Чаша Илии

__________

1941

__________

(Сьюзан)

Она так и знала, что он найдет ее. Оконное стекло прогрелось лучами утреннего солнца, при каждом вдохе и выдохе в воздухе плясали пылинки. Сразу же после завтрака братья и сестренка с радостными воплями исчезли на улице. Сьюзан взглянула на солнце, почему-то казавшееся тусклее, чем дома, и неуютно поежилась. Все равно она планировала дочитать книгу. Обычно именно Питер искал ее по всему особняку. Иногда в Эдмунде и Люси тоже просыпалось любопытство, но ведь это она должна была присматривать за ними, а не наоборот. Она уже давно научилась прятаться, чтобы они не смогли ее найти. Но все же ей никогда не удавалось перехитрить Питера. С помощью интуиции или чистого упрямства, он рано или поздно приходил к ней. Почему он всегда знает, где меня искать? В глубине душе ее утешало знание, что на Земле не было такого места, где бы старший брат не нашел ее. Как бы далеко она не уходила. Так что когда дверь в пустую комнату распахнулась, она просто подняла глаза со страниц книги, с которой свернулась на диване у окна.  — А вот и ты. Нельзя было не заметить облегчение, промелькнувшее на его слишком юном лице. Сьюзан укололо чувство вины, и она закрыла книгу, положив палец между страниц вместо закладки.  — Питер, не нужно беспокоиться. — Но, наверное, ты всегда будешь беспокоиться. Это утешало, да, но иногда это могло быть… удушающим. Он не ответил, просто подошел поближе и прислонился спиной к стене рядом с ней. Светлая голова повернулась, глаза остановились на платяном шкафу. Сьюзан же сидела к нему спиной. Что на нас тогда нашло? Зачем мы вообще поехали охотиться на того белого оленя? Больше не короли и королевы. Но Аслан сказал… Она не хотела думать об этом.  — Что ты тут делаешь? — Питер, словно зачарованный, не сводил глаз со шкафа, и Сьюзан затопила волна гнева. Красное дерево, темные пятна и дивная резьба. Как будто в его глубинах было спрятано сокровище, но внутри хранились только шубы и нафталиновые шарики. И нарушенные обещания. Он заметил ее молчание и оторвал взгляд со шкафа. Сьюзан сделала глубокий вдох и утихомирила гнев. Она ответила мягкими голосом:  — Читаю.  — «Большие надежды»? — Питер вытянул шею, чтобы взглянуть на потрепанную обложку. Она протянула ему книгу.  — Она не так уж и плоха, как кажется. Знаю, тебя не очень волнует Диккенс, но…  — Сьюзан. — Питер больше не рассматривал книгу, вместо этого его взгляд был прикованы к ее глазам. Темные волосы скрыли дрожь, но Питер протянул руку и убрал длинные локоны ей за ухо. Она знала, что слезы могли его ранить, поэтому никогда не плакала рядом с ним.  — Сью? Она подавила всхлип. Я хочу домой!  — Я… я скучаю по ней. Очень скучаю, Питер! Сильные руки обняли ее, но она не почувствовала себя в безопасности. Питер был такого же роста, как и она, и все в этом объятии напоминало ей о том, где их не было и кем они сейчас не были. Отрезаны и потеряны. Но, по крайне мере, я не одна… У нее есть семья. Она никогда не была одна. Ох, но иногда так казалось! Почему они не чувствуют то же самое, что чувствую я? Голос Питера, низкий и уверенный.  — Когда-нибудь мы вернемся. Я знаю.  — Откуда? — запротестовала она, отпрянув от него, чтобы встретиться взглядом. Она хотела верить! На его лице было столько уверенности, Сьюзан видела это и завидовала. Почему он так уверен? Скажи мне. Пожалуйста. Скажи мне, как остановить боль? Питер подарил ей одну из его редких нежных улыбок.  — Откуда ты знаешь, что солнце взойдет? Сьюзан утихла и удивленно подняла глаза на брата.  — Но… причем тут это?  — Вера, Сьюзан. Ты должна верить. — Ее пронзил сочувственный взгляд голубых глаз, единственной их общей черты, по-видимому. По спине побежал холодок, и она наконец-то — наконец-то! — поняла. Сьюзан вырвалась из объятий брата и шагнула назад. Дрожащая рука вытерла слезы, которые все не останавливались. Она перестала бороться и впустила утренний холод в свое сердце.  — Видишь ли, в этом и проблема. Я не могу. Три шага, и она тихо закрыла за собой дверь в пустую комнату, дверь к Шкафу. Она не обернулась и не заметила, как в сердце брата эхом вспыхнула ее боль.

(Эдмунд)

 — Невероятно! Вот это да! Это не Нарния, но… вот это да! Радость вскипела и наполнила его до кончиков пальцев. Эдмунд обернулся и прокричал:  — Вперед! Вперед! Сколько бы он беспокойно ни оглядывался, умолял, дразнил и даже поторапливал их, ничего не помогало. Они все равно шли медленно. Хотя он старался не перегнуть палку. Он видел, как Сью долго думала, перед тем, как наконец-то согласиться пойти с ними. Что-то произошло, тут и гадать не надо. Питер и Сью ничего не сказали. Пока. Но она согласилась взглянуть на замок поближе.  — Смотрите, какое озеро! — воскликнула Люси и побежала к берегу, чтобы потрогать воду. Эдмунд пошел за ней, Питер не отставал. Как только кожа Люси коснулась воды, она удивленно завопила:  — Ааа!  — Холодно, Лу? — поддразнил Питер. Младшая сестренка показала язык, и Эдмунд уловил огоньки в ее глазах. Я знаю, что это! Он вовремя пригнулся, и брызги пролетели мимо него. А вот Питеру не повезло.  — Ай! Холодно! На лице Люси засияла улыбка Чеширского кота. Эдмунд захихикал.  — Ты сам напросился. Мокрый старший брат в последний раз оценивающе взглянул на лес. С этой стороны с деревьями было что-то не так, это было очень заметно.  — Мы пришли взглянуть на замок, — вмешалась Сьюзан. Она стояла на приличном расстоянии от волн, бьющихся о берег, ее руки напряжены. — Пошли. Эдмунд посерьезнел. Вот бы Питер рассказал, что случилось. Сьюзан была такой весь день. Резкой, даже холодной. И хотя она разговаривала с ними с легкостью, ее голос становился отстраненным, когда речь заходила о Нарнии. И он не мог понять, что же это значит. Эдмунд взял Люси за руку, Питер повернулся и пошел вместе со Сьюзан впереди. Пэвенси ушли с берегов озера и направились к замку. Мокрая рука сестренки была холодной, Эдмунд сжал маленькие пальцы и улыбнулся. Люси улыбнулась в ответ, но ее взгляд сразу же вернулся к Сьюзан. Даже Люси заметила, что что-то не так. Почему Сью не поговорит с нами? Сьюзан и Питер состояли в так называемом Клубе Старших, и он существовал задолго до Нарнии. Хотя после коронации клуб словно исчез, когда Аслан объявил Питера Верховным Королем, тем самым отделив его от младших. А ведь раньше Питер и Сьюзан вдвоем считались за старших, родители всегда так говорили. Как только появится возможность, я… Они обошли озеро, и у них на пути внезапно оказалась дорога. Засохшая грязь была взбита недавними следами.  — Следы от копыт, — пробормотал Эдмунд, уставившись на землю. — Кто-то проехал здесь после последнего дождя. Значит, в течении примерно недели. Но края следов осыпались из-за ветра и эрозии, видимо, животные прошли по дороге больше двух дней назад, или трех. Питер присел на корточки, чтобы рассмотреть получше.  — Хм… форма следов… странная. И я не о диковинных подковах, а о самих копытах. — Светлые волосы качнулись. — Смотри. Неподкованные копыта впереди сужались, края были небольшими и изящными. Пэвенси никогда такого не видели, ни в книгах, ни в путешествиях. Больше всего это походило на следы бегущего оленя. Копыта глубоко врезались в землю, края резко отпечатались в траве и грязи. Рядом по сторонам дороги тянулись ровные следы от колес. Их было очень много, и все они двигались в одну сторону.  — Это точно не лошади, — пробормотал Питер. Значит, и не кентавры. Пальцы брата запорхали над грязью. Эдмунд нахмурился, и наклонился поближе.  — Шаги слишком длинные для пони. Может, это были мулы, но форма копыта не такая. Как будто оленя запрягли в повозки. — Но и для оленей шаги были слишком большими. — Интересно, кто это был. Питер помог ему встать, и две руки замерли на боку, у места, где должны были быть их мечи.  — Мы все разузнаем. Эдмунд вздохнул. Не знаю, нравится мне это или нет. Но до замка оставалось еще приличное расстояние. Он пошел рядом со Сьюзан, а Питер закинул Люси себе на спину и побежал впереди.  — Ты как? Нормально? Она посмотрела на него своими тревожными голубыми глазами, и он проигнорировал фальшивую улыбку.  — Конечно, Эдмунд. А что такое?  — Ты не хотела идти с нами, — просто сказал он. Ты не хотела чтобы мы вообще приближались к этому месту. Она небрежно пожала плечами.  — Передумала. Ты так напряжена, что даже Люси заметила. Сьюзан, почему ты не скажешь мне, что случилось? Но она ничего не скажет. Стоял теплый день, но лето уже увядало в осень. Скоро на ветру закружатся листья и скроются под зимними снегами. Насколько он помнил, в Лондоне было по-другому, но особняк находился далеко на севере. Но не севернее Замка Колдуньи. Кстати, о замках…  — Он огромный, — выдохнул Эдмунд. На мгновение Пэвенси замерли и просто разглядывали. Замок был не просто большим, он был гигантским. Невообразимые башни терялись в облаках, далеко раскинулись массивные зубчатые стены из камня. Он был древним, потемневшим от времени и ветров. Развевающиеся флаги на небесных шпилях были совершенно незнакомы Эдмунду. Серебряные змеи извивались на зеленом поле, барсуки с вызовом рычали с золотых полотнищ. Орлы кричали в голубых небесах, и, самые знакомые из всех, стоящие на задних лапах грозные львы на алом фоне. Что они обозначают? Эдмунд изучал геральдику в Нарнии, но эти символы ничего для него не значили. Движение неподалеку поймало его взгляд.  — Кто это? — пробормотала Сьюзан. К ним приближался мальчик лет четырнадцати, срезая путь от ворот по траве. Эдмунд напрягся.  — Что это за одежда? — прошептала Люси.  — Тссс! — прошипела старшая сестра. Она была чудной, согласился Эдмунд. Разлетающийся длинный кусок ткани, похожий по стилю на арабскую одежду, но сшитый из черного шелка и открытый спереди. Из-под него выглядывало что-то похожее на обыкновенную школьную форму. Странно. Очень странно. Я точно сошел с поезда в Англии?  — Вы кто такие? — потребовал мальчик. Эдмунд сперва заметил темные волосы, голубые глаза и лицо, которое в будущем может стать красивым. А также страх и чванливую надменность в его взгляде, когда он вытянул шею в надежде увидеть, кого же они с Питером закрыли собой. Он чувствовал спиной маленькую руку Люси и знал, что она с любопытством подглядывала. Эдмунд моргнул. Ну и где твои манеры? Лучше доверить это искусству дипломатии Верховного Короля. Эд, скорее всего, напортачит в переговорах: ему уже хотелось двинуть пацану по физиономии.  — Меня зовут Питер, — старший брат осторожно сделал шаг вперед. — Мы пришли сюда с другого конца леса. Не мог бы ты, пожалуйста, сказать нам, что это за замок? Голубые глаза потемнели, юные черты лица сложились в презрительную гримасу.  — Вы маглы. Но это невозможно…  — А что такое «маглы»? Горящие глаза переключились на него, и в этом бездонном взгляде Эдмунд увидел Белую Колдунью. Он почувствовал, как Питер оттолкнул его в сторону и заслонил своим телом. В руках незнакомого мальчика появилась деревянная палочка, и он угрожающе направил ее на них.  — Обливиэйт!

(Альбус)

 — Мистер Реддл, позвольте спросить, что вы здесь делаете? Мальчик шагнул в сторону, и только тогда Альбус заметил то, чего здесь не должно было быть. Он сразу же понял, почему Том стоял спиной к школе, осторожно разведя руки в стороны. А я уж подумал, что у мальчика припадок. Хотя с порога школы поза ученика в черной мантии наводила на очень неправильные мысли. Альбус упрекнул себя. Чушь какая. Том был слишком сосредоточенным и целеустремленным, чтобы тратить время на такую мелочь, как сумасшествие. Хотя однажды целеустремленность может привести мальчика к безумию, несмотря на высокомерие. Он осторожно поднял руки вверх  — Меня зовут Альбус Дамблдор, — представился он юноше с палочкой, уверенно направленной в сторону его ученика. Магл? Лучше не делать поспешных выводов... — Я профессор трансфигурации в Хогвартсе, школе Чародейства и Волшебства.  — Рад знакомству — коротко ответил светловолосый мальчик. Рука с палочкой не дрогнула, хотя взгляд голубых глаз то и дело перебегал с ученика на профессора. — Эд, ты как? У его плеча стоял маленький темноволосый мальчик. Там были еще другие дети, их тела полностью спрятаны за спинами мальчиков. Альбус заметил, как мимолетно мелькнули… юбки? Глаза второго мальчика были темными и яростными, но голос оставался спокойным.  — Нормально, Питер.  — Хорошо. Можно подумать, такое случалось с ними каждый день.  — Питер, ты не сможешь воспользоваться этой палочкой, — осторожно сказал Альбус. Но волшебные палочки были сродни заряженному магловскому оружию. Видимо, мальчик это уже давно понял.  — Без разницы, — последовал короткий ответ. — Но пока она у меня, ей не сможет воспользоваться он. Умно. Альбус почувствовал, как его пронзил слишком взрослый взгляд для такого юного лица.  — Не могли бы вы объяснить, профессор, почему ваш ученик напал на нас?  — Том? — это получилось резче, чем он рассчитывал. Альбус косо посмотрел на ученика, и с удивлением заметил зеленые травяные следы на одежде и разбитую губу. Том был очень растрепан, что было совершенно ему не свойственно. Теперь понятно, как Питер отобрал у него палочку.  — Они маглы, — неохотно ответил Реддл. — Их вообще здесь не должно быть. Профессор, я пытался применить заклинание забвения. Но оно не сработало. И отвращение в тоне мальчика сказало ему, что вскоре он наткнется на Реддла в классе в неурочные часы с книгой Основных заклинаний. Он будет заниматься, снова и снова, пока точно не узнает, что же он сделал не так. Слово «упорный» даже близко не описывало его. Хотя «одержимый» более-менее подходило.  — Тебе не кажется, что об этой ситуации стоило сначала уведомить директора? Том небрежно пожал плечами.  — Я думал, что справлюсь.  — И у тебя это не получилось, — ледяным тоном ответил Дамблдор. Неважно, как мальчик вел себя перед Диппетом и остальными преподавателями, Альбус прекрасно знал, что он наслаждался, причиняя боль другим. Он на мгновение облегченно выдохнул. Никто не знает, что бы случилось с этими магловскими детьми, если бы он не выглянул в окно… Хотя, по-видимому, они справлялись с ситуацией. Неожиданно. Но я все равно ему не доверяю.  — Возможно, в следующий раз ты задумаешься о последствиях необычных ситуаций, с которыми столкнешься. Если маглы смогли обойти защитные заклинания Хогвартса, значит случилось что-то очень плохое.  — Хотя я не могу исключить, что Гриндевальд станет использовать детей для своих целей, особенно детей без магии, которых можно пустить в расход.  — Питер, — Дамблдор сохранял спокойствие. Мальчик даже не дрогнул. Они надолго застряли в этом противостоянии, если только ему не удастся вызволить Реддла, чтобы тот позвал на помощь. — Я бы хотел поменяться местами с моим учеником.  — Нет. — В голосе мальчика не было ни тени сомнений. Он не собирался отступать. Он ведь одного возраста с четверокурсниками, подумал Дамблдор. Одного возраста с Томом. Так почему его глаза напоминают мне…  — Почему? — Том был взбешен. Он явно хотел оказаться как можно дальше от опасности и унижения поражения.  — Я не доверяю никому из вас, — хладнокровно ответил светловолосый мальчик. Его взгляд остановился на Реддле. — Но тебе я доверяю меньше. И ты не упустишь его из виду, чтобы он не смог ударить тебя ножом в спину. Альбус удивился инстинктам ребенка. Мальчик помладше — его брат? — стоял в пол-оборота, его пальцы сжимали маленькую руку. Но темные глаза не были спокойными, они бегали туда-сюда, внимательно осматривая Тома, самого Альбуса и окрестности. Арьергард.  — Почему? — спросил Дамблдор, решившийся на шаг вперед.  — Стой на месте, — сказал темненький мальчик, его голос был звонким и спокойным несмотря на напряженные плечи и поджатые губы. Все внимание Питера было приковано к Тому.  — Потому что хотя никто из вас двоих не дал убедительных для меня объяснений по поводу ваших личностей и действий, по крайней мере вы, профессор, не напали на нас. Дамблдор удивился отсутствию страха. Необычно. И для магла… Он даже не стал отрицать, что не мог воспользоваться палочкой. Да, очень необычно  — А если я дам свое слово, что вам не причинят вред в замке? Голубоглазый мальчик задумался, взвешивая аргументы за и против.  — Хорошо, ваше слово, — согласился он. — Поклянитесь тем, что для вас самое дорогое в мире. Он удивленно моргнул. Необычное требование, но оно свяжет даже волшебника.  — А взамен?  — Я верну палочку вашего ученика и дам слово, что пока меня не спровоцируют, я не нападу ни на кого из замка. Очень умно. Но хотя бы появилась возможность выхода из этой ситуации. Это к лучшему, а то у него уже начали уставать руки. И, судя по стали в тех лазурных глазах, вряд ли это было уважительной причиной для мальчика. Альбус кивнул.  — Клянусь жизнью брата, что ни тебе, ни тем, кто пришел с тобой, никогда не причинят вред на землях Школы Хогвартс. Пока я в силе это предотвратить. Питер согласно качнул головой, но не сводил глаз с Тома. Он положил свободную руку на сердце.  — И я клянусь, что за исключением случаев опасности для моей семьи, я не предприму насильственных действий против людей из Школы Хогвартс. Во имя Аслана. Аслан. Слово будто эхом прокатилось в воздухе, странно резонируя в душе. Реддл вздрогнул. Питер медленно опустил палочку. Дамблдор протянул руку, заключенное перемирие было все еще новым и хрупким, но палочку ему передали без колебаний. Он спрятал ее в мантии. Том получит ее позже. После нескольких часов наказания. В последнее время Филч часто жаловался на состояние комнаты трофеев. Питер выпрямился и расслабился. Альбус знал, что прежняя его поза была боевой стойкой. Его брат отошел в немного сторону. Тактический обход. Что ж, эти годы за шахматной доской хоть где-то пригодились. Маленькая девочка, еще слишком юная для Хогвартса, проскользнула между ними. За руку ее держала девушка постарше, примерно одного возраста с третьекурсниками. Он услышал, как у Тома перехватило дыхание, и внимательнее к ней присмотрелся. Длинные темные волосы, голубые глаза и миловидное лицо. Странно, ей не было и четырнадцати, но в ее глазах тоже ощущались долгие прожитые годы.  — Я Питер, — спокойно сказал светловолосый мальчик. — Это Сьюзан и Люси, мои сестры, и мой брат Эдмунд. Но он заметил внезапный интерес Тома к старшей девочке, и Дамблдор уловил, как взгляды братьев встретились, и они поняли друг друга без слов. Опасность. Следи за ним.  — А фамилия? — спросил Том. Альбус уже не помнил, когда он в последний раз слышал голос Реддла таким мягким. Особенно если учесть последние несколько минут, растрепанность и растерянность мальчика. Но он не дал шоку отразиться на его лице.  — У фамилий и имен есть сила, — тихо сказал Питер. — Ты еще не заслужил услышать наши. Том застыл, услышав это явное оскорбление. Отлично. Чудесное начало знакомства. Наконец-то его руки освободились, и он задумчиво коснулся каштановой бороды.  — Добро пожаловать в Хогвартс, Школу Чародейства и Волшебства, — весело сказал Дамблдор.