Чаша Илии

__________

1993

__________

(Фадж)

 — Маглы? В Хогвартсе? Конечно же вы шутите, директор!  — Напротив, — весело ответил Дамблдор, сидя в большом кресле за письменным столом. Его кабинет был завален старинными эзотерическими безделушками, включая вечно пустующий насест возле стола. — Мне кажется, что их пребывание в школе окажет только благотворное влияние на учеников. Конечно, нужно делать скидку на возраст. Но директор был более чем… эксцентричным. Ведь зачем кому-то, у кого нет совы, ставить насест в своем кабинете? Фадж, немного сбитый с толку, прочистил горло.  — Ну и как, директор? Вы же не думаете, что они будут преподавать — ведь даже самые младшие ученики в Хогвартсе будут знать о нашем мире гораздо больше них! Эта идея просто нелепа. Члены попечительского совета школы этого не потерпят! Неужели Дамблдор думает, что я это позволю?  — За исключением программы по магловедению. Фадж замолчал. Он откинулся в своем кресле, закинув одну ногу на колено и сложив руки вместе.  — За исключением чего?  — Программы по магловедению. — Дамблдор улыбнулся. Фадж нахмурился.  — Не припоминаю, чтобы в Хогвартсе был такой предмет под названием «магловедение», когда я там учился.  — Ох, его ввели совсем недавно. К сожалению, преподавателей не хватает, и Хогвартс не может сравниться с Шармбатоном или даже с Дурмстрангом по качеству образования в этой области. И из-за сложившейся политической ситуации магловедение становится все более важным. Сложившейся политической ситуации?  — Что это значит? — резко спросил Фадж. Дамблдор, конечно, был старым и странным, но у него было влияние на других, да и люди любили его. Если он решит бороться за пост… Будет битва. И Корнелиус не был уверен, что он в ней победит.  — Когда наступают мирные времена, волшебницы и волшебники должны узнать как можно больше о тех, кто населяет эту планету вместе с ними. Наши заклинания защищают нас от любопытных маглов, но вам не кажется, что вместо этого мы должны попытаться изучить их лучше? Это были чертовски хорошие слова. Вряд ли Дамблдор будет возражать, если Фадж позаимствует их в следующем докладе о состоянии Министерства.  — Хм, ну да. Мы не можем позволить, чтобы в Хогвартсе были упущения в любых направлениях обучения. Мы не хотели бы отставать от Дурмстранга или Шармбатона. Британские волшебницы и волшебники хотят отправлять своих детей в наилучшую школу поблизости, а не в какую-то заграничную, Дамблдор!  — Конечно, министр.  — Вы сами сообщите членам попечительского совета о моем решении, не так ли? Все-таки министр не должен вмешиваться в дела Хогвартса, это была не его работа. Лучше оставить это директору, и пусть он сам разбирается с деталями.  — Конечно, министр. Отлично, отлично. Не может же британская школа отставать от какой-то академии на континенте! Это же позор!  — Ладно, Альбус. Приятно было увидеть тебя снова. Надеюсь, они приедут и обоснуются в школе до начала учебного года, — он встал и протянул руку. Дамблдор в ответ крепко пожал его пальцы.  — Конечно, Корнелиус.

(Мадам Хуч)

 — Наклонитесь немного вперед и коснитесь земли ногами! Отлично, теперь даже самая маленькая ученица стоит на траве. Еще один первый урок окончен, и в этом году никто пока ничего себе не сломал. Совсем неплохо. Роланда улыбнулась, чувствуя, как ветер взъерошил ее волосы.  — На сегодня все! — прокричала она, пытаясь перекрыть оживленный гул голосов. Один или двое учеников были немного зеленоватыми, но это ожидаемо. — Если у кого-нибудь есть вопросы или нужны дополнительные занятия, то приходите ко мне! Это был хороший день для полетов, погода стояла просто чудесная. Ей не нравилось учить детей во время дождя. Многое могло пойти не так из-за низкой видимости и холодных пальцев, которыми было очень трудно ухватиться за отполированное дерево. Плюс ко всему, ей нужно было поговорить с Дамблдором насчет новых метел. Не обязательно навороченных. Может быть удастся достать что-то из серии «Нимбус», так как их цена падает из-за выхода новой модели «Молнии».  — Мадам Хуч! Мадам Хуч! Один из маленьких когтевранцев показывал куда-то. Она повернулась, чтобы посмотреть на что именно, и ее ястребиные глаза сузились.  — Возвращайся в класс, Биксби.  — Но мадам Хуч, смотрите…  — Биксби! В класс! Уверена, что профессору Снейпу не понравится, если его ученики опоздают. Все его ученики, — добавила она. Она прекрасно понимала Северуса. Он был преподавателем предмета, который мог быть по-своему таким же опасным, как и полеты на метле. Дети должны научиться быть осторожными. Но сначала Биксби нужно научиться пунктуальности. Мальчик покраснел и побежал за своими однокурсниками. Обычно когтевранцы были очень хороши, но иногда уж слишком умные для собственно блага. Постоянно задают вопросы, поэтому их было непросто учить. Но по крайней мере они заставляли ее не так сильно волноваться во время уроков, в отличие от гриффиндорцев. Те ребята были слишком отчаянные и бесстрашные, особенно на первом занятии. Она подождала, пока все ученики скрылись в Хогвартсе, а после оседлала свою метлу и полетела на разведку. Обычно она никогда бы не оставила без присмотра двадцать метел, это было против всех ее инстинктов, касающихся безопасности, но… Как только она приблизилась к озеру, гигантский кальмар скрылся под водой. Испугался ее, наверное. Однако три человека, которые играли с ним, оставались совершенно невозмутимыми.  — Могу ли я узнать, что вы здесь делаете? — она накрыла одной рукой свою палочку, на всякий случай. Один из двоих мужчин выступил вперед, протягивая письмо.  — Мы получили сообщение от Альбуса Дамблдора. Мы бы хотели поговорить с ним. Она узнала зеленые чернила и почерк директора. Роланда внимательно рассматривала этого светловолосого мужчину, но любое выражение его лица было скрыто под аккуратной бородой. Женщина с темно-рыжими волосами улыбнулась ей, с ее рук каплями стекала вода после игры с кальмаром.  — Вы маглы? — их одежда говорила сама за себя, и не было видно ни палочек, ни мантий. Но в последнее время это ничего не значило, особенно если это касалось путешественников. Но ведь она не была чистокровной волшебницей, которые сознательно не интересовались маглами и были совершенно невежественны в этом вопросе, поэтому она заметила, что эта троица наблюдала за ее полетом на метле с большим интересом, чем это можно было ожидать от волшебников.  — Мы бы хотели поговорить с профессором Дамблдором, если это возможно, — встрял второй мужчина. Он был темноглазым и высоким, немного выше светловолосого. Она увидела, что у обоих мужчин была грязь на джинсах и треккинговых ботинках. Роланда приняла решение и коротко кивнула.  — Подождите здесь.

(Дамблдор)

 — Трое?  — Да, директор. Он задумчиво пожевал лимонный леденец.  — Не стоит беспокоиться, Роланда. Это я попросил их прийти сюда. Юная леди очень поможет Хагриду в этом году, а все они смогут поучаствовать в расширении программы по магловедению. И они смогут быть полезными для Хогвартса и в других областях. До сих пор не верю, что они ответили на мое письмо.  — Директор? Он лениво провел пальцем по бумагам, разбросанным по столу.  — Роланда, это большой шок для самых младших учеников перейти от жизни без магии к той жизни, где она является частью самого воздуха, которым они дышат. Помфри пару раз говорила, что им нужен кто-то, с которым можно будет просто поговорить. Один из этих молодых людей — специалист по делам трудных подростков в мире маглов. Он согласился поработать с нашими учениками.  — Понятно, директор. На самом деле это было не так. Но она поймет. Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс потянулся.  — У озера, говоришь?  — Да. Но Альбус… Он подмигнул ей.  — Все будет хорошо, Роланда. Не нужно волноваться. И мне кажется, что на лугу перед школой тебя ждут около двадцати метел. — Она никогда не разрешала ученикам прикасаться к метлам, если у них не было урока, пока они не перейдут на второй год. Она учила их ответственности и тому, чтобы они смотрели на метлу как на то, чем она являлась — как на инструмент, который может быть очень опасным, если им неправильно пользоваться. Ему и вправду повезло с персоналом. Все они были не только компетентны, но в то же время большинство из них были очень хороши в своем деле. Как Роланда и сказала, они ждали у озера. Юная леди щекотала щупальцу гигантского кальмара, а двое мужчин тихо разговаривали между собой, один из них теребил в руках траву.  — Добро пожаловать в Хогвартс! Рад снова вас видеть! Три удивленных взгляда немедленно обратились к нему.  — Профессор! Он засмеялся, обняв бросившуюся ему в руки восторженную юную девушку.  — Люси, дорогая. Как дела?  — Отлично, — бодро ответила она, оглядывая его своими темными глазами. — А я ожидала увидеть вас в лучшем состоянии. Директор выдавил из себя смешок, все еще удивленный тем, как мало она изменилась.  — Время может быть и относится к волшебникам добрее, чем к маглам, но мы все равно стареем. За этим последовал звонкий смех.  — «Непредвиденный побочный эффект», по словам моего одного знакомого, — продолжил он. Темноволосый мужчина, ранее удобно расположившийся на траве, встал.  — Отлично выглядите. Улыбка для этого серьезного молодого человека.  — Спасибо. А как ты? Эдмунд засмеялся.  — Лучше не бывает! И Альбус с легкостью в это поверил.  — Питер. Светловолосый мужчина крепко пожал ему руку, и Альбус с удивлением заметил, что младший брат обогнал того в росте.  — Спасибо за приглашение. Дамблдор кивнул.  — Да. Нам о многом нужно поговорить. — Он внимательно оглядел этих молодых людей. О многом, это да.  — И даже о большем, чем мне казалось тогда, когда я начал ваши поиски. Он замолчал.  — Сьюзан? Скорбь, на всех трех лицах.  — Понятно.  — Нет, — ответил Питер, справившись с болью. Возможно, они и изменились в лице и росте, но все равно остались такими же детьми (были ли они ими тогда?), которых он встретил более 50 лет назад. — Это не то, что вы думаете.  — Тогда нам о многом нужно рассказать друг другу. Несколько минут спустя, когда они сидели в его кабинете, он предложил им всем лимонные леденцы. Голубые глаза осматривали комнату и остановились на нем.  — Диппет?  — Он скончался вскоре после того, как вы познакомились с ним, — тихо сказал Дамблдор. — И я занимаю должность директора уже 38 лет. Тишина. Портреты на стенах с жадным интересом разглядывали гостей, ну, по крайней мере те, что не храпели.  — Сьюзан в Америке, — весело сказала Люси. — Она стала заниматься наукой, получила докторскую степень по биологии. Изучает прогерию или синдром Хатчисона-Гилфорда.  — А? — он, может быть, и считается одним из самых эрудированных в разных областях волшебником, но медицина никогда не была его сильной стороной. Особенно медицина маглов.  — Геронтология, — мягко объяснил Эдмунд. — Преждевременное старение, если быть точным.  — Ох. — Это объясняло… очень многое. И вы все ужасно по ней скучаете, не так ли?  — Я понял из вашего письма, что этот Волдеморт действует в Великобритании. Альбус посмотрел на Питера. За 50 лет появились невидимые изменения. Ты всегда выражал свои чувства ярче всех. Но я никогда не видел тебя в тронном зале перед подданными.  — Да, пока. У него есть последователи, и их число растет. Но в Америке Сьюзан должна быть в безопасности, да.  — Пока? — беспокойство Эдмунда было ощутимым, хотя бы по тому, что осталось несказанным. Он мог видеть неловкость и напряжение между ними, которая была не только от физической отдаленности. Возможно, это связано с профессией, которую она выбрала. Сьюзан, Сьюзан…  — Кто такой Волдеморт? Он встретился взглядом с Питером и попытался не улыбнуться. В глазах мужчины была знакомая решимость.  — Он — бедствие нашего мира, Гриндевальд нового поколения. — И как же объяснить весь ужас и боль? — Он хочет контролировать волшебный мир с помощью убийств и уничтожения маглорожденных, с помощью убийств таких, как вы. Он увидел, как глаза Питера потемнели при звуке этого слова. Сожаления были напрасны… но он ничего не мог с собой поделать, и ему было жаль, что они были втянуты в кошмары мира, к которому не принадлежали. Все они.  — Если он добьется успеха, то он погрузит мир во тьму.  — Но кто он, Дамблдор? И директор наконец-то понял, как обычный ребенок командовал армиями, правил в качестве Верховного Короля, а также заботился о своей семье. Дамблдор вздохнул. Он правда не хотел этого делать.  — Когда вы познакомились с ним, его звали Том Марволо Реддл.