кровь, пот и ревность

Когда Дик вышел из палаты Уэйна-младшего, известного своим скверным характером, настроение мужчины не хотело подниматься выше планки «убью любого, что посмеет двигаться в мою сторону». Поэтому нужно было найти способ отвлечься. Дик ненавидел ночные дежурства. Ненавидел настолько, насколько можно ненавидеть любую ночную работу. Потому что именно на ночные дежурства выпадает большинство стрессовых ситуаций. Или же парамедики очень любят приводить каких-то бездомных, которых приходится лечить на общих основаниях. И, несмотря на то, что как врач, Грейсон должен был быть терпимым ко всем, чертова клятва Гиппократа! лечить он предпочитал все же менее заразных и более опрятных пациентов. Ноги сами принесли Дика в ординаторскую, которая, как ни странно, пустовала. Свет лился из единственного торшера, что стоял в углу комнаты и слабо освещал ее. Где-то на фоне все еще играл магнитофон. «Несмотря на все опасности. Несмотря на все, что может быть. Я сделаю все для вас», - продолжал петь Джон Леннон в свои молодые годы. Дик тихими шагами прошел к дивану, напевая песню себе под нос. Точнее, подвывая, наверное, мистеру МакКартни. Настроение медленно поднималось, а улыбка расплывалась на лице Грейсона. И он продолжал улыбаться, как идиот, когда опустился на потрепанный и жесткий диван. Тело тут же взмолилось об отдыхе, который он получит только завтра днем, когда у него закончится смена. Заложив руки за голову, Грейсон позволил себе прикрыть глаза, сосредотачиваясь на каких-то делах, которые ему нужно будет сделать, когда он посидит так совсем немного. Всего пять минут. «Несмотря на все страдания. Это может привести к возникновению меня»,- заканчивал петь солист The Quarrymen. Дик допел про себя эту странную песню и только после этого позволил себе встать с насиженного и такого соблазняющего места. Нужно было продолжать работать, а расслабляющая и усыпляющая атмосфера ординаторской этому не способствует. Именно поэтому, Дик развернулся на пятках и стремительным шагом вышел из комнаты. - А куда это мы спешим так? Надеюсь, что меня искать? – парень в зеленой хирургической форме стоял в опасной близости от Грейсона и весь буквально светился от счастья. Ох, не знал он, что попадись Тодд в его руки несколько минут назад, в клинике стало бы на одного хирурга меньше. А этого никому не хотелось. - Ты знал, кого ты зашивал? – лицо Тодда слегка вытянулось от такого вопроса. - Ээ, мальчишка какой-то золотой. Он зажимал Дрейка, когда я зашел. А что? – удивленно вздернув бровь, ответил Джейсон. - Этот золотой мальчишка - сын спонсора нашей клиники, - раздраженно кинул Дик, обходя Тодда. - А сейчас у него раневая инфекция. И надо молить Бога, хотя я в него не верю, чтобы этот мелкий засранец не нажаловался отцу на твои кривые руки, - Дик знал, что хирург последует за ним. Черт, несмотря на все крики и оры, Джейсон был практически единственным, кого можно было выносить в ночное дежурство. - То есть ты думаешь…? - Я не думаю, я уверен, что этот мелкий ублюдок тут же побежит к отцу, если что-то пойдет не так. А там - здравствуй, суд и лишение лицензии, - в пустоте лифта было странно слышать свой голос, поэтому Дик быстро заткнулся, наблюдая за действиями своего собеседника. Но, кажется, того совершенно не заботило их шаткое положение. Когда двери лифта открылись, перед лицом Дика пробежала медсестра. Мужчина удивленно посмотрел ей в след и, пожав плечами, проследовал по той же траектории. Напряжение в коридоре было практически осязаемо в воздухе. В больнице это не предвещает ничего хорошего. - Что здесь происходит? - Остановка дыхания. Пульс не прощупывается, - Грейсон, как любой квалифицированный врач, работал на рефлексах. Прощупать пульс, крикнуть что-то на медсестер, начать проводить реанимационные мероприятия. Непрямой массаж сердца, которым он практически вдавливал худое тело мужчины в жесткую кровать. Освободить дыхательные пути, вколоть нужные лекарства. Это был пациент, которого Грейсон выхаживал последние месяцы настолько тщательно, как это не сделал бы никто из родственников или других врачей. Черт, это не могло случиться вот так просто! Хотя, кого он обманывает? Несмотря на то, что мистер Коулман был практически готов к выписке и Дик постоянно жил в напряженном ожидании. - Ну же! Давай, дружище. Черт возьми, только попробуй сдохнуть! – наверно, каждый в такие моменты может струсить. Когда пытаешься буквально вырвать своего пациента из лап смерти. Врачей к этому готовят. Не только на курсах, но и на работе. Но неизменно, каждая смерть падает еще одним камнем на шею. Это знание висит мертвым грузом у любого врача. Грейсон в очередной раз пытается нащупать пульс дрожащими руками на сонной артерии. Но, кажется, что даже шум его собственной крови заглушает тихую пульсацию под кожей. А может, Дик пытается выдать собственное сердцебиение за пульс пациента. Ничего. Тишина. И пустота вместе с ней. - Доктор, огласите время смерти. Он не реагирует на свет. Пульса нет, - на ладонь Грейсона легла другая, затянутая в медицинскую перчатку. Дик поднял глаза на медбрата, что стоял около него с таким же напуганным, но отчаянно скрываемым, выражением лица. - Мы знали, что у него сердечная недостаточность. И ты тоже знал это. Огласи время, - Тим старался говорить как можно тише и мягче, зная, что в таком состоянии тяжело соображать. Каждый справляется со стрессом по-своему. Грейсон же в одну секунду вырывает свою руку из руки Дрейка и швыряет свой стетоскоп в стену, начиная раскидывать в ярости все, что попадается ему на пути. Столик на колесиках, где лежал реанимационный набор, с грохотом был опрокинут на пол. Колбы с лекарствами разбились о кафель, расплескав остатки содержимого. - Грейсон! Прекрати истерику. Огласи время смерти, и я пойду к еще живым пациентам, которые тоже нуждаются в помощи, - окинув мужчину в белом халате холодным взглядом, выпалил Дрейк. - Время смерти пять двадцать восемь утра, - глубокий вдох и попытка взять себя в руки. Грейсон смотрел на стремительно побледневшего мужчину и даже не дернулся, когда дверь за его спиной с громким хлопком закрылась. - Мистер Коулман, какого черта вы так подвели меня? – Дик накрыл мужчину больничной простыней с головой и вышел из палаты. - Вызовите санитаров. - Тяжелая ночка? – Джейсон смотрел на уставшего и осунувшегося Грейсона с усмешкой. Его руки было сложены на груди. - Если ты от меня сейчас не отстанешь, то ей-Богу, клянусь, домой ты не доковыляешь, - мрачно бросил Дик и двинулся к посту медсестер, надеясь, что они быстро приготовят все нужные бумаги. Или нальют кофе. - Оу, мне нравятся такие угрозы. Я даже знаю, что с тобой сейчас будет. Ты будешь зол, как собака, а ты знаешь, как нравишься мне, когда злишься, - Грейсон сжал руки в кулаки и засунул их в карманы брюк, чтобы не сорваться на идиота-хирурга. Тодд, видимо, единственный, кто мог получать удовольствие от мерзкого настроения окружающих. - А когда ты будешь на пике своего гнева... Ммм, через пару часов. Я буду рядом, - он поиграл бровями и удалился в известную только ему сторону. - Вот тебе и "несмотря на все опасности, я сделаю все для вас", - фыркнул Дик и трясущимися руками начал наливать себе кофе. Но кофейник из его рук быстро забрали, а через несколько секунд, ни кто иной, как Тим протягивал чашку горячего кофе. Наверное, накапал туда успокоительного. Лучше бы коньяку, всяко лучше.