Деньги.

      Глухие удары в голове усилились и вскоре сплошняком заполнили сознание. Перемазанный кровью и грязью, я пытался подняться на локтях, за что получил пинок под ребра и рухнул мешком обратно. Покорно лёжа на земле, я слышал журчание воды неподалеку. Мне не удалось даже мельком взглянуть на местность вокруг, но куда кроме леса можно притащить тело ненавистного тебе любовника? В глазах полно песка, такое чувство, будто меня тащили за ноги по земле. Не удивлюсь, если так и было. Слезы катились по щекам, подмывали кровь, а достигая ссадин - будто превращались в кислоту. Все лицо горит и распухает так, будто я сунулся в улей, но хуже всего было то, что мне очень хотелось пить. Я против воли своей простонал "воды, пожалуйста...", за что меня еще раз пнул чей-то тяжелый ботинок. Ох, "чей-то"... Я все тешил себя надеждой, что мой мучитель не является одновременно моим Принцем. Наконец, всё как будто затихло и раздался новый звук - тихое хлюпанье земли. Перед замутненным слезами и кровью взором показались те же ботинки, что я и представлял в самых пессимистичных догадках. Белые, массивные, до колена. Месть от их владельца обычно долгая и невероятно... оригинальная. Я даже не знал что хуже: извращенный в делах пыток мозг или сама длительность наказания. Пока что Бельфегор лишь наслаждался чувством превосходства, смотря на ползающего в грязи меня.       В конце концов ему это наскучило, и я расслышал лязг железного кейса об землю. Мигом мне представились стальные и мощные клещи, огромные пинцеты, шприцы и наподобие. Мой Принц присел на корточки и щелкнул кодовым замком. - Вот деньги, - и провел рукой по разноцветным купюрам, задевая ладонью так, чтобы мне было слышно, как заманчиво и сладко хрустят новенькие банкноты. На фоне этой музыки я даже не заметил каким непривычно тихим и спокойным был голос Бельфегора.       Я помню об уговоре, который я не удосужился соблюсти, поддавшись своей жадности. Лишь один раз позволил ей победить. Лишь одна маленькая вольность, но какую роль она сыграла в моей жизни, что не могу описать даже спустя несколько лет. - Мы договаривались.       Да. Конечно. Принесу деньги - и я, и Принц уедем подальше от Японии, где начнем новую жизнь. Все было готово, включая фальшивые документы и я уж подумал, что мои нищенские скитания окончены, что наконец-то могу быть рядом с любимым человеком, а на нас в кои-то веки не будут показывать пальцем. Однако Бельфегор не поддавался этим иллюзиям и только сейчас до меня дошло, что с самого начала его занимал вопрос: Как я справлюсь со своей слабостью?       Деньги. Зелененькие, синенькие, красненькие - всякие. С помощью них можно было сделать все, что тебе угодно, и я не понимал почему остальные не разделяют моей любви к этим милым бумажкам. Как-то Принц пришел ко мне с довольно ценной, как мне тогда казалось, информацией: когда уезжает хозяин особняка, где лежат пачки восхитительных новых купюр, какой код от сейфа, где расположены камеры. Я все знал досконально: как в игрушке, которую проходил несколько десятков раз.       С Принцем мы были давно - мы вместе копались в мусорных ящиках, вместе поедали хот-доги по праздникам и были какое-то время... счастливы? Но я не мог жить так, как Бел считал нормальным и вскоре он принес мне папку с теми проклятыми данными. Я держал ее, как Святой Грааль, во все глаза таращась на моего Бога, как наркоман на дилера. "Видишь, как твои деньги легко раздобыть?"       Я тогда не понял, был слишком взволнован и счастлив. "Если ты будешь счастлив до конца только с ними, то я помогу. "       Он хотел посмотреть: сбегу ли я с деньгами, позабыв про него, или выполню обещание данное ему еще задолго до этого случая.       А я сбежал. У меня была власть, которая так меня опьянила, что я тут же начал тратить! Тратить! Тратить!!! Дорогие часы, модный пиджак, девушка-спутница, боже, ведь только что я ел помои, а сейчас разглядываю часы из Швейцарии, обедая в ресторане , на который смел только облизываться. И вот возвращаясь с покупками домой, сытый до отвала, я увидел Бельфегора. Все та же красно-белая кофта с огромными пятнами грязи. В руке ржавый нож, а на лице любимая улыбка. Только любимой она была тогда, когда адресовалась не мне, когда не мне Принц хотел выпустить кишки. Как мне нравилось это безумие, с которым убивал этот маньяк тех, кто осмеливался нарушать его покой, только сейчас его целью был я. Самолет поднялся в воздух ровно три часа назад, швейцарские часы не врут. Как быстро потеряли свою ценность те бумажки, как быстро становилась ненавистной уродиной та девушка, которая была ни в чем не виновата. Наконец я понял, что за деньги нельзя купить, то, что попросту отказывается продаваться. Например, нельзя купить Принца и ту новую жизнь, которую я успел вообразить. Если бы я поборол свою натуру, то мог бы получить от Бела больше, чем сто пятьдесят тысяч, но я не захотел и не смог. Теперь ни жизни - ни бедной, ни богатой; ни Бела.       Перед лицом по-прежнему ботинки. - Забирай.       Принц резко развернулся, оставив кейс на земле, поблескивающий холодной сталью, уже ни капли меня не привлекающий. Его фигура все удалялась, пока я кричал ей вслед: - Стой! Я... Стой!       Бел не обернулся. Действительно. Зачем?