А возможно ли нам начать всё сначала?

Эта ночь... Я, наверно, вряд ли когда-нибудь смогу её забыть. Даже если очень постараюсь. Никогда не мог себе представить, что смогу не только переспать с мужчиной, но и получить от этого океан удовольствия. Может всё дело в том, что это был именно Акменра, а не кто-то другой? Необычайно красивый парень с самой милой и доброй улыбкой, которую я когда-либо видел. Даже сейчас, мы, довольные и вымотанные до предела, просто сидим на моем пиджаке, облокотившись спинами о каменные колонны. — Вау. Это было... — тяжело дыша, сказал фараон. Я с трудом повернул голову в его сторону. Он выглядел... счастливым. И очень милым. На смуглых щеках яркий румянец, на шее красовались несколько красных меток. А на губах расцветала нежная улыбка. — Это было лучше, чем во всех моих самых смелых мечтах. Теперь настала моя очередь краснеть. — И как долго ты этого хотел? — В течение пяти лет. Практически с самой нашей первой встречи. Когда ты выпустил меня из саркофага, я увидел тебя сквозь бинты. Ты был так напуган: шакалы, наверное, до смерти напугали тебя? — Поверь, они были ужасно страшными. Да и ты, когда вылез из саркофага. В бинтах, пыли. А как ты на них орал. Тут любой испугался бы. Он засмеялся так заразительно, что я тоже не смог сдержать смеха, который гулким эхом прокатился по всему залу. — Ларри, я люблю тебя, — сказал он, когда мы оба отсмеялись. Когда до меня дошел смысл сказанного, я немного опешил. Но быстро взял себя в руки. — Я тоже тебя люблю, Ак. Я не боялся сказанных слов и уж точно не стыдился их. Он счастливо улыбнулся и обнял меня. Я почувствовал быстрое биение его сильного, живого сердца в мощной груди и жар его тела. Я был настолько счастлив, что не мог даже представить, как покину его. Это уничтожит нас обоих. Но пути назад нет. — Ларри, ты плачешь? — обеспокоенно спросил он. — Что? Нет! Я просто счастлив, — прошептал я и вытер мокрые глаза ладонью. — Нам нужно привести тебя в порядок, солнце скоро встанет. Он быстро закивал и начал медленно подниматься на ноги. А я, все ещё сидя на своем пиджаке, наблюдал. Пока он натягивал на себя все многочисленные ярусы своего одеяния, я смотрел, как перекатываются мышцы на смуглой спине. Он совершенен. В нем нет ни единого изъяна. — Что? — спросил Ак. Видимо, я глубоко задумался, что и не заметил, как уже одетый Ак собирал мои вещи. — Одевайся и иди проверь остальных. Я пойду на свое место, — его тон не терпел возражений, поэтому я быстро оделся и уже было развернулся к выходу из зала, как меня грубо схватили за плечо, резко развернули лицом и поцеловали. — Увидимся следующей ночью. Ты ошибаешься. Мы больше не увидимся. Спустя несколько часов я стоял в служебной комнате и переодевался в повседневную одежду. Руки меня не слушались, а мысли были похожи на запутанный клубок ниток. Я должен уехать, прямо сейчас.

***

Посадка через десять минут. Скоро я буду очень далеко и... постараюсь забыть, хоть на время. Когда я буду подниматься на самолет, все в музее проснутся. А меня там не будет. "Рейс Нью-Йорк — Лондон" Я схватил свой чемодан и быстрым шагом проследовал к выходу на аэродром. В салоне я познакомился с очень милой девушкой, Алексией, которая сидела по соседству со мной. Она была очень красива: большие темно-синие глаза, смуглая кожа и очень милая улыбка. Мы разговаривали о многом: она рассказала, что сбежала от парня, потому что слишком боялась его чувств к ней. Она очень любит его, но боится, что совершает ошибку и сейчас летит к сестре. А я, в свою очередь, рассказал ей о своей любви, что мы не можем быть вместе из-за моей боязни того, к чему может это привести. Она не стала расспрашивать и просто сказала, что нам нужно провести немного времени вдали друг от друга, все осмыслить. Чем-то мы были похожи. Оба бежим от любимых из-за глупого страха. Если бы у меня не было силы воли, я бы сейчас же выбежал из самолета, вернулся в музей и остался там с Акменра. Но я должен уехать. Так будет правильно.