Чаша Илии

(Гарри)

 — Привет! Черный пес, виляя хвостом, запрыгнул на него, как только Эдмунд впустил его через портрет.  — Ты как, Гарри? Он выдавил из себя слабую улыбку.  — Нормально. — Он заметил, что Эдмунд был в свитере и уличной обуви. — Ты куда-то уходишь? Эдмунд улыбнулся.  — К профессору Люпину. Проходи, Гарри. Питер в гостиной. Питер лежал, растянувшись на диване, он поднял глаза, как только Гарри зашел в комнату.  — Что случилось, Гарри? Он погладил черный мех. Теплое прикосновение языка к ладони прибавило храбрости. Питер подвинулся, освободив место, и отложил в сторону Историю Хогвартса.  — Я думал, что только Гермиона это читает, — сказал он после недолгого молчания. Питер засмеялся.  — Нет. Я как раз дошел до места с Тайной Комнатой. — Приветливые голубые глаза взглянули на текст. — Я бы сказал, что в следующем издании эту главу нужно дополнить. По крайней мере, судя по тому, что я услышал от Джинни. Гарри заинтересованно поднял голову, все еще гладя черный мех.  — Ты знаешь Джинни Уизли? Питер пожал плечами.  — Немного. Она через многое прошла в том году. Эдмунд и Люси пытаются помочь.  — Ох. Черный бок прижался к его ноге, собачья морда опустилась на колено. Серые глаза поймали его взгляд.  — Что тебя беспокоит, Гарри? Он не отрывал глаз от собаки. Он рассказал Питеру об уроках о Дементорах с профессором Люпином. О том, как он нашел метлу взамен сломанной для матча по квиддичу против Когтеврана, как упорно и много тренировался. Победа стала лучшим событием, случившимся в последнее время. Он рассказал о ссоре между Гермионой и Роном, о Живоглоте и Коросте. О совете Хагрида.  — Думаю, он прав, — тихо сказал Питер. — Люди иногда ведут себя неразумно, когда дело касается их животных. Это похоже на настоящий дурдом, Гарри.  — Знаю, — простонал он, плюхнувшись на диван. Пес заскулил и прижался поближе. Гарри погладил его, он был благодарен за искреннее утешение. — Что мне делать? Питер поморщился.  — Гарри, это очень трудно, но тебе нужно научиться отойти в сторону и не вмешиваться, когда это необходимо.  — Что? — он резко выпрямил спину. Пес взвыл, и Гарри, полный раскаяния, тут же разжал пальцы, схватившиеся за темный мех. Он шепотом извинился, и пес мягко лизнул его ладонь.  — Я знаю, ты не можешь не обращать внимания, когда кому-то близкому плохо, — мягко сказал Питер. Голубые глаза смотрели в пустоту. — И я знаю, что это тяжело. Но ты можешь поговорить с Роном, убедившись при этом, что ты не рушишь дружбу с Гермионой. Тут уж ничего поделать нельзя. Хотел бы я, чтобы это все не было так логично и правдиво.  — К сожалению, они сами должны все уладить. Единственное, что ты можешь сделать — это быть хорошим другом им обоим, пока они во всем не разберутся. Собака гавкнула. Гарри моргнул.  — Ага, — медленно ответил он. — Но мне это не нравится.  — И не должно нравиться, — твердо сказал Питер. Его еще кое-что беспокоило. Он потянулся к карману, где лежал «подарок» Фреда и Джорджа. Он им так и не воспользовался.  — Что это? — Питер склонил голову набок, разглядывая пергамент. — Он какой-то… странный.  — Карта Мародеров, — ответил Гарри устало. Еще одна вещь, с которой я так и не разобрался. Я бы хотел… но я пообещал Люси, что… Он пообещал Люси, что в свободное время, например, во время прогулок в Хогсмид, он будет помогать заботиться о собаке. И он не жалел об этом, ни разу не пожалел. Ему просто хотелось сходить в Хогсмид, когда-нибудь. — Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего. Питер приподнял бровь.  — Ну и ну. Гарри покраснел. Питер улыбнулся и подмигнул, а затем взглянул на пергамент.  — Это что-то интересное, — тихо сказал он. — Можно? Гарри протянул карту и обернулся, услышав, что дверь-портрет открылась.  — Питер, я привел Римуса… В комнате взорвался хаос. Гарри не успел моргнуть, как кто-то сдернул его с дивана и закрыл своим телом. Эдмунд. Портрет захлопнулся, Питер с братом приняли знакомую боевую стойку.  — Римус, где?  — Профессор Люпин, что…  — Это, — сквозь зубы процедил Люпин, направив палочку на черный мех, — не собака. Гарри взглянул на карту Мародеров. Увидел себя, Люпина. Имена Питера и Эдмунда, как ни странно, не появились. Но на пергаменте чернело еще одно имя. И это была не кличка собаки, которую пока еще не назвали. Сириус Блэк.

(Римус)

Почему? Было легко понять, как это случилось. Пэвенси были хорошими людьми, и несмотря на весь опыт и контакт с миром волшебников, они многое не знали о магии. Пора получить ответы на вопросы. — Сириус. — В его горле застрял ком. Он много разговаривал с Питером и Эдмундом, но боль не ушла. «Боль, накопившаяся за двенадцать лет, никуда не исчезнет, — сказал ему Питер. — Ей некуда уйти. Но со временем она найдет выход.» — Не вынуждай меня, я не хочу силой заставить тебя вернуться в человеческое обличье. Он мог бы это сделать. Все они могли. И черное создание под прицелом его палочки… пошло волнами. — Так вот куда делась моя рубашка, — пробормотал Эдмунд. Но его голос был ледяным. Человек, появившийся на месте собаки, был чище, чем узник, сбежавший из Азкабана. Худой, но не более, чем он был всегда. Магловская одежда висела на его фигуре, мускулы только-только начали расти обратно. Его волосы клочками торчали во все стороны, но были короче, чем раньше — он сам их остриг. Серо-голубые глаза смотрели с бледного, чисто выбритого лица. — Римус. Голос из прошлого. Серые глаза обратились у мальчику за его спиной. — Оставь Гарри в покое, не вмешивай его сюда, — прорычал Люпин. — Римус, — полный боли шепот. Сириус всегда был хорошим актером. Без этого не удалось бы предать их всех. Блэк словно собрался с духом и сумел встретиться с ним взглядом, не дрогнув. — Это не то, что ты думаешь.  — Не то? — он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и перестать трястись от ярости. Да как он смеет… — Я знаю, что это ты привел Волдеморта к Джеймсу и Лили, и они погибли. Я знаю, это ты выдал ему Гарри, это ты убил Петтигрю, когда он за тобой погнался…  — Нет. Он раскрыл рот…  — Никакой магии. Питеру каким-то образом удалось сохранить спокойное выражение лица, но его костяшки пальцев побелели  — он крепко вцепился в руку брата. Эдмунд был готов наброситься на Сириуса, его лицо исказилось в гневе.  — Эдмунд, — тихо сказал он, не отрывая глаз с волшебников. — Закрой портрет. Никто отсюда не выйдет и не зайдет. Младший брат подошел ко входу, и не только пробормотал пароль портрету, но закрыл проем свои телом. По его лицу было видно, что если кто-то вздумает зайти или выйти, то это можно будет сделать только через него.  — Ты убил моих родителей. Римус поморщился, услышав дрожащий тонкий голос. Гарри вытащил палочку и направил ее на Блэка.  — Ты был им лучшим другом, и ты убил их! Блэк стоял прямо, но в его серых глазах вспыхнула невыносимая агония.  — Нет, — прошептал он. И добавил погромче: — Нет, я не убивал их. Римус фыркнул. Глаза встретились с его взглядом. Все те же серо-голубые глаза из воспоминаний, но смех в них, к которому он так привык, сменился болью. И он никак не мог найти следов сумасшествия, как бы не искал.  — Я не предавал Джеймса и Лили.  — Правда, что ли? — усмехнулся Римус. — Тогда кто же…  — Питер. Честность вышибла из него весь дух, все мысли и слова, которые он хотел сказать, вылетели из головы. Он искал, искал, но не мог найти ложь. Только пустоту и сокрушительную боль под тонким слоем упрямства и неповиновения. Но это же бессмыслица! Если только…  — Вы… поменялись? — прошептал он. Ужасное осознание затопило его. — И не сказали мне? Сириус отвернулся. Тяжело сглотнул. Кивнул.  — Мы думали… я думал, что это идеальный план… блеф… Волдеморт точно пришел бы за мной, рано или поздно. Он ни за что бы не догадался, что Питер был Хранителем Тайны. Боже мой. Воспоминания мелькали в его голове, приправленные новыми фактами. И события далекого прошлого предстали с другой стороны. И все его знания о прошлых тринадцати годах рассыпались.  — Вы поменялись, потому что думали, что я был шпионом. — И почему я так спокоен? Но все внутри него покрылось льдом. Серые глаза закрылись.  — Прости меня, Римус. И он знал. Правду? Каким-то образом он оказался на диване, палочка исчезла из его дрожащих пальцев. Кто-то разговаривал с Гарри и мягко посадил мальчика рядом с ним. Сириус тяжело прижался спиной к стене, около камина. Серые глаза рассеянно смотрели в пустоту.  — Зачем ты пришел сюда? — Питер Пэвенси собрал палочки и держал в их руках, вне досягаемости от волшебников, на всякий случай.  — Петтигрю, — устало сказал Сириус. — Он здесь. — И многократно сложенный заляпанный кусочек газетного листа оказался в руках Римуса. Фотография семьи Рона Уизли. И его ручной крысы, она вцепилась в плечо мальчика и испуганно пищала. Короста. Питер.  — Что? — резко спросил Гарри. Из всех присутствующих в комнате он больше всех заслуживал объяснений. — Кто такой Петтигрю?  — Римус? — Серые глаза умоляли. Римус думал, что навсегда потерял человека с этими глазами. В них скрывалось усталое знание. Ох, Сириус! Его лучший друг — человек, которого он всем сердцем ненавидел больше десяти лет — пережил ад, который не описать словами. Он кивнул, и глаза облегченно закрылись.  — Все началось, — он расслабил руки, сжавшиеся в кулаки, — когда я стал оборотнем. Гарри вздрогнул.  — Этого бы не случилось, если бы меня не укусили… и если бы я так безрассудно… Четверо мальчиков, лучшие друзья. Братья. Готовые на все ради друг друга — жить, рисковать всем, и даже умереть. И когда они узнали, что он был оборотнем, они не останавливались, пока не смогли помочь. Они не пытались исцелить его или смягчить проклятье. Они просто были рядом.  — Они все стали анимагами. Твой отец, Гарри, мог принимать форму оленя. Сириус, как ты уже знаешь, превращался в собаку. Питер, соответственно, был крысой. — Он замолчал. — Мы называли себя Мародерами. Зеленые глаза взглянули на Карту. Глаза Лили, сияющие с лица Джеймса. Он вправду был эхом своих родителей.  — Да, это было незаконно, — кивнул Римус. — Но долгие годы вокруг Хогвартса бегало трое незарегистрированных анимагов. Детали пазла сложились в общую картину.  — Поэтому когда твоим родителям был нужен Хранитель Тайны, все знали, что им станет Сириус. Бывший заключенный поднял голову.  — Я убедил Лили и Джеймса использовать Петтигрю. Они никогда бы этого не сделали, если бы я не предложил. Но я думал, что могу отвлечь все внимания на себя. — Темная голова качнулась. — На следующий день… после…  — Ты погнался за Питером. Усталый кивок.  — Я остался единственным, кто знал, что мы поменялись. Но когда я его нашел, он закричал на всю улицу, что я предал Лили и Джеймса. А затем он взорвал все вокруг и убил всех в радиусе 5 метров. Он отрезал палец и сбежал в канализацию, скрылся среди других крыс.  — Самая большая часть, оставшаяся от Петтигрю — это палец. — Он уставился на Сириуса. — Он инсценировал собственную смерть и повесил все на тебя. — Господи. Но оставалось еще кое-что, что грызло Римуса изнутри. — Но на суде… Сириус удивленно посмотрел на него.  — Каком суде?  — На твоем. — Римусу не нравилась горечь, появившаяся в серых глазах.  — Его не было. — Серые глаза часто заморгали. — Авроры и маги-оперативники быстро нарисовались и арестовали меня. Я довольно хорошо знал процессуальные нормы и свои права, но ничего не было исполнено. Они хотели признание, а не справедливость. — Сириус пожал плечами. — Я не мог дать им то, что они хотели, так что они перешли к более… прямым методам. Но правда от этого не изменилась. На него нахлынул ужас.  — Но…  — После поражения Волдеморта из-за Гарри Фадж хотел по-быстрому объявить, что война навсегда окончена. Он смог это сделать, засадив за решетку предателя, выдавшего Поттеров Темному Лорду. У министерства было то, что им было нужно — козел отпущения. Из-за моей семьи и моего прошлого легко было выставить все так, что я был предателем с самого начала. Справедливость и несправедливость мало что значили и были отброшены в сторону. Римус подскочил, услышав разозленное шипение за спиной. Он совсем забыл о Пэвенси. Они посадили невиновного человека в Азкабан на всю жизнь, и если Сириус не…  — Как ты сбежал? — Но кажется, он уже знал ответ. — Бродяга? Сириус задрожал. И низко, прерывисто засмеялся.  — Давно я не слышал это имя. И он, сам не того не осознавая, оказался рядом с другом и опустился на пол. Но боль-стаи было так много в воздухе, что он задыхался.  — Я знал, что невиновен, — Сириус уткнулся ему в плечо, ткань мантии заглушила его слова. — Это мысль не была счастливой, так что Дементоры не могли высосать ее из меня. Это помогло мне не сойти с ума и сохранить силу. Так что я мог превращаться в собаку, когда становилось совсем плохо. Одним днем в Азкабан для инспекции пришел Фадж, и я увидел фотографию… она зажгла пламя в моей голове. Поэтому я сбежал, как только предоставился шанс… Я был худым и с легкостью проскользнул между прутьями решетки. Дементоры не могут видеть, они могли только чувствовать, что мои эмоции в образе собаки были менее… запутанными и сложными. Они думали, что я схожу с ума, как и остальные… Я доплыл до берега в обличье собаки и добрался до Хогвартса. Я прятался в лесу. И умирал от голода, подумал Римус. Глаза Сириуса потемнели.  — Я был… очень слаб. Я не мог охотиться — не хватало сил, чтобы поймать кого-нибудь. Кто-то оставил еду — класс Ухода за магическими существами? — он тряхнул головой. — Кажется, я убежал, когда она меня увидела. Но… Он облизал пересохшие губы.  — Думаю, я знал, что умираю от голода. Было все сложнее двигаться, хотелось только спать. И с каждым днем было тяжелее просыпаться.  — Господи, Бродяга, — он сжал костлявое плечо. Момент неуверенности, и Сириус расслабился от прикосновения.  — Но когда на следующий день я пришел проверить, просто, на всякий случай — там снова была еда. Так что я возвращался на то место, снова и снова. И однажды я увидел Гарри. Я просто не поверил своим глазам. — Он поднял голову и взглянул на братьев Пэвенси, все еще стоящих на пути к портрету. — И как только выпал шанс попасть внутрь… было холодно, приближалась зима… Простите, не могу сказать, что я не понимал, что делаю. Я все осознавал. Но в собачьем обличье все чувствуется… по-другому. Но я думал, что если я попаду внутрь, то смогу добраться до Петтигрю. Пока меня не поймают. В Римусе разгорелась злость. Нет! Сириус ни за что не вернется в то ужасное место! Братья обменялись многозначительным взглядом, но Римус не смог уловить, что они друг другу сказали. Эдмунд сел рядом с Гарри, зеленые глаза мальчика потускнели, лицо побледнело.  — Ты в порядке, Гарри?  — Короста… Петтигрю мертв, — отрешенно сказал он. Сириус вздрогнул, будто его ударили.  — Что? Услышав резкий голос Римуса, Гарри поднял на него глаза. Затем он перевел взгляд на Блэка.  — Мне очень жаль, — с усилием выдавил он дрожащим голосом. — Живоглот — кот моей подруги Гермионы — съел его. Все силы словно покинули тело Сириуса. Серые глаза закрылись, и Римус чувствовал каждый вдох костлявой груди друга. Будто следующий мог стать последним. Пальцы сжались в кулаки и разжались. И когда Сириус открыл глаза, в них была только мертвая пустота, разбившая сердце Римуса.  — Откуда ты знаешь? — задумчиво спросил Питер. Он отошел от двери и протянул им палочки. Воспоминание о чем-то неправильном всплыло в его голове. Рон и Гермиона, по обе стороны от Гарри, не разговаривающие друг с другом. Да. Теперь все понятно. Маленький Питер всегда был хорош, когда нужно было посеять семена раздора.  — Именно поэтому твои друзья злятся друг на друга? Гарри слабо кивнул.  — Да. Там была кровь, на кровати, где Рон оставил его, а также рыжая кошачья шерсть. Живоглот, по-видимому, сбежал из комнаты девочек и схватил Коросту.  — Но тела вы не видели? — Питер перебирал пальцами светлую бороду, его глаза прищурились в глубокой задумчивости. Зачем он это спрашивает? Что это ему даст?  — Нет. — Гарри пересилил себя и задал вопрос. — А что? Питер тряхнул головой.  — Я криминальный профайлер. — Он заметил их озадаченные лица и криво улыбнулся. — Я работаю на магловское Британское правительство. Вкратце, мы используем действия преступников в прошлом, чтобы попытаться определить их образ мышления. Так что органы могут справиться с преступниками более эффективно и даже предсказать их возможные действия.  — Это звучит как-то… мудрено. Эдмунд засмеялся. Питер строго посмотрел на брата.  — Да, в некоторой степени, — признал он. — Но это хороший способ классифицировать и справляться с некоторыми типами преступников.  — Но как нам это поможет? — нетерпеливо спросил Римус. Питер глубоко вдохнул.  — Да, я мало что знаю об этом Петтигрю, — медленно ответил он. — Но как я понял, он немного малодушный и трусливый? Римус кивнул.  — Питер всегда крутился рядом с теми, кто был сильнее его. В школе это были Сириус, Джеймс и я. — Он тряхнул головой. — Для своего возраста он был маленьким и, к тому же, плох в магии. Ума не приложу, как он вообще попал в Гриффиндор, ведь иногда он при малейшем испуге сразу же сбегал..  — Последние двенадцать лет он прятался от всего в мира в обличье крысы, — сказал Сириус. Его лицо окаменело. Римус с беспокойством посмотрел на него. Он не в порядке, хоть и пытается скрыть это. Двенадцать лет разлуки не могло стереть дружбу, длившуюся более десятилетия. Я все еще вижу тебя насквозь, Сириус. Даже несмотря на маску, которой ты хочешь обмануть весь мир. — В Азкабане… многие последователи Волдеморта в бешенстве. Они считают, что предатель тоже их обхитрил, ведь из-за слов Питера Волдеморт пошел за Лили и Джеймсом, что привело к его падению. Если он засветится в Волшебном Мире, то это будет доказательством, что меня посадили за решетку по ложным обвинениям. И на него начнут охоту другие приспешники Волдеморта, которые все еще остаются на свободе и притворяются, что встали на путь исправления…  — И он уже подстраивал свою смерть, — пробормотал старший Пэвенси. — Понятно.  — Питер? — Эдмунд не отрывал глаз с лица брата. К каким выводам они пришли? Почему мы не можем сделать то же самое?  — Я не совсем уверен, — все его тело напряглось в предостережении. «Не питайте больших надежд» читалось в его лице. — Но я сложил все, что вы мне рассказали — а я профессионал в своем деле. И к тому же… слухи о смерти могут быть сильно преувеличены. Еще один говорящий взгляд брату, Римус не смог его расшифровать.  — Я не верю в смерть, если не видел тела. Эдмунд вздрогнул.  — С учетом того, что я знаю о Петтигрю: он уже подстраивал свою смерть, был обвинен не тот человек, и это сработало — он смог ускользнуть от опасности. Есть вероятность, что он сделал это снова. — Питер подошел к Гарри и вытянул руку. — Можно мне взглянуть на карту Мародеров?

-конец четвертой части-