Смерть - это только начало...

Интерлюдия: Архипелаг Сабаоди вице-адмирал дозора Джон Башет, заместитель командующего силами правительства на архипелаге, оцепление рощи ставшей местом битвы «Пса разрушений» и «Музыканта смерти». Иногда Джон ненавидел свою работу, нет, с тем, что дозор далеко не идеал справедливости, он смирился еще в отрочестве, и успешно подстроился под правила коррупции и круговой поруки, причина была в другом. Дозор не был ни органом власти, ни наказания, нет, он был скорее самой крупной частной армией. Если с абсолютной властью тенерьюбито еще можно было смириться, то вот возможность посылать дозорных у всяких аристократишек, шичибукаев, магнатов и крупных гильдий его откровенно бесила. Более того, сайпер пол практически никогда не участвующий в прямых боевых столкновениях, имел куда больше власти и возможностей, даже порой мог ими командовать, и вообще часто использовал как пушечное мясо в своих операциях. Точнее, дозорным не раз приходилось умирать действуя по наводке СР, уничтожая различные "угрозы миру", а на деле выступая защитниками интересов заплатившего больше чем конкурент. Даже добравшись до четвертого звания в табели рангов, он чувствовал себя мальчиком на посылках, редко, но все же такое случалось. Как, например, сейчас... Вместо того, чтобы просто схватить этого проклятого пирата, он со своими людьми стоит в оцеплении, не давая никому вмешаться в их схватку. Видите ли приказ сверху, выданный вместе с разрешением чертовому наемнику, устроить бой в жилом квартале, и применять любые средства для победы над «опасным преступником». Зная репутацию Калишмана можно было не сомневаться, что он за один бой устроит разрушений больше, чем Брук за все время своего пребывания на острове. В такие моменты его бесила столь любимая коррупция в морском дозоре. Наконец грохот взрывов прекратился, причем на этот раз уже минут пять не было слышно ни звука, жаль что из-за поднявшейся дымовой завесы было ничего не видно. Но, в принципе можно было ожидать, что их бой наконец закончился. И сейчас, вице-адмирал искренне надеялся, что пират отморозок, сумел таки ранить ублюдка наемника, и тот сейчас истекает кровью, пока доблестные моряки не дают посторонним, пройти в опасную зону. Башет мог честно признаться, что пиратов он "любит", несомненно больше чем наемников, в отличии от последних, те знали свое место и приносили деньги - как за свои головы, так и в виде взяток. Наемники напротив - были порой гораздо наглее, особенно, если принадлежали великим гильдиям, и стабильно перехватывали его добычу, и не давали взяток, точнее откаты были, но, на куда большем уровне власти чем есть у него, что печалило. Тут он услышал шаги, раздавшиеся на единственном уцелевшем мосту. Жаль, похоже, что треклятый наемник выжил, и даже относительно здоров, уж больно уверенный шаг у него. В пыли замаячил силуэт, вот только по мере приближения он становился все выше, а ведь «калиточник» был мелким ублюдком… неужели пират победил?! Да нет, не может такого быть, скорее всего, к мелкому недоноску, кто-то пришел еще - с воздуха. Из стены пыли и пара вынырнул неизвестный, высокого роста, сухощавый и поджарый, в развевающемся рваном плаще. Затем стали видны детали вроде сурового выражения лица, слегка бледной кожи, и того, что он залит кровью с ног до головы и весь в грязи. На нем были явно узкие штаны, оборванные до колен, короткий плащ на плече и бинты, сделанные из чего-то похожего на униформу гильдии «Небесных врат», сплошным слоем покрывающие торс. Плащ тоже был аккуратно рваным, куски с него послужили повязками для рук и головы. Но, в целом человек не создавал впечатления серьезно раненного, скорее наоборот, его взор просто лучился довольством, словно кот, поймавший мышь, впрочем, прослеживалась и усталость в его скупых и неторопливых движениях. Через пару секунд осмотра, ему в глаза бросилась "ноша" странного человека, небрежно удерживаемая за шкирку левой рукой. Это был обрубок наемника, лишенный рук и ног в лохмотьях, усеянный ранами, но все еще живой. Покрытый льдом и кровоподтеками, он дышал с легким хрипом, и по всем признакам был без сознания. Конечно, состояние конкурента вызвало у Башета немало злорадства, но и чувство тревоги подняло голову. Калишман был известным и весьма сильным бойцом, негласно его даже включали в десятку сильнейших среди наемников, впрочем, как он знал это был результат репутации, а не силы, но и её у него было не занимать. И теперь он не просто побежден, а искалечен и оставлен в живых, что было весьма жестоко, но репутацию свою отморозка Брук снова оправдал. Причем так, что даже у него, желания с ним связываться поубавилось. - Стоять! Вы обвиняетесь в пиратстве, грабежах, убийствах, погромах и порче имущества граждан и дозора. – Все же выкрикнул вице-адмирал, от его крика, солдаты вышли из ступора, и навели оружие на предполагаемого противника. - Брось служивый, у меня был сложный и интересный бой, так что я сейчас не в настроении драться. А потому вместо схватки будет банальное убийство твоих людей и возможно тебя. Может, оставим это на потом? – Совершенно равнодушно спросил пират, не прекращая неторопливого шага, убрав со своего пути замершего дозорного из последнего пополнения, так словно он был манекеном, а не классовым врагом. - Ха-ха, смешно, но давай без глупостей, ты окружен, ранен и устал. У тебя нет шансов. – Возразил ближайший дозорный в офицерском плаще. - О! Я бы не был в этом так уверен, несмотря на прошедший бой, я хоть и не полон сил, но драться смогу вполне эффективно. Да и пара козырей у меня есть. – Спокойно парировал пират, продолжая движение вперед. - Это мы еще посмотрим. – Произнеся это Джон использовал сору, чтобы приблизиться и ударить. Остановиться он успел только в последний момент, прямо перед собой пират выставил, в качестве живого щита Калишмана Руна. Так же дозорные словно очнувшись, перевели свое оружие на сменившего местоположение флибустьера. - Позволь тебе рассказать, о моем первом "козыре". Это «Пес войны и разрушения» перед тем как он потерял сознание, он успел собрать немало силы дьявольского фрукта и чуть не взорвал себя с мощностью, способной уничтожить рощу. Если я прекращу подавлять его фрукт, своей волей и холодом, он рванет, так что мало не покажется. Ты, скорее всего, взрыв переживешь, я тоже, хотя здоровья мне это однозначно не прибавит. Но, это если я не успею сбежать, например, в воду и переждать там ударную волну. А вот твоих подчиненных размажет по роще тонким слоем. Разумеется, ты можешь его убить, но, в этом случае гильдия повесит всех собак на тебя. И в итоге ты окажешься виновен в разрушении рощи, поражении их привратника, и прочих грехах. Не удивлюсь, если тебе припишут пособничество пиратству и тайный сговор со мной. Ведь одно дело неудачник проигравший пирату, и совсем другое доблестный боец, павший от подлого удара в спину дозорного. Им ведь надо будет оправдаться, и сохранить репутацию одной из сильнейших гильдий, так что, на твоей карьере в лучшем случае окажется пятно, в худшем крест с направлением в такую глухомань, что не сразу скажешь, есть такое место в мире или это муха на карте натоптала. – Спокойно и обстоятельно поведал корсар, наконец-то, остановившись в образовавшийся тишине. - Ты блефуешь, без сознания фруктовики не могут использовать свои способности. – Зло прошипел Башет, скривившись словно съел лимон и закусил хреном. - Отнюдь, фруктовики не могут использовать только те способности, которые требуют от них контроля и концентрации, то есть осознанных приемов, банальный взрыв во все стороны, к таковым не относятся. Ты ведь должен знать, что логии и парамеции без сознания, не теряют свойств своих измененных организмов, а зоаны замирают в той форме в которой их вырубили. Я его остановил за секунду до взрыва, так что сам он свою силу не сдерживает, вот и приходится это делать мне. Так что Рун, не только ценный заложник, но еще и активированная бомба большой мощности, готовая взорваться в любой момент. – С едва заметной издевкой, пояснил ситуацию довольный Брук. - Допустим, но что мне мешает, навешать на тебя и этот огрызок сетей с кайросеки? Да и с чего ты взял, что для гильдии этот полутруп, имеет хоть какое-то значение? – Раздраженно поинтересовался вице-адмирал. Пассаж об его ответственности за провал пса - ему не понравился, но к сожалению был наиболее вероятным исходом. Да и объяснения о свойствах фруктов и работе их сил, было довольно логичным. В конце концов фруктовик оставался фруктовиком когда спал или был без сознания, только смерть и кайросеки блокировала силу фрукта. Рун был человеком бомбой, все в его организме от слюны до перхоти было взрывчаткой, даже выдыхаемый воздух был таковой, и силу взрывов он мог контролировать, а значит, фраза о подавлении мощного взрыва в последний момент, могла быть правдой, и под характер Калишмана вполне подходила. Возможно, знай он о свойствах фруктов больше, то смог бы что-то возразить, но у него были только базовые знания, в которых он даже не был до конца уверен. - Сети бы смогли помочь, переломай я ноги, но как видишь, они вполне целые, и если ты не забыл, я мечник преимущественно скоростного типа, сам понимаешь, шанс что по мне попадут - невелик. Ну а что до текущего состояния наемника, то поверь мне, хороший врач способен пришить ему конечности обратно, и срастить их, сомневаюсь, что такого нет на Мориджоа или в гильдии, но даже если и так, столь полезный знакомый есть у меня здесь на Сабаоди. Так что, всего за пару месяцев он придет в норму, полностью восстановив моторику, и это я еще взял времени с запасом. – Обстоятельно разъяснил свою позицию Брук, сохраняя спокойствие и хладнокровие. - Ну и на кой черт тебе этот наемник? К слову на моей стороне еще и численное преимущество. – Практически смирившись с поражением в полемике, поинтересовался Джон Башет. - Мы оба знаем о том, что количество бьет качество измором, и поверь, меня хватит на всю эту ватагу, хотя шансы у офицеров все же есть, пусть и небольшие. Но, ты забыл, что я сказал, что у меня есть пара козырей. Первый сейчас висит в моей руке, второй же стоит за твоей спиной на границе оцепления. А пленник мне нужен, чтобы попросить за него выкуп – гонорар уплаченный за мою голову, в качестве моральной компенсации. Бросить своего привратника в руках пиратов, будет для них ударом по имиджу и репутации. – Устало ответил пират. Оглянувшись, Джон мог полюбоваться фигуркой Николеты Орты стоящей впереди окружения из своей команды. Похоже, что бой этих двоих, оказался достаточно долгим и громким, чтобы она прибыла сюда во всеоружии. С учетом того, что в сражении с Карлеоне она выступала союзником Брука, и вообще обязана ему за освобождение из рабства большей части её команды, можно было не сомневаться, что и сейчас она ему поможет. - Черт с тобой! Катись на все четыре стороны!!! – Раздраженно выплюнул вице-адмирал, давая отмашку опустить оружие. И отходя в бок, дозорные также молча разошлись в стороны, освобождая проход. - Все-таки вы дерьмо чаек, ни на что ни годны, даже права называться псами вы не заслужили. – Раздался чей-то манерный, раздражающий голос, полный презрения и самодовольства. Из толпы солдат с матами вылетело несколько человек, которых явно пинками отправили в недолгий полет, остальные с недовольными возгласами разошлись, открыв вид на новое лицо. Высокий и мускулистый человек, с пышными длинными голубыми волосами, сложенными в сложную прическу, и кажущиеся ненатуральными. Довольно красивое лицо с мужественными чертами, и минимумом косметики, подчеркивающей голубые глаза и полные губы, делающей его похожим на французского аристократа шестнадцатого-семнадцатого века или гея. На нем был превосходный двухслойный бордовый шелковый камзол, под которым была золотая на вид жилетка с белоснежной рубашкой и жабо. На голове была в тон костюму широкополая шляпа, украшенная перьями неизвестной птицы, гармонировавших с плащом из бархата и парчи алого цвета. Весь ансамбль был покрыт затейливой золотой вышивкой. Ноги были одеты в белые, хлопковые гольфы, поверх них обуты ботфорты по колено, из пятнистой кожи с набойками из темно-синего металла. На поясе из такой же вырвиглазной расцветки кожи, сочетающий пятна черного, розового и желтого цвета, покоились ножны с рапирой, гарда которой была облепленная рубинами и топазами. Вокруг него витал терпкий запах, то ли дорогого коньяка, то ли изысканного табака, а может и то и другое вместе. И почему то, он вызывал желание избить его, одним своим видом. - Я еще припомню в своем отчете, невероятное попустительство и трусость дозора. А ты ничтожный, готовься к смерти, и тот неудачник в твоих руках, тебя не спасет. – Презрительно произнес граф Матис Люциан ле Драгон. - Ну, надо же, нас почтил своим присутствием сам "великий и ужасный" «Белый шакал». То-то я думал, что так навозом запахло, грешил на обделавшегося пегаса, но это оказался твой парфюм или запах изо рта? Неважно, тебя стоит убить только за эту подделку под шпагу или омерзительного вида сапоги и прическу. Впрочем, меньше слов больше дела. – Пренебрежительно произнес пират, закипающему от гнева наемнику и исчез. Пробив вскинутые в блоке руки укрепленные волей, эсток вошел в горло и вышел из шеи с другой стороны, не задев горла и позвоночника, в шейном платке стало появляться кровавое пятно. Равнодушно разглядывая своего противника, «Музыкант смерти» поднял руку с клинком, под действием гравитации аристократ стал съезжать по лезвию с воплем боли вниз к эфесу, одновременно с этим с него свалились парик и шляпа. Игнорируя крик, Брук провернул клинок в ране, разрывая мышцы, отчего голос врага сорвался на влажный хрип. - Раз уж ты стоял тут и ждал моего выхода, то ты слышал, как я говорил, что не намерен играть. Впрочем, ты не тот человек, чтобы заставить меня сражаться всерьез и тем более наслаждаться боем. После «Пса войны» ты не котируешься, и откровенно слаб. Калишман видя, что не может увернуться, ударил бы мне навстречу, самостоятельно насаживаясь на клинок, чтобы достать своим. Если бы он подставил под удар руку, то он сам бы её вывернул, чтобы заблокировать мой меч и ударить. Даже болтаясь на острие моей шпаги, он бы постарался запинать меня ногами или соскочить, и вместо криков боли, он сыпал бы ругательствами и проклятиями. Ты же труслив и жалок, боишься боли и смерти, одним словом не заслуживаешь гордого звания "Воин". Хотя чего еще ждать от шакала? А знаешь, ты не заслужил и смерти от моего клинка, и потому я оставлю тебя умирать от потери крови, а чтобы тебя не вылечили, заберу с собой. – Холодно высказался самый отмороженный новичок года. Опуская руку, и начиная давить ей вниз, вынуждая наемника встать на колени. После чего одним движением, вынул лезвие из его ран, и ударил противовесом в лоб, вырубая графа, и показательно неторопливо стряхнув кровь, вложил эсток в ножны. - Могу оставить его вам, сдадите его начальству, может выволочки не будет, или его гнев смягчится. – Равнодушно предложил пират, повернув голову к Башету. - Забирай с собой, я не хочу испачкаться в этом дерьме, все равно ведь я окажусь виноват, а так хоть он получит наказание за свои слова. – Пренебрежительно отмахнулся вице-адмирал, под согласные крики матросов. Взяв шляпу графа и нацепив её на голову, пиратский капитан еще успел обшарить его карманы, и достал из них свисток и ароматический брелок с характерным запахом. Свистнув пегаса, он подошел к нему, демонстрируя пузырек с нужным запахом. Всхрапнув пару раз, конь подпустил к себе Брука, и позволил взять поводья, за которые он его отвел к ближайшему горожанину, судя по взволнованному и потрепанному виду из пострадавшей рощи. - Держи, продашь вместе с соседями на рынке или аукционе, только побыстрее, пока в гильдии не хватились, будет хоть на что восстановить жилье. - Спокойно сказал пират, а теперь еще и конокрад, передавая уздечку, свисток и специальную бутылочку впавшему в ступор местному жителю. Через пару секунд до него дошел смысл фразы и он исчез вместе с еще десятком людей поблизости, сумев утащить "подаренного" жеребца, пока солдаты не очухались. Под шокировано-возмущенными взглядами матросов, корсар неспешно подошел к телу поверженного аристократа. Подхватив бессознательного наемника, пират молча покинул компанию дозора, уйдя в сторону Николлеты Орты. Всю дорогу его провожали настороженные взгляды солдат дозора и задумчивые офицеров. Конец интерлюдии. Архипелаг Сабаоди вице-адмирал дозора Джон Башет, заместитель командующего силами правительства на архипелаге и оцепление местными силами дозора.