Чаша Илии

__________

1993

__________

(Бродяга)

Холодно. Но не так холодно, как в океане, окружающем Азкабан. Не тот пронизывающий до костей и удушающий холод. Свежий воздух в носу. Лето кончилось. Меньше еды. Но ему нужно добраться до Хогвартса. Раньше они скрывались в Запретном лесу, теперь это место снова стало его убежищем. До зимы нужно найти теплую нору. Может, в Хогсмеде найдется. Но не сегодня. Грязный черный мех проскользнул между корнями в поисках крова. Обычно пес там бы не поместился, но сейчас он был до плачевного тощим. Это было нелегко, но значит, что хищникам тоже будет сложно туда залезть. Черный пес, которого по ошибке можно было принять за Грима, если бы тот не был таким неухоженным и истощенным, тяжело вздохнул. Свобода. Ему не хватало стаи, стая-игр и стая-охоты. Пестрой стаи и волк-запаха, большого-оленя и маленького-крысы. У него не осталось сил прорычать на последнего. Большого-оленя больше нет. Пес может быть и не различал прошлое и будущее так же ясно, как человек, но он чувствовал боль и стая-потерю. Он знал стая-предателя. Он в Хогвартсе. Пес заснул.

(Люси)

 — Хагрид! — позвала она. — Они идут! Она сидела на изгороди, упершись ногами в деревянные бревна. Ученики шли на урок по Уходу за магическими существами, и Хагрид был полон радости и энтузиазма познакомить их с фантастическими животными, которых он называл «гиппогрифами».  — Хагрид, я знаю, первое занятие должно пройти успешно и интересно. Но ты ведь хочешь, чтобы дети полюбили и стали уважать животных, о которых ты рассказываешь, правильно? Большая лохматая голова кивнула над чашкой крепкого чая.  — Уважение нужно заслужить. Начни с малого. Пусть они привыкнут к урокам. И ты тоже.  — Угу, мисс Люси. Если ты думаешь, что это к лучшему. Не хочется быть плохим учителем.  — Хагрид, ты ни за что не будешь плохим учителем. Тебе просто нужен опыт. Ты же не ожидаешь, что Клык поймает клинохвоста с первой попытки, да? Хагрид удивленно подскочил. Чай разлился по столу.  — Конечно нет! Они ж такие шустрые и хитрющие! Клык не мог поймать их с первого раза, пока не потренировался немного… — он замолчал и нахмурился, все осознав. Люси кивнула.  — Ты тоже какое-то время потренируйся. Наградой ей стала гигантская улыбка. Слава небесам, она не растеряла навыки дипломата. Они помогут ей расправиться с каменной выпечкой, все еще лежащей на тарелке. Когда подошли слизеринцы, она заметила среди них Драко Малфоя. Гриффиндорцы, уже давно собравшиеся около хижины, поглядывали на однокурсников с уничижительной неприязнью.  — Так странно, — услышала она бормотание Гермионы, разговаривавшей с друзьями, Гарри Поттером и Роном Уизли. — Несколько дней назад я видела его в библиотеке, и он не делал гадких замечаний со своими дружками из Слизерина. В руках у него была книга. И он читал. Когда он не смог найти нужное, он попросил помощи у мадам Пинс. Вежливо.  — Наверное он заболел, — предположил Рон. Неужели различия между факультетами такие катастрофические? Она немногое видела пятьдесят лет назад, но либо она слишком мало общалась с учениками, либо раньше этот конфликт был не таким сильным, потому что сейчас это ее очень задевало и расстраивало. Мальчик тихо стоял в толпе слизеринцев, в кои-то веки не сказав ни слова. Ни злобных замечаний, ни жестоких оскорблений, унижающих и обижающих других ребят. Эдмунд занимался с ним всего несколько недель, но никто не говорил, что ее брат был плох в своем деле. Они боялись, в кого может превратиться Драко, когда вырастет, но… Эдмунд был лучшим наставником для мальчика и мог остановить это. Люси спрыгнула с забора.  — Добрый день, ребята!  — Добрый день, — услышала он вялые ответы.  — Хагрид скоро будет, — сказала она. — А пока, как насчет того, чтобы оставить сумки здесь? Сегодня у нас практическое занятие. Дети радостно загудели, и когда самые последние из них складывали книги у хижины, вернулся Хагрид.  — Живее, ребятки! Давайте, давайте! Сегодня я приготовил для вас замечательный подарок! Отличный урок намечается! Все собрались? Отлично, топайте за мной! Через несколько минут, когда шум и болтовня утихли, Люси присматривала за классом, а Хагрид ушел в лес, чтобы привести зверей для сегодняшнего урока. Они прекрасны, подумала Люси, когда их увидела. Задняя часть туловища была лошадиной, но впереди животные напоминали огромного орла с перьями и сверкающими когтями.  — Смотрите-ка! Гиппогрифы, — объяснил Хагрид детям, сияя улыбкой. — Красавцы, ага? Люси улыбнулась из-за их неуверенности. Видимо, та первая лекция о заботе и ответственности осела в некоторых головах. Или они хотели бы снова чистить собачьи будки, из-за чего ворчали три недели назад.  — Ну вот, это важно, слушайте. Прежде всего вы должны выучить о гиппогрифах то, что они гордые, — рассказывал Хагрид. Люси, прищурившись, наблюдала за детьми. Крэбб и Гойл, мальчишки, у которых словно не было имен, гоготали среди слизеринцев. Малфой, однако, не обращал на них внимания. Эдмунд, подумала она восхищенно. О чем ты с ним говорил?  — Жутко легко их обидеть, вот такие уж они. Никогда не оскорбляйте их, иначе это будет последним поступком в вашей жизни. В ее томе «Фантастических зверей и местах их обитания» на это был сделан большой акцент, но информации в книге было недостаточно. Так что учебник был просто очень скудным справочником, не более. Люси внимательно смотрела, как Хагрид учил Гарри приветствовать Клювокрыла. Мальчик нервничал, что было неудивительно, но справился. И дети заметно расслабились, увидев это. После первой недели в замке Эдмунд передал в руки Питера Гарри и несколько других учеников. Он всегда делал все возможное, чтобы помочь тем, кто обращался к нему. Даже если другой человек мог помочь лучше. И, если честно, Эдмунд и так был очень занят заботой о самых проблемных ребятах и другими деликатными случаями. Так нелепо… будто мы можем изменить судьбу других. Особенно если учесть, что они были всего лишь детьми. Люси он тоже доверил некоторых самых маленьких ребят, но ничего серьезнее, чем культурный шок. А это было легко исправить. Нужно просто погулять с ними у озера и поговорить, или сыграть в карты. Или заняться чем-нибудь «нормальным». Она первая это увидела. Гойл не слушал учителя и мерзко ржал вместе с Крэббом. Золотые глаза зверя, на которого мальчики не обращали внимания, сузились. Резкое движение крыльев, и она рывком оттащила мальчика в безопасное место.  — Нет! Клювокрыл с вызовом закричал и встал на дыбы, размахивая острыми как бритва когтями.  — Стоять! Гиппогриф успокоился и опустился на ноги. Колени подогнулись, голова склонилась в поклоне.  — Встань! — приказала она. — Ступай в лес и жди там. Клювокрыл скрылся, взмахнув крыльями и хвостом. Люси обернулась и увидела, как все дети застыли на месте, разглядывая окружающих их гиппогрифов с вновь обретенным страхом.  — Останешься после уроков! — прикрикнул Хагрид на Гойла. Лицо полугиганта стало белым как мел. — Ты не слушал. Ты мог пораниться! Любопытные взгляды и шепот. Люси может и не была профессором Хогвартса, но в ее руках тоже была определенная власть.  — Что касается всех остальных, — гневно сказала она, — если я когда-нибудь увижу, как кто-то из вас оскорбляет гиппогрифа или пытается им командовать, наказание с профессором Снейпом покажется вам веселым занятием. Я работала с этими созданиями гораздо дольше, чем будете вы. Только попробуйте.  — На сегодня достаточно! — объявил Хагрид. — Свободны. И не забудьте поклониться, когда попрощаетесь с гиппогрифом, с которым работали! Осторожные, сдержанные поклоны. И дети не кинулись со всех ног к замку, пока все они не вышли за пределы загона, и пока за ними не закрылась калитка.  — Глупый мальчишка, — проворчал Хагрид, ведя оставшихся одиннадцать гиппогрифов в лес.  — Такое случается, Хагрид, — тихо ответила Люси. Если бы я не успела…  — Ты была права, надо было чуток подождать, мисс Люси. Если бы это случилось на первом уроке… — сейчас он был более уверен в себе, чтобы не слишком переживать об этом. Но она видела его насквозь.  — Они бы изучали червяков флобберов до конца года? Хагрид низко хохотнул.  — Наверно так и было бы.

(Римус)

 — Не стоит нам больше так встречаться, — пошутил Эдмунд, усаживаясь на ужасную софу сливового цвета в учительской. — А то слухи пойдут. Римус улыбнулся. В комнате никого не было, не считая Дамблдора, сидящего у камина в кресле, испорченном Люпином в прошлый раз. Но вовремя наложенное заклинание починки предотвратило дальнейшие повреждения обивки. Разговор был тяжелым. Но это того стоило. Воспользовавшись пустотой учительской, Эдмунд увел Люси в коридор. А затем в течении долгих многих минут Питер тихо говорил о предательстве… и прощении. Впервые за многие годы Римуса окружали люди, которых он мог назвать друзьями. Преподаватель защиты от темных искусств разложил на столе перед собой учебный план на следующий месяц. Нужно было подкорректировать расписание. И планы на полнолуние. Этот месяц показал, что отстать от программы было очень легко. И Северус ничем не помог. Задал всем моим классам написать эссе об оборотнях, кисло подумал он. Но по крайней мере он установил объем текста в соответствии с годом обучения. А то Римус не смог бы поставить оценки.  — Как ты? — спросил Эдмунд, внимательно его оглядывая.  — Нормально. Это не так плохо, как кажется. — Но после приходила адская боль, угрюмо подумал он. Волчье противоядие мало помогало. Но превращения стали не такими ужасными. Темные глаза не купились на оправдание, и он вспомнил упрямый взгляд других, ореховых глаз, которых тоже нельзя было обмануть. Непривычное тепло согрело душу.  — Со мной все будет хорошо. Эдмунду этого было достаточно. Спокойная тишина стояла недолго, она была прервана вновь открывшейся дверью.  — …не сработало? — услышал он мрачный знакомый голос. Люси пожала плечами, опускаясь на сливовые подушки.  — Сначала я посмотрела, как это делают дети. Но у меня ничего не получилось. Глупая птица не сдвинулась с места. Я даже пыталась столкнуть ее с насеста…  — И другие совы тоже не хотели брать письмо? — Питер потер лоб. Римусу захотелось одновременно рассмеяться и вздохнуть. Пэвенси очень быстро влились в Волшебный мир. Если не обращать внимания на их странную одежду, то можно было подумать, что они родились в нем.  — Нет. Он знал, что ученики школы совершали ту же ошибку. Хороший знак. Возможно, мы не такие уж и разные.  — Пожалуй, лучше я отправлю его обычной почтой. До особняка идти около пятнадцати километров, и до города оттуда рукой подать.  — Тебя не будет весь день, — сказал Эдмунд. Питер пожал плечами.  — Нехорошо, что мы так долго ничего не писали Сьюзан.  — Кому? — Любопытство оборотня сгубило. Но Эдмунд ответил прежде, чем Римус мысленно пнул себя.  — Наша, — он показал на себя и Люси, — старшая сестра Сьюзан. Она младше Питера почти на на два года. Значит, их четверо. Почему он раньше о ней не слышал? Не глупи, ругнулся он про себя. Видимо, есть веская причина, почему ее здесь нет. Они ведь так близки. И если раньше они не говорили о ней…  — Дорога к особняку трудная и долгая, — вставил Дамблдор. Римус успокоил быстро забившееся сердце. Ловко. Несмотря на ощутимое присутствие, старик мог быть таким же незаметным как лукотрус, если хотел. — И на пути много опасностей. Римус нахмурился. Что это вообще значит?  — Я ходил к особняку и раньше, — спокойно ответил Питер. Странно, но его лицо было напряженно, и он не сводил глаз с директора. — И я не боюсь дементоров.  — Я не это имел в виду, Питер. Что он задумал? Седой волшебник вздохнул.  — Совы не станут относить письма для Сьюзан.  — Почему? Почему теперь даже голос Люси стал недоверчивым?  — Я написал вашей сестре письмо, — спокойно ответил Дамблдор. У Римуса оборвалось сердце. Ни к чему хорошему это не приведет… Голос директора смягчился. — Я сделал это, чтобы она не приезжала сюда, навстречу опасности. И я сказал ей, что все вы умерли. Вы погибли в аварии магловского поезда, которая произошла 2 недели назад под Лондоном.  — Что?! Сильные руки оттащили Эдмунда назад, чтобы он не набросился на директора. Темные глаза Люси были огромными на слишком бледном лице.  — Не думай, будто знаешь нас, директор, — выплюнул Эдмунд. — Возможно, ты умудрился задеть единственное больное место Сьюзан. И именно из-за этого она может вернуться в особняк, к опасности. Он попытался вырваться из стального захвата брата, и выругался.  — Отпусти меня, Питер!  — Эдмунд. — Темноволосый мужчина замер, но разъяренные глаза все еще сверлили Дамблдора. — Остынь. Удивительно, но он послушался. Римус моргнул. Питер? — Вы играете с огнем, директор. — Он не знал, что самый старший Пэвенси способен на такой гнев. Но, в отличие от горящей ярости Эдмунда, этот гнев был ледяным. И из-за этого более опасным. — Не вынуждай меня нарушить клятву. Тебе не понравятся последствия. Даже Фадж не спутал бы этот оскал с улыбкой. И Пэвенси исчезли из комнаты. Что здесь только что произошло?

(Питер)

Я убью его. Его останавливает только клятва. Только клятва. Ха! Видимо, Альбус Дамблдор все забыл. Но Питер был связан словом. Он поклялся, и именем Аслана! Дамблдор может и не нарушил свое обещание, но дух соглашения был так глубоко осквернен, что Питеру хотелось поддаться искушению… За то, что… за то, что он сделал со Сьюзан. Но… Я не стану клятвопреступником из-за таких, как Дамблдор. Горький опыт научил Питера прощать, и он хорошо усвоил этот урок. Но он ничего не забывал. Ведь если я забуду, то все это вернется и сделает нам больно.  — Все равно убийство Дамблдора приведет к еще большим проблемам и ничего не решит. Питер неожиданно для самого себя рассмеялся, услышав резкое замечание Люси. Ее назвали «Отважной» не без причины, напомнил он себе. Эдмунд только сердито прорычал себе под нос. Питер подавил гнев и запрятал его глубоко внутрь, чтобы разобраться с ним позже. Эдмунд же, несмотря на мягкость, желание помочь и простить, не терпел тех, кто не оправдал подаренного доверия. Питер старался не думать, почему так было. Но если учесть взрывной характер, и…  — Эд. Изо рта брата вырвался поток ругательств. Хорошо, что Лу увела их на берег озера. Он не хотел, чтобы это услышали дети. Питер потер виски, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. Люси, помоги мне, а? Но на этот раз Люси не сделала ему замечаний.  — Это вообще физически возможно? Конечно же Дамблдор умудрился разъярить и ее.  — Не знаю, может, директор нас просветит, — язвительно ответил Эдмунд и пнул камень в воду. Люси захихикала. По крайней мере они немного успокоились. Он попытался снова.  — Эдмунд…  — Что?! Расшатанное терпение Питера лопнуло.

(Эдмунд)

 — Лев всемогущий! Эдмунд подпрыгнул.  — Питер! — Люси в шоке закрыла рот руками. Питер никогда не ругается. Конечно, он никогда этого не говорил, но Эдмунд знал, что ругательства были ему противны. И были плохим примером. Но он ни за что не признается, что все еще заботится о нас. Но сейчас Эдмунд видел, что расстройство сестры-королевы не задело Верховного Короля. И в этот момент Питер был истинным правителем Нарнии: начиная от пламенной ярости в голубых глазах и заканчивая непоколебимой, но едва уловимой боевой стойкой. Слой нормальности пошел трещинами, а под ним ярко горел королевский гнев. Но сражаться было не с кем. Постепенно гнев растаял, на месте короля остался стоять обычный человек.  — Прости, Лу, — вздохнул он. Как и у Люси, ярость Эдмунда вспыхнула и угасла. Но требовалось больше времени, чтобы разозлить Питера. И разбуженный гнев выжигал все на своем пути, пока его источник не был уничтожен. И этот гнев никуда не уходил. Он засыпал, пока не наступало время, когда он мог снова пригодиться. И я только все усугубил.  — Извини, Питер. Старший брат упал в траву рядом с ним и потер виски.  — И ты меня прости, Эд. Зря я так разозлился.  — Я бы сказал, причина была более чем веская, — пробормотал он. Долгое время единственным звуком был мягкий шепот волн, набегающих на берег. Ветер подул с юга, и в его порывах Эдмунд уловил русалочью песню. Она странно отличалась от той, к которой он привык.  — Что нам теперь делать? — Много лет назад Люси предпочитала действовать, а не разговаривать. Время смягчило ее импульсивность. Ну, по крайней мере теперь она берет нас с собой, когда сломя голову бежит навстречу опасности. И хотя бы дает нам время на составление плана. Иногда. Светлая голова качнулась.  — Сейчас мы ничего не можем сделать. Можно только надеяться, что пропасть, выросшая между нами и Сьюзан за последние годы, достаточно широка, чтобы она не возвращалась. Пока мы со всем не разберемся. Было очень тяжело согласиться с этой горькой правдой.  — Жизнь продолжается? — грустно спросила сестренка. Мне тоже это очень не нравится, Лу. Не сомневаюсь, Питер ненавидит это больше всех нас.  — Да. Что-то запищало.  — Вот блин, — выругался Эдмунд, взглянув на часы. — Я опаздываю!

(Драко)

Он опаздывает. Ну и ладно. Свободное время, по-видимому. Но глубоко внутри его раздирало любопытство. Да неважно, чем там занимается какой-то тупой ма… магл, сказал он себе. Он опаздывает. Я сваливаю!  — Куда-то идешь, мистер Малфой? Или нет.  — Никуда, — буркнул он. Эдмунд взглянул на странные часы, привязанные к запястью, и приподнял бровь.  — Ты прождал целых пятнадцать минут, прежде чем уйти. Я впечатлен.  — Ну да, — он переступил с ноги на ногу. Не то чтобы Дамблдор узнает, а потом отец сильно разозлится. Родители не присылали кричалок. Показывать недовольство на публике считалось безвкусицей, а кричалки вряд ли можно назвать утонченными. — Тебе и следовало бы. Но было слишком поздно спасти свою репутацию. Пусть он был маглом, но Эдмунд был далеко не глуп. Он понял это очень быстро. — Ну, и какую пытку ты приготовил на сегодня? — он попытался говорить недовольным тоном, но на самом деле эти встречи начинали ему нравиться. Гойл и Крэбб были хороши только для исполнения приказов, и он до сих пор не нашел среди слизеринцев равного себе в хитрости и остроумии. К позору факультета, равным был этот магл. Улыбка Эдмунда заставила его насторожиться. Обычно он вел себя добродушно и весело, и перемена настроения на язвительность была плохим знаком.  — Мы немного прогуляемся снаружи. Он умело скрыл вспыхнувшую радость и пошел за Эдмундом. Нельзя было попасться на том, что это ему нравится. Это же наказание. Но последние дни с хорошей погодой подходят к концу, и… Он увидел, что ожидало его впереди, и его ноги приросли к земле.  — Драко, ты знаком с моим братом, Питером? Этот меч очень острый. Драко сглотнул. Мне конец. В последнем своем письме отец настоятельно приказал держаться подальше от этих людей. Не то чтобы это было возможно. Но история, которую он рассказал… какие только темные заклинания он, тринадцатилетний Люциус, не швырял в раздражающего и путающегося под ногами грязнокровку, они все затухали, как только достигали цели. И, будто этого было совсем недостаточно, младший и старший Малфои пришли к выводу, что Пэвенси не старели. Таких эффективных заклинаний просто не было. Полностью скрыть следы двадцати прожитых лет? Невозможно. Он читал об Aegis Sanguinis. Черт, у него заняло столько времени, чтобы найти проклятые книги: эта магия была намного древнее, чем намекал Дамблдор. Ну конечно. Она была еще с тех времен, когда не было разделения между обычной и темной магией. Но если эти люди владели ей (а то, как испарилось его заклинание, совпадало с описанием в книгах), то только полный идиот станет врагом одного из Пэвенси. Драко может и был ребенком, но он знал, что такое опасность, когда вляпался в нее по уши. И тот маленький комментарий Дамблдора тоже не успокаивал. Мне точно конец.