Science_officer's_log

Дорогой дневник. Сегодня я признался капитану в моих чувствах, а он кинул в меня бананом. Два дня прошли в заботах и хлопотах, достаточно неприятных, если говорить откровенно. Дело в том, что я удостоился чести отправиться с научной миссией на соседнюю планету, и мне доверили юного вулканца, которого я обучаю славному делу заботы о мире. Это великая честь и великая ответственность. За последнее время я, признаться, привык оставаться ответственным исключительно за себя в продолжительных поездках, и мысль о юном вулканце волновала меня, действовала на меня угнетающе. Возможно, я вёл себя недостойно, позволив себе волнения по этому поводу. Как оказалось, волнения мои были не беспочвенны, и накануне поездки (которая случится завтра) мой юный ученик по уважительной причине отказался ехать. Разумеется, я не счёл вежливым настаивать, и покаянно позвонил в центр, в котором я обучаю моих юных любителей окружающего мира, и честно выслушал справедливые замечания по данному поводу. После чего я заменил ребёнка на другого, и всё последующее утро разбирался вместе с крайне квалифицированным секретарём с заменой бумаг на другого юного вулканца. Между тем, вся эта кутерьма порядком меня утомила морально и физически. За последнее время я привык грамотно планировать своё время, и не допускать форс-мажоров - признаться, несколько расслабился. Сейчас я понимаю, что научился чему-то новому. Возможно, если мне предложат поехать ещё раз, сам процесс сбора требуемых бумаг и разговор с родителями моего ученика пройдёт гораздо легче и приятнее. Всё это время капитан, несмотря на то, что был занят, поддерживал меня морально. Поразительно, но, по его словам, ему доставляет удовольствие слышать о моих проблемах, потому что в человеческой культуре это является признаком доверия. Между тем, я полагаю, что в виду своего искреннего ко мне расположения, он не упоминает о теневой стороне "доверия" - излишние жалобы на жизнь, которые со временем утомляют. Всё требуется в меру. Поскольку я знал, что мы не увидимся ещё несколько дней, я уточнил, нет ли у капитана свободного времени сегодня. Оказалось, что общее свободное время у нас насчитывает час земного времени. Зная, насколько небрежен капитан в приёме пищи, я осведомился, получилось ли у него сегодня принять пищу в обеденное время. И совершенно не удивился, услышав отрицательный ответ. Я быстро собрал небольшой обед и устремился на место нашей постоянной встречи, базу. Не успел я поставить еду греться, как капитан постучал в дверь - я полагаю, заготовив ответ на случай, если я спрошу, кто там. Но я попросту открыл дверь, и тем, как я подозреваю, лишил его части удовольствия. Абсолютно не думая о том, что у нас всего час, чтобы разогреть и съесть обед, капитан, довольно улыбаясь, накинулся на меня с поцелуями. Каким-то образом отстранив его (что, надо сказать, крайне непросто), я поспешил разогреть еду. Суп отчего-то оставался ледяным, что сильно меня огорчило, но капитан, похоже, был заинтересован не в супе, а во мне и в крупном пауке, который живёт в нашей ванной. Постоянно отбиваясь от капитана, и следя за тем, чтобы он обязательно поел (запомнить на будущее: больше не предлагать капитану самому выбрать мне напиток, поскольку у него совершенно нарушено восприятие сладкого, и чрезмерно сладкий кофе он счёл "горьким"), я проверял суп, который отчего-то оставался ледяным. После двадцати минут я догадался проверить, ту ли часть плиты я включил. О, боги. Как непрофессионально. Капитан очень надо мной потешался и коварно (полагаю, он считает эту улыбку невинной) улыбаясь, предложил на время подогрева супа отдохнуть в кровати. Мне следовало давно понять, что "отдыхать" в словаре его терминов обозначает не "дать отдых уставшему телу", а "соблазнить этого упрямого вулканца, который сказал, что этот час мы будем исключительно обедать". Поразительно, насколько капитан зависит от высказанных и невысказанных провокационных ситуаций. Признаться, сопротивляться капитану в этом довольно сложно. Но я воспользовался моим преимуществом в физической силе, и несколько поменял позиции. Меня до сих пор приводит в восторг то, насколько ярко и сильно капитан реагирует на прикосновение языком к его шее. У него поразительно красивая шея, и мне кажется, что через некоторое время я смогу абсолютно точно восстановить её в рисунке, клеточка за клеточкой. Его сбившееся дыхание моментально приводит меня в неадекватное состояние, и единственное, о чём я думаю в этот момент - как доставить ему ещё больше удовольствия. Я ищу различные способы, я запоминаю его реакции, я стараюсь каждый раз добавить какую-нибудь новую деталь. Впрочем, в этот раз я очевидно был не на высоте - я понял это по реакции капитана, которая обычно бывает более... яркой. Едва он замер подо мной, медленно приходя в себя, я вспомнил о стоящем на плите супе и лимите времени, и кинулся на кухню, несмотря на слабый (а после сильный!) протест капитана, который желал остаться в постели, и доставить удовольствие мне. Наибольшее удовольствие мне доставило то, что суп был погрет, и капитан его съел. Уткнувшись ему в живот, я нежно прошептал ему слова моей любви к нему. И в этот момент капитан кинул в меня кусочком банана, который держал в руке. Позже он утверждал, что этот кусочек вывалился непроизвольно, но, я полагаю, капитан многие вещи делает с тайным умыслом. Так что пока я уточнял, реакция ли это на меня или на мои слова в частности, и, может, мне следует в дальнейшем не признаваться в своих чувствах столь открыто, капитан бессовестно хохотал, прислонившись к моему плечу. Это было время идти на моё занятие с юными вулканцами, но капитан вместо того, чтобы одеваться и собираться, взялся мешать собираться и одеваться мне. Точнее, он весьма активно пытался помочь мне раздеться сначала на кухне, потом в прихожей. Сопротивляться ему было довольно сложно. Особенно в тот момент, когда он резко толкнул меня на дверь встроенного шкафа в прихожей, и, прижав к ней, стал целовать грубо и сильно. Не могу сказать, что именно в этом настолько меня заводит: его действия или само ощущение порыва? Разумеется, всё занятие, обсуждая с юными вулканцами времена года, я не мог избавиться от навязчивого образа капитана, толкающего меня на встроенный шкафчик. Довольно несвоевременные мысли. Которые, разумеется, крайне порадовали капитана.

Надеюсь, поездка завтра пройдёт с положительным результатом. live long and prosper. Spock out.