Чаша Илии

__________

1993

__________

(Волдеморт)

За долгие годы он многое позабыл. Превращения отняли у него почти все. Кровь, измеренную в драгоценных рубиновых каплях, фунты плоти, оторванные от тела. Тело, которого у него не было так долго, что он забыл ощущения обладания конечностями и человеческого прямохождения. И узнал, что такое скольжение чешуи, а не мягкая упругость кожи. И части его души. Он отдал все. И почти достиг всего. Что же касается мальчика… Он бы снова все отдал, и даже больше, ради полной победы. Его бездыханное тело будет лежать у моих ног! Но почему-то в его голове не всплыл образ взъерошенного сопляка, которому суждено было стать его погибелью. Все равно тот был уже мертв, хоть и не знал об этом. Его лицо перекрылось воспоминанием — воспоминанием о светлых волосах и разъяренных голубых глазах. И о странном, бросающем в дрожь, страхе, что не принадлежал — не мог принадлежать! — ему. Невозможно! А потом воспоминание испарилось. Он коснулся простого разума, в котором расположился. Тот был обращен во всего лишь инстинкт, распадающийся под натиском его души. Последняя оставшаяся часть, хранящая его сущность. Это было более чем достаточно. Он стал таким, живущим и питающимся за счет других. Это было отвратительно, что он — лорд Волдеморт! — был не более чем обычным паразитом. Но ему нужен был всего лишь шанс. Один шанс. А потом… Месть будет сладкой пищей, это да. Мелькнувшее воспоминание, буря и боль. «Я их всех уничтожу!» И он это сделает. Даже если он больше не помнит, почему. Раздвоенный язык зашипел, пробуя на вкус воздух. Знакомые запахи, в которых не было чувства угрозы. Он снова коснулся разума вокруг, на этот раз сильно надавив. Тот ослаб, на поверхности побежали трещины. И поддался, пока ненамного. Хммм… Ему понадобится новое тело, и скоро. Еще один шанс… Шанс придет. Он знал. А пока… Без разницы. В лесу предостаточно и других змей.

(Эдмунд)

 — Хороший пес, — выдохнула Люси, поливая черный мех теплой водой из маленького ведра. — Хороший пес. Никто тебя не обидит. Тебе станет гораздо лучше, когда мы закончим. Он окинул взглядом дрожащую собаку в огромной ванной, и был рад, что им не пришлось делать это на улице. Помощь домовых эльфов очень им пригодилась, даже несмотря на то, что его воротило от их рабского поведения.  — И как только я оказался в это втянут, а? — он не повышал голоса, не хотел напугать.  — Потому что Питер сказал, что если после двух недель собака достаточно оправилась и привыкла к нам, значит она достаточно оправилась и для мытья. И потому что ты смеялся над бардаком, который она устроила в комнате Питера.  — Ах, — пробормотал Эдмунд, закусив щеку. — Мыло?  — Думаю, мы должны отстричь вот это все, — обеспокоенно ответила Люси. — Я отрезаю, а ты намыливай.  — Да, моя леди. Небольшая волна пересекла ванну, ударилась о металлическую стенку и забрызгала его лицо. Эдмунд сплюнул, выругавшись. Вода из-под собаки! Фу, гадость… Люси! Он сердито на нее взглянул. Люси Отважная засмеялась. Можно было даже не пытаться, вздохнул он, взбивая пену в черный мех. Это работает только с Питером. Он ждал, пока Люси отмывала собаку, пытаясь игнорировать постоянную дрожь под пальцами. В комнате было очень тепло. Почему так боится? Ему не нравилось смотреть на страдания любого живого существа. Но тут я ничего не могу поделать. Ему нужно время, чтобы оправиться и снова научиться доверять. Все животные могут говорить. Те, которые жили на Земле, не могли это делать так же ясно, как животные в Нарнии. Нужно всего лишь научиться слушать.  — Он жил с кем-то, Лу, — тихо сказал Эдмунд. — Он такой хороший пес. Я не понимаю. Как мог кто-то… Но он понимал. Его губы сжались.  — Мне кажется, над ним издевались, а потом хозяева его бросили, — все тот же успокаивающий тон. — Он тихий, даже не пытался укусить.  — И воспитанный, — добавил Эдмунд. Если его дух и не был сломлен, то только благодаря милости Аслана. Тихие щелчки ножниц, Люси перешла к колючкам, глубоко запутанным в мехе. Она коснулась гладкой мокрой шеи, и уловила тихое поскуливание, такое приглушенное, что можно было бы и не услышать. Люси нахмурилась. Эдмунд насторожился, готовый в любой момент отойти в сторону, если животное в страхе кинется прочь. В тот вечер он с изумлением наблюдал, как сестра терпеливо уговаривала грязную, пугливую дворнягу зайти через портрет, закрывавший вход в башню, которую он про себя назвал Башней Пэвенси. Немного еды, чуть-чуть тайно добавленных лекарств, и как только пес заснул, она внимательно осмотрела его на наличие ран. Она нашла только шрамы. Эдмунд отвлек Гарри разговором. С мальчиком вроде бы все было хорошо, несмотря на катастрофу на первом в сезоне матче по квиддичу. И не считая дементоров. Потеря метлы была для него большим ударом, ведь она была, можно сказать, единственной принадлежащей ему вещью. Но несколько дней спустя обещание занятий по защите от этих темных существ подняло ему настроение. Эдмунд поблагодарил Люпина за то, что тот согласился. К тому же Гарри никогда не был в этой части замка ранее, но Хогвартс был огромным, так что это неудивительно.  — Поменяемся сторонами? Они всегда были осторожны рядом с собакой. Если голоса были слишком громкими, а движения резкими, то пес замирал, начинать дрожать, а затем сбегал, услышав новый звук или шаг. Но медленно, постепенно он начинал отбрасывать эти рефлексы. Начинал доверять. По крайней мере доверять, что они его не обидят.  — Вот так, — выдохнула Люси. — Хорошо прополоскать, высушить, и все готово. Собака застыла, опустила голову, когда ее снова полили водой. Уже смирившись с мокрой одеждой, (Будто я все еще сухой? И пес вел себя хорошо. Это все Люси. Надо было знать…) Эдмунд взял животное на руки и вытащил из ванны. Теплые полотенца, согретые у камина, торопливо вытерли черный мех, не дав собаке шанса вырваться.  — Ну вот, — довольно прошептала сестра. Эдмунд моргнул. Преображение из облезлого животного было ошеломляющим. Пес все еще был худым и зашуганным, но уже не таким печально тощим. Собачий вздох, худые бока приподнялись. Люси округлила глаза.  — Прячься, — сказала она, заслонив себя полотенцем. Что? Черный мех взлетел, во все стороны полетели капли. Эдмунд открыл глаза, сморщившись.  — Лучше? Тихое «Гав!» стало ему ответом.  — Гораздо лучше, — перевела Люси, широко улыбаясь.

(Рон)

 — Ты куда, Гарри? — спросила Гермиона, убирая в сумку домашнюю работу по магловедению. Рон с легкостью бы с ней поменялся. Прорицание может и было легким и полной чушью, но он мог поспорить, что в этом году магловедение было интересным. В основном из-за тех маглов. Но Гермиона думала иначе. Наверное, она была права — обычные маглы и близко не были такими… ну, нормальными, как Пэвенси. И это тоже было дико. Гарри захлопнул книгу и бросил ее в сумку.  — В Башню Пэвенси, — он пожал плечами. Кто-то начал называть так ту часть замка, где находились маглы, когда они не занимались… ну, тем, зачем они сюда приехали. Не считая Люси, которая помогала Хагриду на уроках по уходу за магическими существами, Рон, можно сказать, вообще не видел ее братьев. Но он будет бережно хранить в памяти историю, как старший разделался с Малфоем, еще следующие лет пять или около того.  — Зачем? — На носу было посещение Хогсмида, последнее в этом году, так как приближались Рождественские каникулы… Ох. Упс. Вот черт.  — Это же в учительском крыле? Гарри улыбнулся ей.  — Да. Но я помогаю мисс Пэвенси с кое-чем. И ее братья тоже очень хорошие.  — Помогаешь с чем?  — Боже, Гермиона, — Рон не смог сдержаться. — Чего такая подозрительная? Она порозовела. Не то чтоб она сомневалась в их порядочности. Но она и не доверяла им. И, прекрасно зная Гермиону, Рон догадывался, что она что-то задумала. Не обязательно что-то зловещее. Однако, с нашим опытом…  — Слушай, Гермиона, там нет ничего такого, — Гарри снова пожал плечами. — Она нашла бродячего пса в Запретном Лесу и сейчас его выхаживает. Его хозяин скорее всего был волшебником, из Хогсмида, и она попросила меня помочь. Кажется, он больше любит волшебников, а не маглов. Я бы взял тебя и Рона посмотреть, но…  — Но? Рон закатил глаза.  — Но с ним плохо обращались, — прямо ответил Гарри. — Мисс Пэвенси пока не хочет показывать его большому количеству людей. Пес ведет себя хорошо, но все еще многого боится, ну, громких звуков, например. Она не хочет лишний раз его тревожить.  — Ох. Это разумно.  — Конечно это разумно, Гермиона. — Можно подумать, у нее самой не было домашнего животного. Хотя тот бешеный кот был больше диким тигром. Рон мысленно убедился, что оставил Коросту свернувшимся на кровати в комнате мальчиков, в безопасности. Он сузил глаза, заметив две приближающиеся фигуры. Когда Фред и Джордж так подкрадывались, то жди беды. Большой. Хоть бы не я… но вряд ли он что-то мог предпринять, если это так. По крайней мере это будет не Джинни. Мама их прикончит. После всего, через что она прошла на первом курсе… семья все прошлое лето собирала осколки. В том числе Фред и Джордж.  — Гарри, — пробормотал Фред, быстро оглядывая гостиную. Кроме них никого не было. Рон с Гермионой немного задержались перед походом в Хогсмид. Но почему Фред и Джордж все еще здесь?  — Мы пришли подарить тебе немного праздничного настроения, — сказал Фред, загадочно подмигнув. Рон уловил взгляд брата, предназначенный ему и Гермионе, и ему внезапно захотелось удариться головой об стол. Ну вот.  — Думаю, тут уже ничего не поделаешь, — вздохнул Фред.  — Ранний подарок на Рождество, Гарри, — сказал Джордж. И протянул ему потрепанный кусок пергамента, который видал и лучшие времена. — Мы сначала хотели подождать, пока ты останешься один, чтобы вручить его тебе…  — …но потом решили, что ты все равно им расскажешь, так что…  — С Рождеством, Гарри! Гарри озадаченно взял лист в руки. Я бы не стал это брать.  — Секрет нашего успеха, — гордо объявил Джордж.  — А зачем Гарри этот кусок старого пергамента? — Гермона тоже искала подвоха. По крайней мере, не я один думаю, что эта штука взорвется нам в лицо!  — Кусок старого пергамента? — Фред был смертельно оскорблен. И близнецы рассказали историю приобретения Карты Мародеров, со звуковым сопровождением. Рон распахнул глаза. А они хороши…  — Да вы меня разводите, — решил Гарри. Нет, они серьезно?  — О, серьезно, что ли? — Джордж расплылся в улыбке, глаза Рона округлились. Нет, это невозможно, они не могут… Палочка взметнулась, коснулась бумаги.  — Торжественно клянусь, что не замышляю ничего хорошего. — Чернильные линии поползли по поверхности, и Рон заглянул за плечо Гарри. …говорить правду. Ого!

Господа Лунатик, Бродяга, Сохатый и Хвост, Поставщики Вспомогательных Средств для Волшебников-Шалунов С гордостью Представляют Своё Новое Изобретение Карту Мародёров

И детальное изображение замка Хогвартс, идеальное до минуты, развернулось на бумаге. Рон выпучил глаза.  — Почему вы не рассказали мне об этом? Я же ваш брат! Фред пожал плечами. Джордж ухмыльнулся. Рон сердито нахмурился. Им конец. Как только я придумаю, как именно. И придумаю, как выдержать их ответный удар. Он не для того прожил с ними одной крышей столько лет, чтобы погибнуть в шуточной войне. Если только они сами не начнут ее первыми.  — Гарри, ты ей не воспользуешься! — строго сказала Гермиона.  — Конечно он это сделает, Гермиона, — торопливо ответил Джордж. — Именно поэтому мы ему ее и подарили. Не забудь стереть карту, когда ты закончишь, Гарри…  — …иначе любой сможет ее прочесть, — предупредил Фред.  — Просто снова коснись ее и скажи: «Шалость удалась!», и тогда она опустеет.  — Ну что ж, юный Гарри, — сказал Фред, поразительно похоже пародируя Перси, — веди себя хорошо.  — Увидимся в Сладком Королевстве, — подмигнул Джордж.  — Ты конечно же даже не подумаешь пойти туда! — Гермиона едва дождалась, пока за братьями захлопнется портрет.  — Да ладно тебе, Гарри! Смотри! Некоторые туннели ведут из Хогвартса, прямо в Хогсмид! И если бы он был на месте Гарри… Я бы пошел. Это точно! Но его лучший друг неловко поежился и постучал палочкой по бумаге.  — Шалость удалась. Линии из чернил исчезли, Рон нахмурился.  — Но Гарри…  — Я не могу. — Выражение лица Гарри было таким несчастным, что Рон не стал настаивать. — Я обещал. Гермиона облегченно вздохнула.  — Ладно, — сказала Рон. Дружить с Гермионой было здорово, но иногда она была такой… ну, понятно. — Мы принесем тебе кучу всего из Зонко и немного сливочного пива от Мадам Розмерты, и все такое.  — Это не так уж и плохо, — ответил Гарри. Он положил пергамент себе в карман. — Я пошел.  — Пока, Гарри, — тихо сказала Гермиона. — Увидимся.  — Пока.