Когда надежды больше нет

Дикая пустота внутри меня рвалась наружу… Я смутно помнил, как вышел из покоев брата, как на меня, ошеломленно, смотрели валар… Увидев меня, Варда зарыдала, не стесняясь эмоций, которые и так уже били через край. Я смотрел на всех их, пытаясь заглянуть в душу каждого… А после завопил, исчезая из этого места, уходя в Ангбанд. Я всё рушил, уничтожал; это хоть как-то помогало отвлечься от ноющей боли внутри… Все кричали, вопили, носились туда-сюда: балроги ушли в подземелья, пока я остыну, безголовые орки стали такими в прямом смысле, а Саурон молча стоял, наблюдая за всем этим. Я плохо помню, как уже обессиленный поплелся к себе, как упал на огромное ложе и безразлично смотрел в потолок. Как мне удалось понять, что с братом моим что-то не так? Я будто почувствовал это: дикая паника и уверенность в том, что Манвэ скоро не станет. Почему я пришёл к нему? Хм. Этот вопрос я задавал себе долгие десятилетия, и, наверное, только сейчас смогу дать ответ. Так или иначе, Манвэ был моим братом. Он прощал мне то, что не стоило, он верил, что, когда-нибудь, я буду использовать свою силу во благо Арде… Он верил в меня и не отвернулся, когда все было потеряно, а мои руки были в такой крови, что отмыть ее было бы просто невозможно… А тогда меня просто переполняли боль и ярость. Все вспоминая и вспоминая остекленевшие глаза брата, его дрожащий голос, я начинал ненавидеть мир еще больше, в особенности Илуватора. Помню, как подскочил, словно собака, в которую бросили горящую шишку, к окну, как устремил свой взгляд в вечно темное небо над северной твердыней… — О, Эру! За что ты преподнёс мне такую жизнь?! Мне лучше было бы и вовсе не возникнуть в этом мире! Ты жесток! И мысли твои искажены не менее моих! Ты уничтожил свое детище, даже не пытался вернуть брата моего к жизни! — мои дерзкие слова эхом прокатились по горам, утонув где-то в их темной бездне. Я смотрел в это темное небо, которое раз за разом освещалось вспышками десятков молний. Меня услышали. На меня гневались. Я никогда не подбирал речей; да и к чему это нужно? Меня проклинали, ненавидели, боялись, а я чувствовал себя в тот момент таким слабым, таким разбитым… — Повелитель, — в дверях показался мой верный слуга. — Майрон, — прохрипел я, — он мертв… Саурон остался стоять в дверях, склонив голову: — Что прикажете? На секунду, я задумался, что же действительно делать дальше? Напасть на Валинор, пока валар слабы? Уничтожить щелчком пальца все Средиземье? Или же… Я не знал. Просто не знал, что мне делать дальше… В голове возник образ умирающего брата и его последние слова: «Мелькор… — протянул на выдохе Манвэ, чувствуя, что это его последние слова, — брат… Ты всегда им был, есть и будешь. Я очень дорожу тобой. Храни их всех, я верю в те… „ Верю в тебя. Верю. В тебя. Я сжал зубы, сдерживая очередной вопль. Храни их… как я могу хранить, если я и умею только убивать, уничтожать и искажать?! Если умею лишь селить в сердцах злобу, ненависть и боль?! А они ли меня сейчас переполняют?! — Повелитель? — Гортхаур повторил чуть громче, однако ж и сейчас я оставил его без ответа. Я должен был быть свергнут за пределы мира. Должен был пасть Нуменор, валар должны были уйти, а Валинор скрыт ото глаз, ибо так было предначертано судьбой… Но Манвэ умер. Тогда-то, я подумал о том, чтобы исчезнуть. И не будет боле правителя Ангбанда, и Саурон продолжит идти по темному пути, чтобы в будущем создать кольца власти. А я… А я вместо заключения за гранью мира буду скитаться в незримом обличии или же уйду в Валинор, как и хотел брат мой, чтобы мог хранить я покой валар насколько это будет возможно… Тогда, я снял тяжелую корону, в кою некогда были вставлены величайшие творения Феанора, поставил ее на пол подле Гронда… и исчез. Долгое время я был тенью, бродил средь тьмы и холода. Я много размышлял, порой молил Эру о смерти, а иногда жаждал возвратиться и уничтожить все живое в Арде… Но нет. После падения Нуменора, я явился в Валинор, где все еще жила скорбь. Поначалу, думал, что меня вышвырнут, как собаку, но этого не случилось. Меня приняли и простили. Как и Манвэ… Сейчас, я стою у большого окна, взирая на мир. Где-то там, в Средиземье, во мрак Мории пал Олорин, низвергнув балрога, а Братство Кольца вошло в леса Алатариэль, дочери Финарфина. Скоро и эта эпоха подойдет к концу… Саурон падет, и мир поселится в Арде. — Мелькор. — Варда осторожно дотронулась до моего плеча. Пора идти. Сегодня в Валиноре пир в честь брата моего Манвэ… И сегодня безветренно и тихо. Совсем так же, как и в тот день, когда его не стало.