Деньги.

      На мусорку падали теплые и мягкие лучи солнечного света. Полдень воскресенья выдался скучным и ленивым - многие люди нежились в своих квартирках как мухи, закрыв шторы в свои спаленки. Теперь на улице никого не было и никто не смотрел в сторону двух странных бродяг в тупике между домами. Бельфегор закатал рукава растянутой кофты в красно-белую полоску и погрузил руки по локоть в бак с нагретыми на солнце объедками, а из кафе неподалеку доносились вкусные запахи, но оборванцев туда не пускали. - Знаешь, тебе не хотелось жить лучше? - У меня все есть, - Принц нашел кусочек булочки и без сомнений закинул в рот. - Ты же можешь достать много денег! - Незачем, - следом отправились почти целые тухлые шпроты из открытой банки и Бел запил все это остатками колы.       Маммон недоверчиво смотрел на трапезничающего любимого и еле поморщился. - Хотя бы рот прополоскай потом, - парень запрыгнул на низкие пристройки, - Полиция.       Принц нехотя закрыл бак и скрылся вместе с Маммоном за буграми крыш, на прощание удостоив беглым взглядом суетливых патрульных.       Вышагивая по улицам босиком, Бел пугал немногочисленных прохожих. Из кармана рваных брюк торчала ручка ржавого ножа, который, скорее всего, пугал больше. Ножнами оружию служили тряпки, обмотанные вокруг лезвия. Белая челка спадала на вздернутый нос, широкая улыбка как будто была адресована всем прохожим и своим маньячным блеском наводила на них ужас и панику. Кое-кто оборачивался, несколько что-то шепнули себе под нос, но возражать такому психу не решился никто. Маммон позади завистливо оглядывал красочные витрины. Где-то на улице купив бутылку минералки, он подал ее Бельфегору, который с некоторым чванством ее принял. Однако, глаза Маммона снова приковали магазины. - Куда теперь? - На площадь. - Где полно полицейских?!       Пара вышла на мостовую. Около памятников в нелепых позах замирали суетливые туристы, напоминавшие больше тараканов в свете фонаря. Люди тыкали куда-то пальцами, кричали как обезьяны на разных языках и то и дело раздавались звуки вспышек фотоаппаратов средь бела дня. Обойдя все это безобразие, Бел повел Маммона в тень деревьев, которые выстраивались в стройную зеленеющую аллею. Улегшись прямо на землю, Принц почти тут же засопел, в то время как его спутник примостился рядом, положив голову на спокойно вздымающуюся грудь. Фиолетовые волосы, ухоженные дорогим кондиционером, резко контрастировали с жесткими космами Принца, немытыми неделями, не стриженными годами. Они уже потеряли свой природный очаровательный цвет, из солнечного превратившись в почти бурые сосульки. Маммону почти не противно - он сам мыл свою холенную шевелюру в общественных туалетах под холодными брызгами дешевых смесителей. - Бел.       Белокурый шмыгнул носом и что-то промычал. Мамон кряхтя приподнялся и нагнулся над лицом любимого. - Бел, у меня вечером дела, помнишь? - Знаю, я какие у тебя дела. - Все же? - Сейчас не вечер - лежи и не вякай. Потом уйдешь.       Маммон коротко чмокнул в губы парня, но Бел резко захватил его в свои сильные объятья, прижал к себе, носом утыкаясь в неестественно мягкие волосы. Губы Маммона поцеловали грязные ключицы Принца и снова сомкнулись вместе. - Чем ты живешь? Ты целыми днями только и лежишь в парках со мной. - Тобой и живу.       Руки Его Величества закрались под черную толстовку, грубые пальцы провели по уязвимой белоснежной коже паренька.       Маммон уснул, а на груди его Монарха ему приснился сон, который он видел тысячу раз и каждую ночь.       Принцем Помойки Бела называли без тени насмешки, его бродяжество для многих стало культом и Принц превратился в местного мини-Иисуса. Вел такую жизнь он не из того, что работать было лень, а просто из желания жить свободно и легко, без обязанностей и долгов. Принц Потрошитель убивал всякого, кто мешал его покою, но лишь тогда, когда получив предупреждение не трогать покой Высочества, человек не уходил сам. От полиции блондин уклонялся так же мастерски, как и от налогообложения, по крайней мере дела отправляли в чуть ли не в мусорку за неимением улик. После первого убийства Бел все же избегал встреч с жрецами закона, ибо подозрения на него ложились у большинства людей, работающих над его преступлениями.       Воры, быдлота, группки мелких аферистов старались с Белом не пересекаться, потому что авторитет Принца в городе распространялся не только на ребятню и бунтующих подростков, подкреплялся деяниями более серьезными, чем грабежи ларьков с пивом.       Проснулся парень от навязчивых тычков в бок и, открыв глаза, разглядел сгущающие черноту сумерки. Носом потягивая легкий аромат вечера, Маммон слез с Принца, отряхивая свою одежду от налипших листьев и крошек с кофты Бела. Стало гораздо холоднее. - Я принесу нам поесть.       Перекатывая мелочь в кармане, парень купил один хот-дог в кафе на колесах. Выбирая из грязи мелкие монетки, он задержал очередь на несколько минут и услышал много лестного за спиной: - Жалкие бродяги. Пропили все что можно, работать не хотят, требуют денег и портят вид наших чудесных улиц.       Не такими уж прекрасными были эти улицы... - У меня, у знакомой тети моей сестры такой бомжара кота с двора съел! - О, Господи, это же беспредел... - Да как у них руки... - Вы обратились в полицию?       Дальше Маммон не слушал, взяв пакет, он направился к аллее, где Принц нежился под солнцем, подставляя беззаботное романтичное лицо последним лучам.       "Кошку грохнули... Бел полсотни людей завалил, а они про кошек..." - Я нам сосиску принес.       Принц тут же подорвался и сел прямо: - Давай сюда.       С двух сторон в булку вонзились зубы двух бродяг и лица обоих вытянулись от удовольствия. В конце концов перемазанные майонезом грязные губы встретились на последнем кусочке и двое парней одновременно дотронулись до боков друг друга, вымазывая кофты кетчупом под удивленные взгляды и охи мимо проходивших мамочек с колясками. Бельфегор ласково расцеловывал лицо Маммона, шепча самые нежные и теплые слова, что были на его ржавом помойном сердце и наконец коротко чмокнул под носом в впадину, переместился на висок и шепот достиг уха, отчего его любовник ощутимо затрясся, прижимаясь к крепкой груди Принца. - Сегодня ты опять идешь пиздить вещи с ломбарда?       Аристократичные уши заалели от уличной брани, но Маммон и не думал отпрянуть, лишь сложил ладони на шее Бельфегора. - Я не могу жить так как ты. Время от времени мне нужны нормальные условия. - Я достану тебе деньги, но прекрати уже светиться в новостных сводках. - Как будто ты их смотришь... - Ты о чем? Я дышу городом, я и есть город и ты полагаешь, будто я простых новостей не услышу?