Чаша Илии

(Питер)

Шепот Эдмунда в ухо.  — Пора. Он кивнул, медленно вставая с кресла в библиотеке.  — Как ты узнал? Шероховатый кусочек пергамента коснулся его пальцев. Питер прочел удивительные слова и поднял глаза.  — Откуда это? Брат криво улыбнулся.  — Драко Малфой, веришь или нет. Питер моргнул.  — Объясни.  — Он уходил с экзамена по Прорицанию у профессора Трелони, — Эдмунд кивнул мадам Пинс. Коридор опустел. Сегодня был последний день экзаменов, и почти все ученики вышли на улицу, радуясь хорошей погоде. Прощальный пир был запланирован на завтра. Я надеялся приступить к плану, когда все дети уедут на каникулы. — Судя по всему, она сделала пророчество. Он даже не попытался скрыть свое изумление. Женщина с Рождественского пира?  — Сибилла Трелони? Эдмунд поморщился и отодвинул его с пути группы галдящих второкурсников.  — Видимо, Дамблдор не зря ее здесь держит, — ответил он, когда визги и крики утихли.  — Это да.  — Но пророчества в Волшебном мире отличаются от нарнийских, — продолжил Эдмунд. Они почти дошли до гостиной Гриффиндора. — Они не такие… неизбежные или священные. Понятно, пророчества волшебников указывают на переломные моменты истории. Туда, где будущее можно изменить.  — И мы предупреждены, в отличие от Петтигрю. Эдмунд постучал по раме Полной Леди, его карие глаза сияли.  — Вот именно.

(Альбус Дамблдор)

 — Прошу прощения, директор. Осторожные взгляды, слова шепотом, которые он почти не мог разобрать.  — … план… время… сейчас.  — Сейчас? Люси Пэвенси кивнула. Профессор, ради которого она ворвалась в учительскую, взял в руки палочку. Каменное выражение лица и натянутая улыбка Альбусу.  — Прошу меня извинить, — сказал он. — Но меня зовут дела, которые не терпят отлагательств.  — Конечно, Римус. Снейп, как всегда любопытный, внимательно на них смотрел. К сожалению, как и профессор зельеварения, директор тоже пребывал в неведении. Через мгновение они исчезли. Уверен, скоро я узнаю, что происходит.

(Хвост)

Писк. Жучки? Хруст. Большой-великан вернулся. Шум, стук. У большого-великана гости. Трое детей, кажется. Мальчик-хозяин, девочка-с-котом и Гарри-Поттер. Скребется, когти скользят по чашкам и тарелкам. Бежит к молочному-кувшину. Безопасно. Маленький. Больше голосов — намного больше. Знакомый голос, голос… Короста, свернувшийся в чайной чашке, замер.

(Гарри)

 — А если он попытается сбежать? Даже не знаю, кто больше нервничает, я или Гермиона.  — Попытается, — Рон был злой как черт.  — Он спрячется. — Люпин, источающий спокойную уверенность. Он лучше всех смог бы предсказать поведение Петтигрю. Они были друзьями многие годы. «Были» — ключевое слово. — Где бы он не находился — в чайнике, бочонке, кувшине — закупорьте сосуд вот этим. Он протянул Гарри кусок тугой мастики. Она была зеленой и на ощупь походила на глину.  — И это его удержит? — Ну, если Короста захочет освободится, не думаю, что это его остановит. Пусть он и провел двенадцать лет в теле крысы, он все-таки был взрослым волшебником. И Пожирателем Смерти.  — Неважно, насколько тонко вы ее растянете. Если вы произнесете заклинание неразрушения, мастика замкнется, и ничто не сможет сломать ее. Если все пойдет по плану, он не пробудет там слишком долго чтобы задохнуться. Судя по лицу Люпина, его это особо не заботило. Гарри обвел взглядом двор, окружающий хижину Хагрида. Он не видел…  — Они в лесу, — ответил Люпин на незаданный вопрос. — С Сириусом. На случай, если мы дадим сигнал, что Петтигрю сбежал. В первую очередь он побежит туда. И если он спрячется в подлеске, только собачий нос сможет найти его. Гарри сжал мастику в кулаке. Ладно.  — Пойдемте, — тихо сказал он.

(Люси)

 — Они внутри. Люси расслабила железную хватку на кинжале, который дал ей Питер. Сириус, в обличье собаки, был всего в нескольких футах. Все его внимание было приковано к хижине, которую было едва видно сквозь кустарник. Ведь нам совсем не нужно, чтобы Петтигрю знал, что мы его ждем. Это все разрушит. Рядом с ней стоял Клювокрыл. Гиппогриф был дорог огромному сердцу Хагрида, поэтому он не уходил далеко от хижины и выпрашивал угощения и внимание полугиганта. Хорошая причина оставаться, в то время как все остальные из его стаи обитали глубоко в лесу. Мертвые грызуны никогда не были ей по вкусу, но каждому свое.  — Теперь осталось только ждать. — Лицо Эдмунда было напряжено. Он никогда не любил ждать, даже если знал, что это очень важно. Питер, находившийся на другом конце линии, был неестественно спокоен. Даже не знаю, как у него это получается. Он расставил их в полукруг, полностью окружающий хижину Хагрида, Сириус был посередине. Наиболее вероятный путь побега для Петтигрю, напрямую от черного входа. Что-то с грохотом разбилось. Мысли Люси резко вернулись к хижине. Крики и вопли. Она поморщилась из-за маленького взрыва. До ее ушей дошло тихое ругательство. Эдмунд! И… что-то приближалось к ним, нет, к хижине. Не хозяин, Римус отчаянно пытался отвлечь его снаружи. Группа, одетая в… костюмы? И существа, их окружающие… Дементоры! Клювокрыл скрылся в лесу.

(Рон)

Все очень быстро обратилось в хаос. Мастерами по поимке Коросты всегда были только его братья. И где Фред и Джордж, когда они так нужны?  — Вот здесь!  — Поймал! Ай, Вот черт! — вскрикнул Рон, уронив крысу. — Он укусил меня!  — Где… — Гарри поскользнулся на осколках бутылки из-под молока. — Нет! Под столом!  — Акцио, крыса! — Испуганный писк, ничего более. — Почему это не работает?  — Ну, он же не совсем крыса, Гермиона. Там!  — Быстро, миской!  — Импедимента! Что-то взорвалось.  — Ах ты с…  — Смотрите!  — Ай, Гарри!  — Прости, Рон!  — Не могли бы вы оба… Гарри бросился на пол.  — Попался! Тишина. Рон потряс ноющей рукой и выловил из кармана носовой платок.  — Этот мелкий урод укусил меня! И сильно!  — Рон! — Волосы Гермионы торчали во все стороны. Одной ногой она наступила на миску, которой Гарри накрыл Петтигрю. И не зря, судя по бешеному писку и царапанью. Сволочь, без жалости подумал Рон. Так тебе и надо.  — Молодец, Гарри, — он протянул другу руку. Неукушенную. Гарри распластался на полу, прыгнув за Коростой от печи до кресла. — А где та штука, которую дал Люпин? Гарри пошарил в карманах и вытащил помятую зеленую мастику. Он посмотрел на миску.  — Как мы ее натянем? Ах. Вот дерьмо. Он не смогут поднять миску, не выпустив Корост… Петтигрю.  — Осторожно, — сразу же ответила Гермиона. Рон улыбнулся.  — У тебя есть план?  — Здесь есть где-нибудь пергамент? Большой лист, чтобы накрыть миску? Рон покачал головой, осматриваясь.  — Я не вижу…  — Нашел, — Гарри помахал большим листом с вонючими бурыми подтеками.  — Фу! — подавился Рон. — Для чего это? Гермиона изучающе посмотрела на пергамент, взяв его из рук Гарри.  — Это от мясника, — сказала она. Перевернула и показала сияющую этикетку. — Наверно, чтобы резать на нем мертвых грызунов для Клювокрыла.  — Гадость…  — Не могли бы вы подойти сюда и помочь мне?  — Блин, Гермиона, ладно…  — Просуньте пергамент вот сюда, — указала она, на волосок поднимая миску от пола. — Он накроет всю миску и задержит его. А потом мы натянем мастику и наложим заклятье. Готовы?  — Ага. Не поднимай выше. — Лист с трудом протиснулся между полом и миской, ему мешали острые крошечные когти. — А если он проткнет насквозь?  — Лист плотный, — буркнул Гарри.  — Мы быстро, — заверила его Гермиона. Шорох и приглушенный, беспокойный писк.  — Ох, да заткнись ты, — сказал ему Рон. Лист был полностью под миской, и Гарри был готов просунуть под него руку, чтобы придержать. Чтобы не выпустить Петтигрю.  — Готовы? На счет три. Раз, два, переворачивай! Холод пронизал его до самых костей. Гарри затрясся.  — Гарри? Что…  — Дементоры! — Задыхаясь, сказала Гермиона, ее глаза широко раскрылись.  — Я сказал, что тут происходит? Он не увидел, кто уронил миску.  — Министр Фадж?  — ОСТАНОВИТЕ ЭТУ КРЫСУ!  — Профессор Люпин! — закричала Гермиона.

(Фадж)

 — Что это за шум? — пробурчал Фадж себе под нос. Он нахмурился из-за оглушающего грохота разбитой посуды. Это… это детские голоса? Дамблдор сказал, что экзамены закончились. Что дети делают в доме полугиганта? Небезопасно, абсолютно неблагоразумно… Он вздохнул. Обычный визит в школу для оценки эффективности новой программы по Магловедению в конце семестра, и мы снова увидели дыры в школьных правилах Дамблдора. Попечители не будут довольны… И так как он дал разрешение не только на эту инспекцию, но и на включение маглов в учебный план, любые негативные последствия будут недопустимы.  — Ждите здесь, — приказал он своей свите. Включая Дементоров, которые проводили его от ворот до дверей в Хогвартс. Все-таки не нужно сбрасывать со счетов этого маньяка Блэка, он ведь на свободе и в поисках Гарри Поттера… Осторожность никогда не помешает. Он толкнул входную дверь, и его встретил абсолютный хаос. Стулья перевернуты, столовые приборы разбросаны среди черепков тарелок и чашек. И трое детей: мальчик с огненными волосами, девочка, которая словно никогда в жизни не видела расческу, и… Гарри Поттер!  — Я сказал, что здесь происходит? Миска, над которой они все склонились, с глухим стуком упала на пол и чудесным образом не разбилась. Грызун выскочил из-под нее, прямо в его сторону.  — Министр Фадж?  — ОСТАНОВИТЕ ЭТУ КРЫСУ! Что-то маленькое, мохнатое и слишком похожее на крысу пробежалось по его ботинкам.  — Ааааа! Девочка протиснулась мимо него, толкнув его в сторону. Он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть, и два мальчика тоже выбежали на улицу.  — Профессор Люпин! — закричала она. Фадж поморщился, услышал громкий свист. Да что, черт возьми, здесь происходит? Он на дрожащих ногах вышел из хижины и попытался хоть как-то удержать равновесие на кривых ступеньках. Как только он наступил на твердую землю, он поправил мантию и пригладил волосы. И подошел поближе к детям, в панике окруживших своего профессора. Ах, это тот оборотень. Он все еще очень сомневался в разумности допуска кого-то вроде него к работе учителем в школе. Ладно, нужно разузнать, что здесь вообще творится. Нет сомнений, что-то неподобающее. Дамблдору нужно лучше контролировать свой персонал…

(Сириус)

Пронзительный свист разрезал воздух.  — Это сигнал! Крошечный бурый комок бросился в кусты. Запах маленькой-крысы. Беги! Колючки оцарапали ему нос, запутались в шерсти. Писк! Писк, писк! Ближе, ближе. Возня в кустах. Сильный запах ударил в нос. Вот… Холод. Знакомый холод.  — Питер? Сириус ворвался в квартиру, но дверь не была заперта. Свет включен. Кажется, все в порядке, но…  — Хвост? Без ответа. Инстинкты аврора кричали внутри него. Он проверил комнату за комнатой, быстрее и быстрее.  — Питер? Его нет. Здесь никого нет. Нет признаков насильственного вторжения. Нет подпалин от заклятий, черт, даже охранительные чары не подрагивают, указывая, что никто не использовал «Алохомора», это простейшее заклинание, для входа. Ничего. Питер ушел. Почему? Куда он мог уйти? Весь план полагался на то, что он должен оставаться в безопасном месте, вне поля зрения, и Питер прекрасно это знал. Так почему он… И когда он понял, что это значит… причину, почему Питер ушел по собственной воле, Сириус выбежал из квартиры. Он не успеет. Резкий вдох. Он потерял контроль над Бродягой, снова обратился в человека. И Дементоры все приближались… Черная метка, сияющая зеленым светом, повисла над домом. Но он все еще надеялся… что их не было на месте, что он не опоздал…  — Джеймс? Лили? В доме свет горел всего в нескольких местах. У обоих входов и в жилой комнате. В окне, прекрасно знакомом Сириусу по частым визитам к крестному сыну, в окне комнаты Гарри. Ручка двери повернулась в его руке. От страха его сердце камнем упало вниз.  — Лили? Ни звука. Нет даже плача ребенка, разбуженного шумом посреди ночи.  — Джеймс? Черт побери, Сохатый, ответь мне! И он споткнулся об что-то, лежащее у него на пути.  — Люмос. Господи, нет! Нет, нет, нет! НЕТ! Это не происходило по-настоящему. Этого не могло быть. Джеймс… Навыки Аврора резко очнулись внутри него, он узнал убивающее заклятие и двинулся дальше. Ничего уже не поделать. Оплакивать будешь потом. А сейчас… Лили и Гарри. Господи, а они еще живы? Тело на полу детской ответило на его вопрос. У него не хватило смелости откинуть волны пламенных волос и проверить пульс. Ее грудь была неподвижна. И Гарри… Он смог открыть глаза, всего на мгновение. Серая фигура протянула к нему гниющие руки и откинула капюшон. Покрытая струпьями кожа натянулась вокруг пустых глазниц. Но на лице был рот — огромная зияющая дыра, всасывающая воздух с хрипом смерти.  — Экспекто Патронум! Холод растворился, вместе с воспоминанием. Сириус резко вдохнул, почувствовал, как кто-то сжал его пальцы, услышал шепот… но он не мог превратиться обратно в Бродягу. Не сейчас… они были слишком близко, прошло слишком мало времени… И только одна мысль проникла в его сознание. Петтигрю сбежал.