Spectre

Капли звучно бились об стекло машины, с каждым разом делая это всё активней и активней. Дворники совсем не поспевали выполнять свою работу, поэтому из окон машины практически ничего не было видно. Но это было и необязательно. На улицах Лондона царил тот период дня, когда образовывались миллионные пробки, не давая водителям куда-либо поспеть. Будь то работа или семейный ужин. - Вот за что я ненавижу машины. А Тит в них души не чает. Он бы скупил все известные и неизвестные ему марки, если бы только была возможность,- Люси хохотнула и прикрыла глаза. - По-моему все мужчины страдают любовью к технике. Это я уже поняла после путешествий с Доктором. Он… он свою машину боготворит. Даже накричал на меня как-то за то, что я сказала, что она не живая. Ох уж эти мальчики с их машинками. - Ага… Клара, почему он не звонит? – напускная веселость исчезла, сменившись привычным за последние несколько часов испугом. Как писал Набоков: «… мы склонны наделять наших друзей той устойчивостью свойств и судьбы, которую приобретают литературные герои в уме читателя». Таким образом, Люсинда привыкла видеть своего пасынка послушным мальчиком, который всегда обращался к ней, когда его не понимал отец. В её представлении действия мальчика всегда последовательны и логичны, и потому она знала, чего ожидать. А сейчас… Барни пропал, исчез, испарился, тем самым нарушил круг обыденности, оставив Люси в полном неведении, и, как следствие, смятении. Её ожидания растворились, оставляя место тягучему ощущению, которое обволакивает грудную клетку и не даёт свободно дышать. - Если бы я знала… Давай выстроим логическую цепочку. Как ты уже говорила, в школу ты его отправила в полвосьмого утра? Одного часа ему спокойно хватало, чтобы доехать от дома до школы. Каким он был, когда ты провожала его из дома? – Клара слегка повернулась в сторону своей подруги, чтобы всё время не поворачивать голову. - Он был обычным. Шутил по поводу нашей кухарки, сказал, что она в очередной раз стащила бутылку молока из холодильника, пожаловался на некоторых нудных преподавателей… Всё было как обычно. Этот ритуал мы выполняем уже два года. Сказал, что позвонит во время обеденного перерыва. Но так и не позвонил. - Это мы уже выяснили, что он пропал после первого урока. Кортни Вудс, его одноклассница, сказала, что он был на удивление менее раздражительным, чем обычно. И выглядел нездоровым на первом уроке. Ты же знаешь, что у них двоих конфликт в классе. Мне даже кажется, что Кортни симпатизирует ему, хоть и не говорит этого. Уж слишком активно она его ненавидит, - девушки разом слегка улыбнулись. - Значит, Барни встретил кого-то по дороге в школу. И этот кто-то его преследовал, Барни знал об этом. Поэтому он ушёл, тем самым подвергнув себя опасности. Никто не мог его спасти, если этот мерзавец с ним что-то сделал, - Люси продолжила их цепочку размышлений, которые каждый раз заходили в тупик. Ведь после этого его никто не видел. Никто. Девушка вновь прикрыла глаза и начала массировать виски. Раз за разом она пыталась представить действия Барни, но стук каплей дождя о крышу машины, песня, играющая по радио и неразборчивый шёпот голосов на её заднем фоне… всё это раздражало и не давало сконцентрироваться. - Боже, пускай с Барни будет всё в порядке. Пускай он будет живым и здоровым. Иначе я свихнусь, как мать Сары Финч [1]. - Прости, Люси Эдисон, но я не позволю тебе настолько сойти с ума. Тем более я уверена, что с Барни всё в порядке! Просто… - Клара крепко сжала руку подруги в своей руке и строго на неё посмотрела. Лу лишь хмыкнула на этот комментарий, но всё-таки слегка улыбнулась. - Просто у мальчика переходный возраст. Да, да, не надо мне повторять слова мистера Скиллера, нашего любимого директора, - Люси перебила подругу и закатила глаза. – Говорить успокаивающую ложь ты умеешь, но лгун лгуна видит издалека. -Прости, - Клара сжала губы в тонкую линию и вновь начала смотреть в окно. В салоне машины повисла гнетущая тишина. Каждая думала о своём, только эти мысли в любом случае сходились к одному вопросу: где Барни? - Господи, меня одну раздражает этот шёпот в песне? – воскликнула Лу и выключила радио. - Какой шёпот? – в лёгком замешательстве спросила Клара. Обычная песня, одна из тех, которые легко запоминаются и так же быстро забываются, голос солиста и ничего больше. - Ничего. Показалось. Нам пора, машины уже понемногу движутся, - Люси быстро перевела тему и провернула ключ зажигания. Машина плавно завернула на Абботсбери-роуд, где почти идеально раскинулись по обе стороны два ряда домов в георгианском стиле. Все схожие и почти неотличимые в тусклом свете фонарей. Только всю эту картину умиротворения нарушали несколько патрульных машин полиции и скорой помощи, ярко мигая своими фонарями, как будто зазывали простых прохожих, как ночных мотыльков, подойти ближе к этому свету. - Ты же ещё не обращалась в полицию? – приглушенным голосом спросила Клара. - Если бы даже обратилась, то они сказали бы мне прийти через двое суток. Что ещё могло произойти на этой Земле? – в лёгком раздражении задала риторический вопрос Лу и припарковала машину недалеко от собственного дома. Подруги вышли из машины и вздрогнули. Дождь давно прекратился, но промозглый ветер, который пробирал до костей, вновь напоминал, что сейчас далеко не весна. Люси взглянула и нахмурилась. Её дом был огорожен желтой лентой, на которой крупными чёрными буквами значилось «Место преступления. Не пересекать», ставя на всех надеждах родного жертвы жирную точку. Всё. Преступление совершено. Смысл узнавать что-то дальше? Девушки подошли вплотную к ленте и остановились. Один из полицейских, стоявших неподалеку, приметил их и помчался в их сторону. Но пивной живот не позволил ему успешно пробежать разделявшее их расстояние, поэтому при приближении служителя правопорядка одолела отдышка. - Вам бы поменьше вредной пищи употреблять и побольше следить за собой, - холодно заметила Люси, внимательно смотря на округлое лицо с густыми чёрными усами как у моржа. – Что произошло? - Мисс, боюсь, вам я этого сказать не могу. Уходите отсюда. Не беспокойтесь, полиция всё уладит, - офицер повторил фразу, которую наверняка сообщал всем потерпевшим. - Не беспокоиться? Как я могу не беспокоиться, если преступление было совершено в моём доме! – голос Люси резко повысился на несколько октав. Она боялась представить самое худшее. Но дурные мысли всё лезли и лезли. Такова природа людей. - Мисс… - начал было вновь полицейский. - Что здесь происходит, сержант? – рядом с полицейским появился мужчина лет тридцати. В призрачном свете фонаря он напоминал дракулу Брэма Стокера. Такие же острые скулы и холодный взгляд, который видит тебя насквозь. И одному чёрту известно, что у него в голове творится. - Мисс говорит, что живёт в этом доме, - отчеканил сержант и посмотрел на девушек. И тут внимание, по-видимому, главного следователя в преступлении обратилось на девушек. Одарив их равнодушным взглядом, он спросил: - Кто из вас Люси Эдисон? Подруги переглянулись, и Люси пришлось кивнуть в знак согласия. Ничего больше не сказав, мужчина приподнял ленту, тем самым говоря, что девушки могут проходить. - Следуйте за мной, - без лишних эмоций сказал мужчина и, резко развернувшись, большими шагами направился в дом.– Я инспектор Вейдман. Веду это дело. Кем вам приходится вторая леди? Девушки поспешили следом за ним. Желания оставаться на улице не было. Любопытная пожилая соседка напротив уже битый час выглядывала все действия из окна. Но то, что надо было видеть, она наверняка не видела. - Вообще-то я всё ещё в вашем присутствии. Не очень этично говорить обо мне в третьем лице, сэр, - хоть Клара и была хрупкой, это абсолютно не мешало ей защищать себя. – Я её подруга, Клара Освальд. - Позвольте вас спросить, мисс Эдисон. Где вы были сегодня в промежутке между двумя часами дня и до теперешнего времени, то есть до пяти часов вечера? – проигнорировав подругу Лу, инспектор Вейдман продолжил свой разговор и остановился возле входной двери с широкой белой аркой. Люси резко вздрогнула и на миг обернулась, как будто кто-то её окликнул. Когда же она повернулась назад, её лицо выражало ничего кроме растерянности, и была ещё еле видна грустная улыбка. - Она была со мной. Мы в это время стояли в пробке. Из-за какой-то машины случилась крупная авария, - Клара не теряла своей храбрости, но было видно, как ей неприятно разговаривать с этим инспектором. - Да, это правда, сэр, - Люси кивнула и начала внимательно вглядываться в детектива. - Хорошо. Перед тем, как показать вам, что произошло, я хочу задать ещё пару вопросов, – это не звучало как просьба, а было, скорее, требованием. Тем самым он будто говорил: «Желаете вы того или нет, но вам придётся ответить на все мои вопросы». - Почему вы не можете просто показать нам, что случилось? Почему возле дома Люси и Тита стоит скорая? Кто ранен? - Мисс Освальд, думаю, вам не очень приятно будет лицезреть истерику вашей подруги. А я не горю желанием работать со слезами и соплями, - в голосе инспектора было столько холода, что, казалось, он мог остановить любое глобальное потепление. Инспектор Вейдман открыл дверь и стал ожидать, когда девушки войдут. – Поверьте, картина не из приятных. Обычных людей от такого выворачивает. - Утешающе, - прошептала Люси и вошла в дом. Туда, где, по её догадкам, её ожидали только смерть и разруха. Во всем доме горел свет, всюду сновали полицейские, эксперты и ещё Бог знает кто. Если бы девушки не знали, что освещение им нужно для нахождения улик, то они бы подумали, что все эти люди боятся темноты. Всё равно в доме было как-то мрачно. Даже изобретение её однофамильца не помогало. Некогда белые стены теперь были похожи на тошнотворные серо-белые стены больниц. Люси обернулась, чтобы взглянуть на гардеробную и заметила там серое фирменное пальто её Тита. Неужели он уже приехал? Это была самая утешительная новость за сегодня. Инспектор провел подруг в гостиную и усадил их на диван. Сам же сел напротив в кресло. Воцарилось молчание, затянувшееся на несколько минут. Эти минуты превращались для Лу и Клары в вечность. Почему он тянет время? - В каких отношениях вы были с Тайтусом Дугласом? – начал свой допрос инспектор Вейдман. Обратный отсчет начался. Три. Взгляд Люси блуждал по комнате, как будто она что-то искала. - Мы состояли в гражданском браке. Нас двоих это устраивало и мы ничего не собирались менять. - Часто ли ссорились? Как к вам относился сын мистера Дугласа? Два. Теперь Лу смотрела на небольшой столик со смешной лампой, ножкой которой служила фигурка цапли. Рядом с лампой стоял небольшой магнитофон. Люси узнавала его, он всегда был в кабинете её мужа. Почему же сейчас он стоит здесь? - Любая пара подвержена ссорам. Не существует идеальных отношений. Наши ссоры не длились долго. Мы с Титом быстро мирились. А с Барни у меня всегда были хорошие отношения. Я его друг. Он славный мальчик, - сказала девушка, не отрывая взгляда от магнитофона. - Были у мистера Дугласа враги? Один. Люси встала с дивана и небольшими шагами направилась в сторону столика. Подойдя к нему, Лу заметила небольшую записку, оставленную на магнитофоне: «Включи меня». - Конечно, были. Как у любого другого политика. Не задавайте смешных вопросов, - раздражённо ответила девушка, но её внимание всё ещё было приковано к записке и магнитофону. Время как будто перестало существовать. Лу слышала лишь то, как тяжело билось её сердце. Почему в комнате так тихо? Если бы она немного напрягла свой слух, то смогла бы услышать, как мельчайшие пылинки оседают на мебель. Повинуясь записке, Люси присела на корточки, чтобы голова была на уровне магнитофона, и нажала на кнопку «play». Миг. Тишина и вот слышны первые звуки немного грустного вальса[2]. Они заполняли гостиную комнату, делая её не настолько мрачной. Девушка могла узнать эту мелодию из тысячи других. И Тит знает. Он всегда играет идеально этот вальс. Люси помнит, как плавно скользили пальцы по клавишам фортепиано. Белая, чёрная клавиша… Лу всегда садилась рядом, клала голову ему на плечо и мечтательно прикрывала глаза. И сейчас её глаза так же непроизвольно прикрылись, внимательно вслушиваясь. Но тут к волшебной мелодии фортепиано присоединяется тихий шёпот множеств различных голосов. Едва различимый. Но если постараться, то можно услышать. - Люси? – её окликнул голос Джона. - Тихо! – с придыханием воскликнула Лу. – Они шепчут. Она совсем забыла, что в комнате были другие, для которых это выглядело не очень здорово. - Но, как звезда меж звёздами в сумраке ночи сияет, Геспер, который на небе прекраснее всех и светлее, - Так у Пелида сверкало копьё изощрённое, коим В правой руке потрясал он, на Гектора жизнь умышляя, Места на теле прекрасном ища для верных ударов... – тихо шептала Люси. Её глаза были всё так же прикрыты. - Мисс, с вами всё в порядке? – один из полицейских сделал шаг по направлению к девушке, но он был остановлен Кларой. Лу резко распахнула глаза и взглянула на него. В её глазах стояли слёзы. - Но у героя все тело доспех покрывал меднокровный, Пышный, который похитил он, мощь одолевши Патрокла. Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани Часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна: Там, налетевши, копьём Ахиллес поразил Приамида… [3] Фортепиано затихло, в комнате вновь стало тихо. На дрожащих ногах Люси поднялась и посмотрела на инспектора Вейдмана. Он всё также сидел с нечитаемым лицом. Как будто то, что сейчас произошло, абсолютно его не удивило. - Почему вы не покажете мне его тело? – на грани истерики спросила Лу. - Я не задал вам ещё пару вопросов, - меланхолично ответил инспектор. - Мне плевать на ваши долбаные пару вопросов! – крикнула Люси и взглянула на белоснежную дверь, которая вела в кабинет её гражданского мужа. – Это он? Где его тело? - В вашей спальней комнате, - коротко ответил он. Миг, и Люси уже бежит к лестнице, чтобы быстрее увидеть тело того, кто два года обнимал её. Лица проходящих мимо полицейских были смазаны, как будто их и не существовало в реальности. Наконец, достигнув их комнаты, Лу на миг остановилась и, судорожно вдохнув, сделала шаг в комнату. - Тит, нет… - прошептала Люси. Её лицо выглядело так, будто она боролась с каким-то чувством. В комнате стояли пара экспертов, но девушка видела их нечётко. Всё немного плыло в её глазах. А голоса становились то громче, то тише, как будто кто-то не мог определиться с громкостью в колонках. Но что было самое главное, так это то, что её Тит мёртв. На нём были классические чёрные брюки, пиджак валялся где-то в стороне, а белая рубашка была полностью раскрыта, выставляя напоказ весь ужас. Всё их постельное бельё голубого оттенка теперь превратилось в кровавое море, в котором можно утонуть. Тит лежал с распростертыми в стороны руками, его бледное лицо было почти безмятежным, чёрные кучерявые волосы спутались, но широко раскрытые зеленые глаза смотрели в потолок с удивлением. Или ужасом. Или чем-то похожим. На шее виднелась широкая кровавая полоса. Там лишь, где выю ключи с раменами связуют, гортани часть обнажалася, место, где гибель душе неизбежна… Люси ухватилась руками за дверной косяк. Ноги не слушались. Её взгляд опустился чуть ниже. Грудная клетка была полностью раскрыта. Кто-то потрудился сломать ребра, чтобы что-то вынуть. Скосив взгляд на пол, Лу заметила кровавый след, который вел к комоду. Их фотографии и статуэтки были разбросаны, некоторые валялись на полу. А на самом комоде стояла белоснежная тарелка, на которой был порезан кусок мяса и короткая записка «Приятного аппетита». - Люси, не смотри, - умоляюще прошептала Клара, которая всё это время следовала за своей подругой, и прикоснулась рукой к её плечу. И тут до Лу дошло. На тарелке сердце Тита. Люси крепко сжала челюсти, её взгляд вновь вернулся к телу мужа и в следующий миг каждый, кто находился в доме, застыл от ужасающего пронзительного вопля, который заставлял кровь застыть. Казалось, он проникал под кожу, отпечатывался в головном мозге, чтобы каждый, кто слышал это, каждый раз просыпался в холодном поту от этого душераздирающего крика. ____________________________ *Carmen horrendum — лат. «песнь, наводящая ужас» [1]героиня детектива Джейн Кейси "Пропавшие". В книге мать сошла с ума из-за того, что её сын пропал. И все последующие года она ненавидела свою дочь, потому что думала, что её дочь, Сара Финч, что-то знала о пропаже. [2]Abel Korzeniowski – Evgeni's Waltz [3]строки из поэмы Гомера "Илиада", убийство Гектора