Чаша Илии

__________

1941

__________

(Питер)

      Они проснулись в то утро, совершенно не подозревая, что будут отброшены обратно во времени. Они вернулись немного позже той игры в крикет, из-за которой оказались в платяном шкафу. Обратно, к шепоту войны в радиоприемниках и шуму дождя по стеклу в освинцованных рамах. Как ни странно, это и было будущее. Будущее, которое они могли бы предсказать тем солнечным днем. Раньше. — О, вот и вы! Что вы все делали в этом шкафу? В шкафу? Но… Воспоминания длинною в жизнь встали на свои места. И Питер не смог сдержать улыбки.  — Вы не поверите, если мы вам расскажем, сэр. Седые косматые брови взметнулись на лоб, в глазах зажглись озорные огоньки. Мяч для крикета по дуге полетел в сторону четверых детей, распластавшихся на пыльном полу, и ярко мелькнул в льющихся из окон лучах солнца. — А вы попробуйте! Они так и сделали, вспоминал Питер. Рассказали историю настолько сказочную, чтобы та была правдивой — и в ответ услышали такую же удивительную. Он оперся подбородком на руку, задумчиво уставившись в окно. Дождь, снова. Люси и Эдмунд уже чуть ли на стены не лезли от скуки, и даже спокойствие терпеливой Сьюзан было вымученным. Полчаса назад они разошлись по разным углам комнаты, нуждаясь в близости, сложившейся за последние 15 лет, но опасаясь, что из-за тесноты их общая раздражительность выльется в настоящую ссору. Питер отвернулся от вида промокших окрестностей за окном и обвел взглядом брата и сестер. Костяшки пальцев Эда побелели, губы Люси поджаты тонкой линией. Он поймал взгляд Сьюзан.  — Выключи эту штуку, будь добр. Голос диктора прервался посреди очередной сводки. Воздушный налет на Лондон. Мама. А их не было рядом. Но пребывание в незнании насчет всего этого не значит, что ничего не происходит, одернул он себя, пересаживаясь на подлокотник кресла, чтобы было легче одновременно наблюдать за комнатой и видом из окна. Это просто значит, что Лу и Эд могут спать без кошмаров. Но несмотря ни на что, он все выдержит, и постарается слушать радио, когда их не будет рядом. Все равно это не та война, в которой я смогу что-либо сделать. В Нарнии с этим было все по-другому. Здесь же было мало нужды в искусстве обращения с мечом и в доспехах, ведь существовали более эффективные способы подарить смерть. Но как только комната погрузилась в уютную тишину, напряжение в плечах Эда исчезло, и он заметно расслабился. Питер улыбнулся. Странно, они так легко смогли принять тот факт, что снова стали детьми. Даже несмотря на то, что они очень повзрослели в Нарнии. Но, в конце концов, то было всего лишь тело.  — Помните дождь в Кэр-Паравале? — спросила Люси. Из них всех ее преображение из взрослой девушки в маленькую девочку было самым разительным. Волосы стали короче, чем в прошлые годы. Они всегда были такими, Питер напомнил себе. Здесь. — Ласковый и чистый, даже когда он смывал все в море.  — Не такой, как здесь, — согласился Эдмунд. В нем Питер тоже не мог не заметить изменение. Телосложение и мускулы, которыми он обладал в расцвете сил, сейчас были только в перспективе, но его удивительно глубокие темные глаза до сих пор были полны понимания, чуткости и сострадания. — Здесь он совершенно тоскливый.  — Он скоро пройдет, — пожала плечами Сьюзан. — Если повезет, завтра все будет прекрасно.  — Но нам нечего делать сегодня! — надулась Люси. Питер широко улыбнулся.

(Люси)

И вот все, что у нее осталось: - Три белые пуговицы. - Серебряное яблоко. - Маслобойка - Что-то, что ты никогда не видела раньше. Люси разобрала аккуратный почерк Сьюзан, и ее маленький носик сморщился в замешательстве. Старшая сестра всегда была практичной. Где, во имя Аслана, мне найти серебряное яблоко? Сью видела его где-то, раз поместила в список. А что касается «что-то, что ты никогда не видела раньше», то такого вокруг было навалом. Вопрос в том, чего именно… Жонглируя кривой вилкой и томиком «Больших надежд», Люси потянулась к дверной ручке, в последний раз оглядывая кухню. Здесь она была гораздо больше, чем дома. Шкафчики, электрическая плита, даже… — Ой! Она раскрыла рот, глядя на упавшего брата и кучу различных предметов, рассыпанных по полу.  — Эдмунд? — Лу. — Он потер голову, взлохмачивая темные волосы, и поморщился. Ее щеки загорелись, и она опустилась на колени на прохладный сланцевый пол, чтобы помочь брату.  — Прости, Эд, я не услышала, что ты идешь…  — Все нормально, — он улыбнулся, и она протянула ему красную подушечку для иголок.  — Чей у тебя список?  — Питера, — проворчал Эдмунд раздраженно, окидывая взглядом пол. Он засунул руку под кухонный стол и вытащил авторучку, хмурясь при виде отсутствующего пера. — Хотя я вообще без понятия, где найти серебряное яблоко. Лицо Люси вытянулось. — Ой, Лу, неужели…  — Список Сьюзан, — сказала она угрюмо, меняясь листками с Эдмундом. Некоторое время Эдмунд изучал список, и она увидела, как в его глазах зажглись знакомые огоньки.  — Не хочешь объединиться со мной? Что скажешь?  — А так можно? — спросила она с энтузиазмом, мгновенно придя в восторг от плана. Ее брат широко улыбнулся, и она могла разглядеть частичку Эдмунда Справедливого в его лице, ясную как день.  — Почему бы и нет. У нас не может быть одного и того же предмета, и будет нечестно, если один из нас проиграет из-за этого.  — Мне кажется, Питер и Сьюзан сами не знали, что поместили в свои списки одну и ту же вещь, — немедленно заступилась за старших брата и сестру Люси. Некоторое время Эдмунд молчал, оглядывая коридор, чтобы удостовериться, что они не попадутся на глаза Макриди. — Нет, скорее всего это совпадение, — ответил он, прочитав список еще раз. — Ты нашла маслобойку?  — Я думала, что она наверняка будет на кухне, — вздохнула Люси.  — Не волнуйся, Лу, уверен, мы ее найдем, — улыбнулся Эдмунд.  — А серебряное яблоко? — это было самое сложное. Она сто лет его искала, и те яблоки, которые она нашла, были кислыми и зелеными. Эдмунд нахмурил лоб, темные глаза стали задумчивыми. Годы опыта научили ее, что лучше всего оставить Эдмунда в покое и не говорить ни слова, пока он думает. В то время как Питер был удивительно проницательным и мог уловить несказанное, Эдмунд рассуждал логически, больше полагаясь на недвусмысленные действия, и был таким же утонченным и изящным, как удар по голове. И сейчас он размышлял и тихо бормотал себе под нос:  — Ни ты, ни я не видели это, в отличие от Питера и Сьюзан. Значит, они были где-то в этом особняке, где мы не были. Она перехватила поудобнее свою ношу, хмурясь из-за выпадывающей вилки. Если учесть, что вероятность добровольного разлучения братьев и сестер в последние дни почти приблизилась к нулю, то это значит…  — Это было до Нарнии. Но что же это за место, где они были, а мы нет? — Эдмунд, глубоко задумавшись, закусил губу. Непрошеное воспоминание пришло к ней, как она обернула руки вокруг красного халата, уткнувшись заплаканным лицом в мягкость бархата.  — Профессор! — выпалила она. Он хотел поговорить с Сьюзан и Питером в своем кабинете, в ту ужасную ночь.  — Кабинет профессора, — обрадованно согласился Эдмунд. А потом замялся. — Они хотят, чтобы мы взяли что-то оттуда? Люси помотала головой, хотя тоже, как и брат, почувствовала приступ неловкости и неуверенности. Они не хотели этого, скорее всего.  — Мы должны всего лишь найти предметы из списка, — указала она. — Сомневаюсь, что смогу унести маслобойку без посторонней помощи. Люси ниже ее и легче, сейчас. Ее брат прогудел что-то, соглашаясь.  — Нам еще нужно будет вернуть ее на место. Люси засмеялась. Эдмунд всегда был таким практичным. Он широко улыбнулся, хитро подмигивая.

(Сьюзан)

Она всмотрелась в свой список, изо всех сил стараясь разобрать каракули, которые Эдмунд считал почерком. Годы практики в каллиграфии были откинуты в взволнованной спешке. Но если это была «а» вместо «о» и «к», а не «с»… Если поднести поближе к глазам и наклонить голову вот так, и чуть-чуть прищуриться… Не кровавый насос. Красный носок? Да, наверно так. Она надеялась. Ну, если и был шанс найти красный носок, то точно не здесь, в холле особняка. Наверху? Скорее всего он был все еще в чемодане ее брата, если ей вообще повезет. Артефакты, украшающие стены поймали ее взгляд, и Сьюзан ничего не могла с собой поделать, но задержалась. Однако, если она не поторопится, то вообще не сможет победить Питера или даже Люси. О, смотри-ка! Ее пальцы непроизвольно поднялись, чтобы провести по носу скульптуры, но она машинально одернула руку. Нельзя трогать старинные предметы! Сьюзан поджала губы, вспоминая возмущенный возглас Макриди. Ей на самом деле пора идти… Когда она уходила из зала, ее рука замерла на дверной ручке. Голубые глаза расширились от радостного удивления.  — Аххх…

(Эдмунд)

 — И одна маслобойка! Мимолетная улыбка Питера, успокаивающая, как солнечный зайчик. Их брат совсем не удивлен тому, что они с Лу объединились, как и не удивлен был найти Сьюзан в библиотеке профессора и с трудом вырвать ее оттуда. Старшая сестра отыскала только два предмета из десяти в списке из-за того, что она провела последний час в библиотеке, зарывшись носом в пыльные и полные слов книги. Только Сью может полностью погрузиться в книги. Она никогда не охладевала к ним, даже когда долг и обязанности правления становились мрачными и тяжелыми. Эдмунд в последний раз взглянул на ярко разукрашенную маслобойку. Это место было похоже на музей, удивительно причудливый в куче разных вещей, нагроможденных в каждом углу. Хотя, без сомнения, была какая-то понятная система. Понятная только профессору. Его отвлекло урчание в животе, и он прочистил горло.  — Что на обед?  — Снова голоден, Эд? Он улыбнулся Люси:  — Всегда!  — Уже почти час, — заметила Сьюзан, идя по пятам за младшими. — Макриди будет на кухне. Да, им могут надоесть постоянные суп и сэндвичи, но это было лучше, чем военные пайки в Лондоне. Как бы долго они здесь не находились, рано или поздно даже в огороде, за которым ухаживала Макриди, могут кончиться овощи. Они были бы счастливы питаться хотя бы так в Финчли. Но он не хотел думать об этом. Нарния была совсем рядом, там, стоит только выйти за дверь. Даже если эта дверь была навсегда закрыта. Он учился жить с этим, учился жить без нее. Профессор даже и не останавливал их от попыток вернуться обратно. Просто каждый раз, когда они залезали в шкаф, они натыкались на сплошную дубовую стенку. А прошла всего лишь неделя. Кто хоть день правил Нарнией, тот навсегда Король или Королева. Он будет помнить это, и он знал, что его семья тоже. Они всегда рядом. Всегда были и всегда будут. Он жил со своими поступками и решениями, плохими и хорошими, и сейчас редко нуждался в старых воспоминаниях их прихода в Нарнию.  — Задумался, Эд? Питер, немного сбавивший шаг, чтобы идти наравне с ним. Его руки были удобно сложены в карманах, но он выглядел необыкновенно старше, чем тринадцатилетний мальчишка, которого помнил Эдмунд, несмотря на свои юные округлые черты.  — О доме, — он криво улыбнулся и увидел понимание в лице Верховного Короля.  — Мы вернемся. Обещание брата, полное уверенности, зажгло яркую улыбку на лице Эдмунда.  — Я знаю.  — Обед! Зов Макриди прервал удобное молчание между ними, и Эдмунд не сдержался:  — Наперегонки!

(Миссис Макриди)

Дети. Хм. Она протерла руки влажным полотенцем, прежде чем погрузить их в мягкое тесто. Да, профессор был очень добр. Господь знает, она бы так не поступила, если бы это был ее дом. Но здесь было достаточно места, чтобы вместить их всех, и профессор хотел исполнить свой долг стране. Не было ничего благороднее в глазах Бога, чем забота о слабых. Но четверо? Финола замешивала тесто, всем своим весом опираясь на стол. Она была не против нескольких гостей в доме, у них ведь были свободные кровати. Но эти дети были такими… странными. Англичане до мозга костей, но это не объясняло всего. Она нахмурилась, ощупывая вязкую смесь. Слишком жидкое. Значит, еще горсть муки. Перед приездом детей Бетти и Маргарет занимались уборкой и перестановкой, готовя места для сна. Профессор был добрым человеком, дай Бог ему здоровья, но чаще всего он витал в облаках. За ним нужно было присматривать и заботиться, и девочки-служанки хорошо справлялись с содержанием особняка в порядке для туристических групп, которые все равно приходили, несмотря на войну. Но всегда было что-то, требующее именно ее внимания. И за последние несколько дней это были… дети. После той беспокойной ночи они утихомирились. Самый старший, наконец-то, взял на себя ответственность за свою семью, а младшие примирились с новой обстановкой. Было немного странно, что они так быстро угомонились, но она была этому только благодарна. Сегодня они были на улице, так как солнце выглянуло впервые за несколько дней. Даже она устала от тоскливого дождя. Давно уже пора солнцу снова показаться, ярко светить в серости дней минувших. Она не слышала визгов или грохота все утро. Финола облегченно вздохнула. Дети стали более осторожными после того случая с разбитым окном. Но длительное пребывание в помещении давило на них. Вчера, во время обеда, она была уверена, что младшая девочка свалится со стула, настолько сильно она вертелась. Сделанное замечание несколько улучшило ситуацию, хотя от постоянного мельтешения у Финолы закружилась голова. А потом она нашла потускневшую декоративную вилку с кривой ручкой в куче всякой всячины, которой точно не было на полу в зале тем утром. Нужно было догадаться, что отсутствие стуков и криков не означало, что они не замышляют что-то. Вилка была серебряной и старой — Финола хотела отполировать ее в течение нескольких месяцев, но сейчас из-за суеты это совсем вылетело из ее головы. Старшая девочка — Сьюзан, так ее звали? Финола никак не могла запомнить, хотя они были здесь почти две недели. Мальчиков было легче различить: старший со светлыми волосами и голубыми глазами, младший же был темненьким, с темно-каштановыми волосами, карими глазами и очень бледный. Питер и Эдмунд. И малышкой была самая младшая. «Лу», так ее называли братья и сестра. Финола даже не имела представления, что же это за имя такое. Оно казалось очень неуместным. Финола придала тесту круглую форму, ему оставалось только подняться. Она улыбнулась. Немного времени в чашке, покрытой влажным полотенцем, а затем в печь. Хлеб был гораздо проще, чем дети. Как бы ты ни пытался слепить из них что-нибудь годное, это никогда не заканчивалось так, как ожидалось, в отличие от выпечки. В результате могло получиться что-то совсем неузнаваемое. Но сегодня был слишком новый и прекрасный день для таких старых и неприятных воспоминаний. Она поставила тяжелую фарфоровую чашку на стол, отодвинув ее подальше от края. Будет готово в течение нескольких часов, и на ужин можно будет подавать свежий хлеб.  — … и потом я это, спросила их, как долго они будут гулять тама, и он ответил, дескать, весь день! С рассвета! Представляешь себе? Ливерпульский акцент, высокий и звонкий. Маргарет, милая девица. Рыжие кудри выглядывали из-под ее косынки, когда она трясла головой и глупо хихикала с Бетти. Немного пустоголовая. Но у Маргарет был любящий ее кавалер, а это было самым главным, по мнению Финолы.  — А что они делают там, в лесу? — Бетти была из Карлайла, гораздо ближе к особняку, чем ее подруга. Она была смуглее и более серьезной, хотя у девушек была и общая черта — они обе были крепкого телосложения. У самой Финолы родня была в городе Дамфрис. А приезжие дети жили дальше всех и потратили много времени, чтобы добраться сюда. Хотя никто не знал, в каких местах побывал профессор во многих своих путешествиях. Бог знает, может он объездил мир несколько раз.  — Весь день? Хихикающие девушки наконец-то ее заметили, и вскочили в быстром реверансе. — Да, мэм. Я это, спросила Питера, самого старшего, вот. Он попросил корзину, ну, такую корзину для еды, куда они положили свой обед, — ответила Маргарет.  — Когда это было? — рот Финолы сжался в тонкую линию. Они даже не спросили у нее разрешения, хотя она была рада, что дети не путались у нее под ногами. Маргарет побледнела.  — Этим утром, мэм. Финола подавила вздох — наверно, не нужно было быть такой строгой с девушкой. Может Бог и не наградил Маргарет умом, хотя бы таким, как у гуся, но сердце у девицы было на правильном месте.  — Спасибо, Маргарет. Возвращайтесь к работе, девочки. Пробормотав «да, мэм» и быстро кивнув головами в косынках, девицы в спешке скрылись, взмахнув юбками. Все же старший должен был дождаться и спросить разрешения. Ничего не произошло бы, если они немного задержались и поговорили с ней. Они уже миновали тот возраст, в котором пора начинать брать на себя ответственность за свои поступки. Зеленые глаза за толстыми линзами сузились. Она ведь отвечала за них перед их матерью, в конце концов. Экономка решительно кивнула. Она поговорит с детьми, когда они вернутся. Но теперь приготовление обеда займет в два раза меньше времени, так как осталось накормить лишь одного профессора. Слава Господу за небольшие блага.

(Люси)

 — Ну и кому в голову пришла эта потрясающая идея, а? — О, хватит ныть, Эдмунд! — Люси упрекнула брата, проскользнув мимо клочка земли с густой грязью. На самом деле было не так уж и мокро. По большей части. Ох, как ей не хватало ее высокого роста!  — Верховному Королю. И мы все последовали за ним, — напомнила ему Сьюзан, осторожно ступая вокруг места с влажной травой. Люси засмеялась. Эдмунд всегда брюзжал лишь для вида — в любое время он предпочитал свежий воздух помещению вне зависимости от погоды. Если только они не находились в Кэр-Паравале. Но там было столько интересных занятий… Она должна быть расстроенной, да. Но в отличие от Сьюзан, она не чувствовала, что лишилась чего-то. Она всегда будет хранить Нарнию внутри себя, спрятанную в том же месте, где была горячая надежда, что когда-нибудь они вернутся. А пока, это было еще одно приключение. — Ага, но посмотрите! Неужели нам нужно было выходить до рассвета?  — Если мы хотим куда-нибудь дойти, то да, — любезно ответил сам Верховный Король, изо всех сил пытаясь не улыбнуться.  — Но мы даже не знаем, куда идем! Люси повернулась, чтобы увидеть, как старший брат ответит на это возражение. Легкий толчок в момент наименьшего равновесия, и… — Эй! Сьюзан ласково покачала головой, и ветер развеял ее темные пряди. Питер громко рассмеялся. Эдмунд попытался огрызнуться, но весь эффект был подпорчен его лицом, растянувшемся в улыбке. Затем он хулигански усмехнулся, несмотря на то, что стоял по щиколотку в грязи,. Глаза Люси расширились, рука поднялась, накрывая рот. О, нет…  — Ты знаешь, что это значит, не так ли? Питер протянул руку, чтобы помочь Эдмунду выбраться из густой массы.  — Тебе придется отмывать ботинки целую неделю?  — Война! Верховный Король вскрикнул, когда Эдмунд Справедливый затащил его в лужу из темной мягкой грязи. Питер споткнулся, и Эдмунд ловко отскочил с траектории падения брата. Люси наблюдала, как громкие звуки удивления и хаоса утихли в лесу. Смех закипел внутри нее и прорвался наружу. Она не смогла сдержаться. Ох, столько грязи! Питер осторожно поднялся на ноги, его ухмылку сменила удрученная улыбка. Его левое колено было покрыто грязью, как и правая рука, которой он сумел поймать себя, чтобы не растянуться во весь рост в месиве.  — Не затруднит ли вас передать мне мой ботинок, пожалуйста? — очень вежливо попросил Эдмунд. Он всегда так делал. Особенно, когда что-то хотел. Питер, давясь от смеха, вытащил упомянутую вещь из засасывающей жижи. Сьюзан со вздохом фыркнула, двигаясь поближе, чтобы поддержать младшего брата. Мальчишке удалось полностью высвободиться из грязи, и он стоял, балансируя, на одной ноге на удивительно большом расстоянии от лужи.  — Спасибо, Сью. — Сильно качаясь из стороны в сторону и пытаясь не наступить на землю ногой в носке, Эдмунд благодарно оперся на плечо старшей сестры.  — Тебе помочь, Питер? — Люси подошла поближе. — Нет, оставайся на месте, Лу. Нет смысла еще одному из нас замараться. Некоторое время спустя старший брат смог освободиться и осторожно вышел из лужи.  — Сильно грязно? — спросил он с усмешкой. Люси кивнула, задыхаясь от смеха. Она неспешно окинула взглядом внешний вид брата и снова расхохоталась. Грязь не только покрыла его обувь и запятнала колено и руку, но также забрызгала его брюки и рубашку. Я не видела Питера таким растрепанным с… С того дня в Кэр-Паравале, где-то месяц назад. Она тогда решила, что дел во дворце было мало, поэтому она уговорила семью отменить прием при дворе на день и объявить выходной. Они бегали и резвились на побережье… Не месяц, напомнила она себе. Господи, было сложно не запутаться во всем этом! Время здесь отличалось от времени там. Так что пусть лучше она будет думать о том времени по-другому, как о нарнийском времени, например. Интересно, сколько там прошло после того, как мы ушли через шкаф… «Слезами горю не поможешь». Мама любила так приговаривать. Потерянного не воротишь. — Ты там в порядке, Эд? — Питер закончил вытирать руки мокрой травой, пучок которой он вырвал, чтобы очистить самые грязные участки одежды и обуви. — Ага. — Эдмунд последовал примеру старшего брата и стал немного чище. — Но серьезно, Питер, куда мы идем? — Лу, можешь вытащить карту из кармана моей рубашки? — Питер поднял вверх грязные и влажные руки.  — Карту? Она обменялась удивленным взглядом с Сьюзан — хотя почему, она и не знала. Питер, как правило, был добросовестным и всегда все продумывал наперед. Карта была тщательно прорисована, показывая особняк, земли вокруг и близлежащий лес — один из тех немногих, что сохранились после масштабных вырубок во время Индустриальной революции. Также эта карта показывала близкую границу с Шотландией. Очень близкую.  — Питер, мы в Шотландии? Люси взглянула вверх, удивленная тоном Сьюзан. Не нужно было приходить в ужас из-за этого. Они пересекали границы раньше… в Нарнии, напомнила она себе. Это совсем другое. Здесь они были всего лишь детьми, и у них вправду могут возникнуть проблемы из-за этого, даже несмотря на то, что на местности не было ограждений и указателей.  — Даже не знаю, — признал ее брат. — Я без понятия, насколько далеко мы зашли. Сама Люси не могла следить за расстоянием, меры длины, которыми она пользовалась в Нарнии, подходили для шагов взрослого человека. К тому же нарнийские меры не очень хорошо переводились в другие. Все равно Сьюзан лучше из них всех соображала в математике. — Ох, ну опять! Люси посмотрела на нее.  — Не расстраивайся, Сьюзан, — голубые глаза сестры — единственная общая черта с Питером — не хотели встречаться с взглядом Люси. — Все не так плохо.  — Мы должны вернуться. — Сьюзан снова беспокоилась, она иногда так делала. Самое худшее проявление этого качества у нее было тогда, когда они впервые попали в Нарнию. Братья и сестра смогли излечить ее от этой привычки, но даже ко времени появления белого оленя им не удалось избавиться от нее полностью.  — Мы даже не знаем, пересекли мы границу или нет, — указал Эдмунд. Сьюзан обычно прислушивалась к логике. — Полдень еще не наступил. Скорее всего мы и не пересекали ее.  — Даже если и так, нам нельзя здесь находиться. Люси прислонилась к пальто сестры и посмотрела на ее лицо. Почему Сьюзан была так напугана? Они же не нарушили закон или что-то типа того. Шотландия была частью Великобритании долгое время. Многие карты показывали границы лишь как знак уважения — прямо как границу с Одинокими Островами, которые были территорией Нарнии, хотя они находились далеко за ее пределами. Глаза Питера сузились, а затем смягчились.  — Если ты на самом деле хочешь повернуть назад, Сьюзан, то мы так и сделаем. Если это тебя очень расстраивает… О, нет! Но по выражению лица Питера, с которым он взглянул на остальных, было видно, что он уже все решил. И они последуют за ним. Они не могли не послушаться его.  — Пожалуйста, Сьюзан! — Люси сжала большую руку сестры. — Пожалуйста? Голубые глаза встретились с темно-зелеными, и Лу с надеждой улыбнулась Долгое время Сьюзан смотрела на братьев и сестру, а затем вздохнула. Люси, обнимающая ее, почувствовала, как ее тело расслабилось.  — Ладно. Но мне не кажется, что это хорошая идея.