Киндер

Гостиная буквально полностью утопает в нежно голубом цвете, позволяя лишь изредка желтым бликам вклиниваться в интерьер этой огромной комнаты. Мебель, сделанная под старину, является еще одним показателем идеального вкуса хозяина этого дома или дизайнера, что так внимательно подошел к своему проекту и мастерски его оформил. В воздухе витает резкий, но такой приятный запах лилий, мирно лежащих на одном из подоконников, закреплявших всю эту идиллию. Все кажется таким дорогим и неприкасаемым, что я боюсь даже пошевелиться, дабы случайно не разрушить эту композицию своей неуклюжестью. Жалобное мяуканье Малфоя разносится эхом на весь первый этаж, а его тихое скрежетание по металлической клетке и вовсе приводит в бешенство. Я злобно кошусь на кота, и тот, кажется, понимает, что сейчас лучше молчать, и послушно забивается в дальний угол своего домика. - Мисс, - теплая ладошка невзначай касается моего плеча, и я вздрагиваю, резко разворачиваясь на девяносто градусов, - Вы не желаете чего-нибудь выпить? - Что? – наверное, со стороны я похожу на Маугли - дикую невежду, увидевшую впервые перед собой горничною. - Напитки, - рыжеволосая женщина растягивает свои губы в обаятельной улыбке, - Чай, кофе, может, сок? Глупо, словно копия одной из кукол, стоящих на полках детских магазинов, я хлопаю глазами, пытаясь выдавить из себя хоть одно слово. Не думала, что простой вопрос может создать такой ступор, больше походящий на паралич. Чешу затылок и, наконец, выдавливаю из себя: - Сок, пожалуйста, - женщина положительно кивает и удаляется в сторону холодильника. Ей хватает ровно десяти минут, чтобы расправиться с дребезжащей соковыжималкой, и вот, средний по величине бокал почти до краев наполнен только что выжатым ароматным напитком. Не успеваю даже прикоснуться к стеклянному бокалу, как из своей реальности меня жестко выдирает слегка грубый мужской голос, раздававшийся всего в нескольких метрах от моей персоны. Тяжелые шаги приближаются все ближе и ближе, а я продолжаю сверлить дырку в полу, которая как раз бы пригодилась для моего фееричного полета в нее, потому что вся уверенность, идущая со мной рука об руку всю жизнь, растворяется в воздухе, лопаясь на тысячи маленьких пузырьков. - Мне сказали, что Вы спрашивали меня. Простите, мы разве знакомы? Голос, принадлежащий одному из самых дорогих людей в жизни, заставляет вжаться в пол, но я перебарываю свою трусость и разворачиваюсь. Улыбающийся парень, смотревший на меня с потрепанной фотографии девяностых, кажется, и вовсе не изменился, разве что в некоторых местах появились морщины. Карие глаза по-прежнему пылают уверенностью, пухлые губы слегка заостренной формы зафиксированы в легкой улыбке, волевой подбородок стремится ввысь. Что-что обычно говорят в таких ситуациях герои мыльных опер, по которым так сходят с ума почти все домохозяйки? Как назло, голову посещает только бред, не имеющий никакого отношения к этой ситуации, а коронные фразы, проговариваемые ни одну сотню раз актерами, испаряются также как и уверенность – быстро и безвозвратно. Том задумчиво хмурит брови: - Мне кажется, я мог видеть Вас где-то раньше. Как Ваше имя? – прожигающий насквозь взгляд блуждает по всему телу: начиная от головы и заканчивая пальцами ног. - Мое имя Рейчел, и да, мы действительно виделись раньше, - жадно глотаю теплый воздух, желая раствориться в нем, и стать вовсе невидимой, чем объяснять то, что сейчас предстоит, - Это было семнадцать лет назад. Числительное как молот ударяет по нервам обоих, попутно сотрясая в комнате весь кислород. Из клетки с животным в очередной раз доносится не слишком приветливое «мяу», и я вспоминаю про главную, так скажем, улику, по которой Том должен понять, что я есть я, а никто иной, пришедший с улицы. Добытая кровью и потом фотография хранится в одном из чемоданов, завернутая в тысяча и один пакет для пущей безопасности, на случай, если найдется тот, кто попробует украсть сей раритет. В комнате повисает неловкое молчание, и, по всей видимости, именно мне придется разрушить его, вручая новоиспеченному папаше привет из далеких девяностых. Том усаживается на ближайшее кресло и с осторожностью берет фотографию из моих рук. Вправо, влево, вниз, вверх – кажется, что этот маленький кусочек бумаги испытал то, что обычно испытывают люди, прыгая с парашюта ради дозы адреналина. Старший Каулитц пытливо пытается разглядеть на фото что-то важное, но что? Только увидев этот снимок, он должен был понять все моментально, а вместо этого он проваливается в воспоминания бурной молодости. - Как давно это было, - улыбка, присутствующая в самом начале разговора, сошла на нет, а маленький клочок прошлого вновь вернулся своему хозяину – то есть мне, - Рейчел, ты вылитая копия своей матери, - едва ли не переходя на шепот, Том протягивает мне снимок и пытается вновь улыбнуться, но эта игра дается ему не особо, - Маленькая такая копия. Я жутко перед тобой виноват, Рей, это по моей вине ты всю жизнь прожила без отца. Муки совести всегда казались мне самыми сильными. Я много раз представляла себе эту встречу, этот разговор и оправдание одного из родителей. Думала, что молча выслушаю душевное терзание и рассмеюсь в лицо, показывая свою гордость, свою уверенность в завтрашнем дне и самостоятельность. - И без матери тоже. - Что ты сказала? - Я жила без матери. Она кинула меня, сбежала в другую страну, лишь бы не брать на себя ответственность за чужую жизнь, также как и ты, - последние слова фразы задевают Тома, и он кривится, - Да ладно тебе, брось. У вас явно были дела поважнее. - Ты сердишься на меня? – теперь пришло время отца сверлить дырку в дорогом ламинате и выстукивать нервную дробь по коленке. Сержусь? Да я самый счастливый человек на этом свете. Некоторые люди и вовсе не знают, кто их родители. Другие же до своего совершеннолетия находятся в детском приюте, не зная абсолютно никаких радостей. И, каждый раз, когда они видят новую пару, пришедшую за ребенком, то искренне надеются, что когда-нибудь будет и на их улице праздник, когда-нибудь и за ними придут новые мама и папа. У меня же имеются родители, пусть у них в голове ветер, но все же они живы. - Нет, ни капли, если хочешь знать. Я искала с тобой связь всю свою сознательную жизнь, и теперь, когда эти поиски позади, и я нашла, что так долго искала, как я могу сердиться на тебя? Я даже нашла в Нью-Йорке школу, чтобы быть поближе к тебе, и чтобы ничего не смогло затруднить наше общение, ты же не против? - Скорее ты должна быть против, что такой человек, как я, будет находиться с тобой на одной территории, после всего того, что было, а, точнее, не было у тебя в свое время, - Том флегматично пожимает плечами, а его улыбка вновь возвращается на место, - Слушай, это, наверное, ужасно, но я совершенно не знаю, как обращаться с детьми. Вот ты уже около двадцати минут в этом доме, а у меня даже в голове не возникает мысль, что ты очень устала после долгого перелета и тебя нужно покормить. - Ты решил выполнить все свои обязанности за один день? Следующие полчаса проходят под любопытные вопросы Тома. Кажется, его интересует все, что когда-то случалось в моей жизни, за тот продолжительный срок, когда его не было рядом: хобби, парни, друзья, планы на будущее – и это только малая часть его допроса. Больше чем уверена, что он спрашивает про все это чисто из вежливости, чтобы не показать себя черствым сухарем, бросившим в свое время все, и уехавшим в другой город за лучшей жизнью, нежели из собственного интереса. Как удается узнать мне, его жизнь также круто поменялась в этом новом пристанище – хорошее образование сыграло свою роль, и вот, теперь он является владельцем одной из самых прибыльных компаний. Даже в голове не укладывается, что этот горе-рокер в прошлом, теперь солидный человек с большими амбициями. Уже привычную тишину комнаты нарушает неприятное цоканье каблуков, доносящееся со второго этажа дома, мерзкое, точно по стеклу провели пенопластом; с каждой секундой оно становится все громче. Девушка, встретившая меня у порога дома, теперь стояла в нескольких метрах от нас и пристально вглядывалась во что-то невидимое. Блестящее расклешенное фиолетовое платье струилось по фигуре, давая переливам солнца сделать ее еще идеальнее, чем она есть на самом деле. Черные туфли на танкетке визуально делали девушку выше, а красные волосы, еле доходящие до плеч, закрепляли этот образ, добавляя ему некую перчинку. - Рия, познакомься, это - моя дочь. - Твоя кто? – удивленная гримаса девушки, чьи волосы так напоминали Ариель из детского мультика про русалочку, надвигается на лицо со скоростью света, - Я не ослышалась? Ты сказал, что она твоя дочь? - Нет, у тебя абсолютный слух, и Рейчел действительно приходится мне дочерью. Она долго время жила в Лондоне, а сейчас хочет переехать в Нью-Йорк из-за учебы. А что тебя так удивляет? Красноволосая барышня тяжело вдыхает: - Хотя бы то, что я узнаю последняя о твоем кровном родстве с этой девчонкой, которая, кстати говоря, на тебя совершенно не похожа. Ты вообще уверен, что она та, за кого себя пытается выдать? Почему-то мне отчетливо слышится змеиное шипение вместе когда-то сладкого голоска. Словно, сказочная героиня под действием волшебства превращается в злобную Горгону, не имеющую ничего кроме любви к себе. - А вдруг она аферистка, которую ищет полиция, а может она вообще воровка со стажем, которая прознала про твои денежки, а теперь пытается притвориться твоим отпрыском, - снова змеиное шипение заполняет всю комнату, - У нее имеются хоть какие-нибудь документы, доказывающие ее личность кроме пустых ничего не значащих слов? Ей определенно нужно быть Шерлоком Холмсом. С такой интуицией и чуйкой ее возьмут в любое отделение полиции, а вместо того, чтобы расследовать важные дела, она только и занимается как раскрытием моей личности. - Если ты сейчас же не угомонишь свой пыл, то я немедленно заблокирую все твои кредитки, - голос Тома становится более грубым, злым, словно он пытается показать свою власть над этой женщиной, и та, кажется, утихает, злобно задрав нос вверх и, скривив недовольную гримасу, показательно уходит прочь, - Не обращай на нее никакого внимания – побесится и перестанет, а я пока подумаю, какую комнату можно освободить на втором этаже, чтобы в ней смогло поместиться все это добро, - отец кивает подбородком в сторону нескольких чемоданов и переноски для животного, - И да, кота выпусти, а то еще немного и он перестанет подавать признаки жизни. Нам же не нужны несчастные случаи в первый же день? Когда Том удаляется на второй этаж, громыхая тяжелыми подошвами по лестнице, на секунду кажется, что в комнате вновь наступает тишина. Рыжеволосая женщина еле слышно копошится на кухне в поисках очередного ингредиента для салата. Просторная тарелка постепенно наполняется маленькими кусочками всевозможных фруктов, заправленных лимонным соком для остроты вкуса. - Кира, я же сто раз тебе говорила, что у меня аллергия на орехи, - злобное рычании Рии раздается вновь, когда эта милая дородная женщина сталкивается с ней в проходе, - Повторяю в сто первый: у меня аллергия на эту дрянь, и если ты добавишь их еще раз мне в еду, то вылетишь отсюда раньше, чем скажешь «ой». Что за идиотка! Почти до краев наполненная тарелка летит вниз, разбиваясь об пол на тысячи кусочков, разлетающихся незамысловатым пазлом на фоне черного мрамора. Рыжеволосая Кира внимательно смотрит на Рию, когда та направляется к двери, ведущей на задний двор, а как только теряет ее из виду, всхлипывает, бросаясь собирать осколки посуды. Кипельно белый фартук, повязанный поверх строгой формы темного цвета, теперь украшают разводы туши вперемешку с дорожками слез, медленно стекающими по одежде. - Кира, пожалуйста, не плачьте, - даже не знаю, какое чувство сейчас правит моим мозгом: сострадание к совершенно невиновному человеку или злость к этой содержанке, возомнившей себя королевой, - Она не достойна в этом доме абсолютно ничего, и уж тем более она не заслужила, чтобы из-за нее плакали хорошие люди. - Спасибо, Рейчел. Вас, кажется, так зовут, верно? Пойдемте, я покажу комнату, где вы будете жить. Мне требуется около часа, чтобы все вещи, собранные в три чемодана, почуяли запах свободы, а затем снова были заперты, только уже в более просторном и светлом месте. Из панорамных окон, размер которых был чуть меньше меня, виднеется задний двор, заполненный почти по всему периметру декоративными цветами и разными по форме кустарниками. Из приоткрытой двери шлейфом тянется слабый ветерок. Обернувшись, я обнаруживаю на пороге краснаволосую бестию. - Если ты думаешь, что тебе здесь безумно рады, то жутко ошибаешься. Том очень добрый и пунктуальный человек, именно поэтому он разрешил тебе пожить здесь некоторое время. От меня таких жертв ты можешь не ждать, кстати, на радушный прием тоже не особо рассчитывай.