какой-то золотой драконий коготь. - Какие сволочи! Как они могли меня так нагло обокрасть? – сетовал он, ставя на стол бутылку «Нордского меда». - А где вы хранили ваш, эм… к-коготь? – спросила я, скребя зубами от поступающего в мой организм тепла. Странно было бы чувствовать что-то другое, после трех часов езды верхом на коне под холодным дождём. - Как где?! – в сердцах воскликнул он. – На полке! – и показал на полку, на которой находились пара-тройка склянок с зельями, засушенные травы и книги. И которая находилась на самом видном месте в его заведении! - Нда. – я скривила лицо. – Вы бы еще на дверь входную снаружи его повесили. Конечно же его у вас украли. После этого мужчина встал как вкопанный, осмотрел полку снизу-вверх и истерически засмеялся. Я бы тоже посмеялась вместе с ним над его глупостью, да только в голове мысли были только о безумном шуте, который чуть не убил Визару и убежал в старое убежище. Попрощавшись с ним, и посоветовав ему в дальнейшем, хранить такие драгоценности, как золотые когти, в более защищенном месте, я устремилась дальше верхом на Тенегриве – странном призрачном коне. На самом деле – меня уже ничего не удивляло. Ни странное деревянно-зеленое существо, которое гладило зайца, когда я скакала мимо на коне, ни камни, которые ожили, когда мы с Тенегривом переходили какой-то ручей. Тенегрива я даже не подгоняла, будто он сам стремился попасть туда, в старое убежище Темного Братства. Ему – да-да, коню – я рассказывала, как я скучала по родной стране, как провинция Скайрим похожа на неё, и как я соскучилась по компьютерам. И знаете, мне кажется, что он меня понимал. Потому что, когда я начала ему жаловаться по поводу своей любви к технике, он притормозил, хотя мы мчались почти галопом, повернул ко мне свою голову и сделал классическое для всех коней «прффф». В итоге получилась прекрасная картина: Девушка в броне, с растрепанными красными волосами, со слезами на глазах рассказывает коню, на котором она скачет в сторону Данстара, про технику нашего мира. С неба начал идти снег, когда я описывала Тенегриву отличия в архитектуре процессоров всем известных в моем мире марок «Интел» и «АМД». Я тогда еще подумала, что мы близко к Данстару, потому что как-то Цицерон мне рассказывал, что он еле вылез из убежища, когда хотел отправиться в Фолкрит. Он всё шутил, что снега там так много, что в нём реально можно утонуть. Пугал меня. Интересно, что бы он делал в нашей Сибири? Мы ехали мимо очередного привала Великанов и мамонтов. Большие создания. Что те, что те. Но опасные. Тенегрив скакал гораздо быстрее мимо них. Вот и сейчас, он ускорился и снег начал бить, по более или менее закрытому в меховой накидке моему лицу. - А ты более спокойно ехать не можешь? – крикнула я ему. – Почему ты такой свободолюбивый?! - А он и не должен быть другим. – услышала я спокойный и разменный голос сзади себя. Я повернула голову и закричала на уровне ультразвука – там сидел призрак в капюшоне. Бедный Тенегрив. В тот момент его шея была сжата мною с такой силой, с которой любое живое существо умерло бы в туже секунду. Но он молодец, он всего лишь остановился. Повернул ко мне свою призрачную голову и сделал опять своё коронное «прффф». Итак, сзади меня пристроился кто-то умерший, да еще и знающий этого коня. Это что за свингер-пати?! Немного переведя дух, картинка перед глазами начала приходить в норму, ибо после знатного испуга у меня немного потемнело в глазах. Призрак уже гладил коня по его гриве. Призрак гладил призрака коня. Что? Простите. ЧТО? - В-в-в-вы кто? – Заикаясь поначалу, произнесла я с диким ужасом в глазах. Призрак посмотрел на меня холодно, и ответил достаточно спокойно. - Меня зовут Люсьен Лашанс, моя Слышащая. Приятно знать, что просьбы Матери Ночи теперь будут услышаны! – и отвесил мне, всё еще сидящей на призрачном коне, поклон. - Люсьен...? – ошалело посмотрела на него я. – Тот самый, глава Темного Братства, которого убили изверги-братья? - Да, но я хотел бы опустить эти подробности. – Он провел по гриве Тенегрива с дикой нежностью. – Прошу прощения, что напугал Вас. Он просит у меня прощения? Интересно. Кивком показав ему, что всё нормально, я в приказном тоне, насколько более правдивым в тот момент он мог бы быть, сказала: - Нам надо срочно в Данстарское Убежище. С Хранителем Матери Ночи беда, надо успеть его утихомирить, пока он не наломал дров. На моё удивление, Люсьен спокойно залез на Тенегрива, сев при этом сзади меня, и даже не дотронулся до меня. Хотя, мне уже стало интересно, а как это ощущается, прикосновения призрака? Холодно или тепло от этих прикосновений? Уже не важно, ведь Тенегрив с большой скоростью поскакал навстречу снегопаду и ветру, который оповещал о близости Данстара. Неужели Цицерон добрался сюда быстрее? И добрался ли? Он ведь мог пойти куда угодно, и это всего лишь мои глупые догадки, что он побрел в старое убежище… А с другой стороны – куда еще? В Вайтран? Рифтен? Маркарт? Ни разу не слышала, чтобы он рассказывал мне о них с той же озабоченностью в глазах, с которой он описывал Данстар. Наверное, поэтому, когда мы въехали в черту города, мне вспоминались отрывки его фраз. «Справа есть отличный трактир», «ох уж эти гнилые домики» и «чертов безумец, его слова о его боге слишком праздные» … Всё это можно было увидеть и в трактире, и в действительно похожих на гниль, домиках, стоящих вдоль главной улочки этого городка, и даже безумца в темной мантии можно было увидеть в доме-музее около замерзшего берега. Но Тенегрив не останавливался, разве что, решил спешиться в городской черте. После этого музея пролегала замерзшая и немного скалистая местность, которая так неудачно примостилась около берега. Красиво, но в то же время слишком холодно. А вот и Арнбьорн. Раненый? - Ты живой? – крикнула ему я, сползая с Тенегрива и пытаясь разглядеть его, сидящего на холодной земле около шипящей двери с изображением Матери Ночи и очередного её ребенка в виде черепов. - Живой? Ха! Он только кинжалом меня успел задеть. – прохрипел он. – Спасибо, что примчалась на помощь, Пироженка. – улыбнулся мне он. – Убей его! Он недостоин жизни, после того, что он сделал. - Цице… - начала было я, ибо меня переполняла злость и на шута, и на Астрид, и на её муженька, но я быстро опомнилась. – Хорошо. Сделаю. – я попыталась перевести дух. – Давно ты здесь? - Три часа, четыре… Не знаю точно. Я нагнал его здесь, когда только начало восходить солнце. Но я успел! - Что успел? – спросила я, уже сев к нему на колени и осматривая рану. - Успел его царапнуть, да так сильно, что у него сразу кровь пошла! – захохотал он. – Ему осталось немного, так что добей его, Слышащая! - Ага… - пробурчала я, понимая, что если сейчас же его не отправлю в Темное Братство, то отправлю прямиком к его любимому Ситису. – Давай забирайся на Тенегрива и мчись до Братства. Если хочешь, загляни в Ривервуде к одному торговцу… Имя не помню, прости. Он напоит и накормит, лишь скажи ему, что «тетка жива, а моя племянница осталась за ней присмотреть». Хорошо? - Спасибо тебе! – Он попытался обнять меня, но я не дала это сделать. Противно. После того, как я помогла ему встать с земли и залезть на призрачного коня, он произнес – Люсьен Лашанс защитит тебя, сестра. Только будь аккуратна. – и после Тенегрив начал свой путь обратно в убежище. Он скрылся из вида. Отлично. Осталось только вспомнить кодовую фразу, которая должна открыть дверь в убежище. - Люсьен, прости, можно на «ты»? – осторожно я спросила у великого в прошлом человека. - А почему нельзя? Ты – Слышащая, тебе всё можно. – Улыбнулся он. - Отлично. Ты не в курсе какой пароль от этой двери? – пытаясь не заплакать, спросила я у него. - «Невинность» … - опешил он. – Я бы тебя и без этих загадок пропустил внутрь. Нам надо поговорить там с хранителями этого убежища. Они могут, не разобравшись, тебя убить. - Убить? – удивленно подняла я бровь. - Предлагаю уже зайти внутрь. Насколько я знаю, этот Цицерон слишком много для тебя значит. Не ответив ничего на эту странно правдивую фразу, я подошла к этой двери, ручка которой была в свежей и замерзшей крови. Ох, как я хотела бы, чтобы эта кровь не принадлежала Цицерону… - Что есть величайшая иллюзия жизни? – задала дверь свой очередной адекватный вопрос. - Невинность… - я замешкала, ведь дверь не хотела открываться, и добавила - …брат мой. - Добро пожаловать домой, брат… - прошипела она и открыла свой механизм. Недавно я спрашивала Цицерона об устройстве этой двери, на что получила лишь один ответ «древняя магия. Очень древняя. Её не разрушить, даже если убить эту дверь!». Чёрт, все эти воспоминания… Дурак червей, ты окончательно украл меня! Почему ты, едрить твою шапку налево?! Как только с Люсьеном вошли внутрь, везде начали слышаться шаги. Шаги многих пар ног. Это те самые хранители этого убежища? Интересно. Теперь я их увидела. Они прибежали все из одной двери, что действительно означало, что они здесь все вместе и охраняют что-то… Не шута ли? Шута… Мой взгляд внезапно упал на стол с комплектом шутовской одежды. Я подошла к столу и взяла шутовской колпак. Весь в заплатках, изношенный… С каплями крови. Цицерон… - Не трогай вещи хранителя, женщина! – Заорал кто-то из призраков на фоне, и хотел уже меня ударить одной из своих прозрачных рук, и в тот же момент Люсьен остановил его и принял удар на себя. - Она – Слышащая. Помогите ей найти Хранителя. - Цицерон не хочет никого видеть! Никто не должен был появиться здесь. Никто! – Выкрикнул кто-то из них. Я слышала то, что они спорят на счет меня. Но не вдавалась в подробности. Меня охватила такая жуткая паника, что я могла только стоять и держать в руках его колпак, теряя каждую секунду по одной капле своих слёз. Когда я опомнилась, группа хранителей уже будто поддерживала сторону Люсьена. - Он жив? – тихо спросила я, всё еще смотря на колпак. – Мой хранитель жив? – я подняла свой взгляд на них, только из-за слез я видела только мутные белые пятнышки, а не призраков. - Друзья, - начал Лашанс. – давайте поможем Слышащей найти в незнакомом ей месте шута. Думаю, что Ситис наградит нас всех за это, ведь он не хочет его смерти! В тот же момент, все призраки закивали и убежали в ту дверь, откуда они изначально появились, один из них взял меня за руку и повел вглубь убежища, где-то настаивая на то, чтобы я пригнулась, достала лук и была на готове если что, а в одно месте вообще просил меня идти очень тихо. И не зря, там был снежный человек. Бигфут в Скайриме, вот это забавно. Но не сейчас. Мы прошли мимо одной из крипт, где покоились тела хранителей, и призрак попросил меня идти очень тихо. - Твой хранитель обезумел и ждёт тебя. Я это чувствую. – прошептал он. И тут как гром среди ясного неба раздался его негромкий, но живой голос. - Слышащая пришла убить бедного Цицерона? Конечно, чтобы убить лучшего из лучших посылают лучшую из братства! – со всем доступным ему безумством произнёс он. Зря. Ой зря. Я устремилась быстрым шагом на его голос, попутно достав свой лук и натянув заранее тетиву. С силой открыла ногой дверь, откуда шёл его дурацкий голос, который меня сейчас слишком раздражал, чтобы я могла спокойно обрадоваться тому, что он жив. Да, я разозлилась. Ненавижу, когда обо мне думают, как о мерзком человеке, который так спокойно выполняет любые приказы. - А вот и ты! – хрипло засмеялся он. – Давай. Убей меня. Чего ты ждёшь? Выпусти эту чертову стрелу! Он лежал на ступенях, около красно-черного витража, хватаясь за свой живот. В одной руке он якобы очень незаметно держал свой кинжал. Странно, но он был в шутовской одежде. Но не порванной. Та одежда, что лежала при входе в убежище, была изорвана в клочья, а та, что была на нём – была цела. Разве что, кровь, которая текла из района груди и живота напоминала о том, что он ранен этим несчастным волкодавом Арнбьорном. Я всё еще держала тетиву натянутой. Не могла отпустить. Я не могу убить шута. Не могу. - Стреляй, чертовка! – закричал в мою сторону шут. – А я верил тебе, верил! – о чем он говорит? Чему он верил…? – Ты была моей Слышащей… была. Как я мог поверить! Ты же даже не сказала связующих слов! Дурак червей! Тишина червей! В-ах-ахах-аха! Он обезумел? Что за связующие слова? «Слы-ы-шащ-ща-ая… «Тьма наступает со смертью тишины» … Скажи это ему. Скажи…» - голос Матери пронзил меня на пару секунд. Я замешкалась снова. Что мне делать? Сказать ему, или убить? Странно, что такие мысли посетили меня, но делать было нечего. Так уж устроен мой дурацкий мозг. Я шагнула к нему чуть ближе. Прицелилась. И отпустила тетиву. В комнате повисла тишина. Ненадолго. Но эти секунды казались вечностью. Я прищурилась и заметила стрелу, которая торчала в деревянной полке, которая располагалась у каменной стены. И эта стрела держала на весу шутовской колпак. Мой взгляд опустился на Цицерона, чья растрепанность была сейчас слишком жалкой для того хранителя, которого я видела ранее. Его глаза были полны непонимания и ужаса, но в то же время, его улыбка была слишком ехидной и злобной. Я спокойно подошла к нему и опустилась перед ним на колени, перехватив его удар по мне кинжалом. И произнесла на выдохе, после того как сделала очень глубокий вдох. - «Тьма наступает со смертью тишины», ты это хотел услышать? Его взгляд будто успокоился. А улыбка ушла с его лица. Вот это уже мой Цицерон! - Ты сейчас шут или мой хранитель? Только честно. – спросила я его с осторожностью проведя рукой по его волосам. - Девочка… - прошептал он, вглядываясь в моё лицо, - моя Мила… ты… - он потупил взгляд в пол. – ты моя Слышащая…прос… - Ты в этом сомневался. – спокойно сказала ему я, еще один раз проведя по его волосам. - О, во имя Ситиса, прости меня! – Пытался он закричать, но не смог. Он так хрипел и держался за броню… - Дай посмотрю. – попыталась мягко сказать я. Он не сопротивлялся. Я расстегнула пуговицы на его шутовской рубахе и открыла его грудную клетку. Кошмар… Три глубоких пореза, около сантиметра вглубь, красовались на его груди и спускались к накаченному и окровавленному прессу. - Милый, пойдем найдем место, где ты сможешь нормально лечь… - промолвила я, уже не замечая, как из глаз начали течь слезы. – Пойдем. Не помню, как мы с ним оказались в одной из многочисленных комнат убежища. Помню лишь, что он бормотал слова с мольбами о прощении, а я молча обрабатывала его раны. Я не могла сказать ему ни слова. Хотя хотела сказать многое. Очень многое. Мой чертовски сложный шут. А я его Слышащая. Я уже собирала мокрые от воды и его крови тряпки, которые валялись вокруг кровати, где лежал Цицерон, когда он зашептал усталым и замученным голосом: - Мила… Прости старого дурака червей за его безрассудство. Быть может, он тоже тебя слишком сильно любит, раз такое позволяет… Я уронила тряпки на пол от такого поворота событий. - Что? Кто любит? И почему тоже? – повернулась я к уже уснувшему, после принятия зелий шуту. Глубоко вздохнув и улыбнувшись, я села на край его кровати и накрыла его меховой накидкой. - Быть может это взаимно. – прошептала сухо я. – Спи, дурак червей. Набирайся безумия. – уронила я сопящему телу, и сама легла рядом с ним. Уж кому и нужен отдых, то мне. Особенно после всех этих головокружительно сложных ситуаций, которые коснулись меня в последнее время. – Только со мной поделись, хорошо?