Когда надежды больше нет

Было тихо. Очень тихо. За окном стоял солнечный летний денек, солнце пригревало, освещая своими лучами озолотившуюся листву деревьев. Легкий ветер проник в комнату, пронесся по ней и так же бесследно исчез. Манвэ лежал в своем ложе, доживая последние часы, а может и минуты, своей великой жизни. Вала был бледен, но его взор продолжал быть ясным, он чрез боль улыбался, пытался пошевелить похолодевшими руками, перебирая роскошные волосы Варды, сидящей подле него. Она улыбалась, пусть в глазах и стояли слезы, а сердце разбивала нестерпимая боль. Несколько мгновений назад, с Манвэ прощались и остальные валар, проливая слезы и не веря в происходящее. Оставив его наедине со своей женой, и Йаванна, и Намо, и Ульмо покинули светлые покои, все еще не оставляя смутный огонек надежды, который с каждой секундой становился все призрачнее. Неведомая болезнь сокрушила Манвэ, который был уже ни жив, ни мертв… Долго его пытались исцелить, однако даже Эру не смог помочь своему детищу, оставив его на предсмертном одре. Было тихо. Очень тихо. В неимоверной красоты зале, бывшим когда-то пиршественным, собрались валар. Ирмо пытался успокоить вечно прекрасных владычиц, которые заливались слезами и горестно вздыхали. Всем было больно… Скорбь поселилась в Валиноре. Внезапно, будто с севера налетел ураган, двери распахнулись, пропуская холодный и сырой поток воздуха. Неожиданно для всех, на пороге показалась темная растущая тень, а из тьмы вышел Моргот. Девы дрогнули, увидев мрачного Мелькора, тянущего за собой темноту и страх, даже валар были поражены и озадачены. Один лишь Тулкас поднялся и преградил Темному Властелину путь в светлые покои. — Что нужно тебя здесь?! Насмехаться пришел, иль отобрать то, что принадлежит брату твоему?! — Не преграждай мне путь, Тулкас. Это не кончится ничем хорошим. Я пришел проститься с братом, — приподняв голову ответил Мелькор. — С братом?! — Ниэнна поднялась. Ее лицо было бледным и опухшим, глаза блестели, а на щеках не высыхали дорожки от слез, — как ты даже смеешь говорить так?! После всего, что ты натворил?! — Неужто, дорогая Ниэнна, когда Манвэ стоит в шаге от смерти, мы будем помнить все обиды, войны, сражения? Валар переглянулись, не понимая замыслов Моргота. Так или иначе, они расступились, давая Темному пройти в светлые покои. — Ты?! — только и смог выговорить изумленный Манвэ. Моргот кивнул, опуская в пол глаза, а его брат ласково улыбнулся жене, как бы давая понять, что все будет хорошо. Варда кивнула и вышла, оставляя двух братьев наедине. Повисло молчание, во время которого каждый из них вспомнил все, что прошло. Все беды, несчастья, все зло и все противостояние… Долгое… Вечное. — Зачем ты пришел? — голос Манвэ дрогнул. — Будто бы сам не знаешь, — хмыкнул Мелькор, присаживаясь подле него. Темный Властелин с грустью посмотрел на увядающего брата, и, подумав, произнес, — можно что-то сделать? Несокрушимый Сулимо качнул головой, устремляя свой взор за окно: — Как ты узнал? — Почувствовал, — постарался улыбнуться Моргот, — ты… как? — Ну… Бывало лучше, — усмехнулся тот в ответ, — я думал ты не придешь проститься. — Я и не собираюсь с тобой прощаться, — нахмурился Бауглир, — собери подол своего платья, многоуважаемый вала Манвэ, и не раскисай, а то прямо хуже, чем орки выглядишь. Манвэ, впервые за последние пару недель, засмеялся. Чисто, не фальшиво, с огнем в глазах: — Что ж происходит, а, братец, я стал уродливее твоих порождений? — Они очень милы, знаешь ли. — Особенно, когда ты готов убить их за любую мелочь. — Они еще и бестолковы. — Не иначе. Братья заулыбались, забыв о прежних ссорах и обидах. А вправду, может ли существовать свет без тени? Надежда без боли? Любовь без ненависти? Все же нет. Бауглир снял тяжелую железную корону, поставив ее на пол и освободив свои волосы из-под лат. — Ты же простишь меня? — Моргот повернулся к Манвэ, голос его был серьезен. — Ты же говорил, что не прощаться пришел? Или же что? — Когда надежды больше нет, не знаешь, что произойдет… — грустно произнес он, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он знал, брат не выживет. Уйдет, исчезнет, пропадет. Его больше не будет. Никогда. Никогда. Ужасное слово. Страшно просто представить, что сколько бы времени ни прошло, год ли, столетие, вечность, Манвэ больше не будет. Не будет брата… Никогда. Мелькор больше не пойдет ему наперекор, не придет на мирный обед, не получит мудрого совета, не пойдет на него войной. Пустота. Вдруг, Манвэ вдохнул, чувствуя резкую боль, разливающуюся по всему телу. Вала лег на подушку, устремив взор в потолок и глотая воздух, которого в момент перестало хватать. На миг боль прошла, все забылось, начало казаться, что все хорошее возвращаются, но… Моргот стиснул зубы и пододвинулся к нему. — Манвэ?.. Тот вновь через боль улыбнулся. — Все хорошо, Мелькор. Все хорошо Взяв в свои холодные руки руку Манвэ, Мелькор ощутил, что она холоднее льда. Не живая. Сжав ее, Бауглир прошептал: — Прошу… — Мелькор… — протянул на выдохе Манвэ, чувствуя, что это его последние слова, — брат… Ты всегда им был, есть и будешь. Я очень дорожу тобой. Храни их всех, я верю в те… Рука Сулимо расслабилась, а взор вмиг остекленел. Дыхание пропало, и вала стал растворяться в воздухе, превращаясь в пыль. — Манвэ? — вскричал Мелькор, уже не пряча в себе боль и эмоции, — Манвэ, прошу! Брат, брат… Было тихо. Очень тихо. За окном стоял солнечные летний денек, солнце пригревало, освещая своими лучами озолотившуюся листву деревьев.