Две души, одна проблема

      Не то чтобы Алекс был замкнутым или скрытным, но последние пару недель он не выходил на улицу, лишь ходил на работу и возвращался раньше времени. Не гулял, не выбрасывал мусор, да даже не звонил никому, погрузившись в себя. Арику это нешуточно нервировало, он не привык видеть Блэкбера дома столько времени, теперь парень точно осознал, что Алекс жил с ним. Подросток постоянно что-то шарил в ноутбуке, курил и откликался с третьего раза, а еще выглядел очень сосредоточенным. Благо, аппетит не изменился, иначе Янаги точно бы забил тревогу. Зеленоглазый не делился своими размышлениями, Арика не мог читать его мысли в тот момент, а если и удавалось что-то уловить, то слышал обрывки фраз: «Как? Что делать? Как вернуть? Я должен придумать, надо понять». Что понять, совершенно неясно.       К концу июля шатен стал совсем тихим, и это доконало хозяина квартиры — в конце концов, Алекс не такой, он должен гулять и веселиться, двигаться, общаться с людьми. Блэкбер — яркий, интересный молодой человек, пусть ему и мало лет, но он мог завести разговор с кем угодно, его приятно слушать, даже несмотря на грязную речь. Он умел располагать к себе, нравился людям, притягивал толпу. Алекс не должен сидеть дома, как затворник.       — Алекс, — позвал его брюнет, встав возле дивана. Парень поднял на него взгляд в ответ, а Янаги продолжил: — Ты уже который день копаешься в компьютере и что-то выискиваешь. Может, скажешь мне, в чем дело?       — Я пытаюсь найти информацию об этой штуке, — сказал Алекс, вновь опустив взгляд на экран ноутбука.       — И как, что-нибудь есть?       — А ты видишь, чтобы Я радовался?       — Да вот не особо.       — Ни хуя нет, — Блэкбер дернул верхней губой в раздражении. — Какие-то уродские рассказики, статьи про магию и медиумов, но это просто писульки людей с больной фантазией.       Арика сел на диван рядом с другом, нахмурил брови и прищурил глаза, ставшие чуть ярче обычного. С тех пор как он лишил Алекса воспоминаний и выздоровел, ему стало гораздо легче «питаться», он насыщался быстрее и мог более-менее контролировать этот процесс. Рядом с ним людям не становилось так плохо, как раньше.       — А ты думаешь, людям с такими же способностями, как у тебя, хватило бы смелости написать в интернете об этом? — Алекс промолчал, — А сам ты выложил информацию о себе?       — Меня сочтут чокнутым, — ответил шатен и фыркнул носом. — Это бесполезно. Я уже две недели не могу вызвать это свечение, ничего не получается. Может, это дух какой-то?       — Ты думаешь, в тебя вселился призрак? — Янаги не сдержал улыбки, отчего-то ему стало смешно. Алексу это не понравилось.       — На хуй иди, а? Я тут, по-твоему, в игрушки играю? Вдруг эта сила во мне даст сбой, и меня в скором времени распидорасит к чертовой матери?       Янаги снова нахмурился и отвел взгляд, рассматривая свой телевизор. Старый, совсем не пригодный для игр на консоли. Мальчики договорились собрать приличную сумму и купить нормальный, чтобы не мучить глаза.       — Не будет такого. До этого жил себе прекрасно.       — До этого Я понятия не имел, что смогу раны залечивать. Арика, Я должен попробовать еще раз вызвать эту хуйню, — Алекс думал пару секунд, прежде чем его осенило. — Если в тот раз тебе было больно, может, и сейчас получится?       — Алекс? — тут же тревожно отозвался голубоглазый, — Ал, не надо меня бить, ладно?       — Это должен сделать не Я, — на тот момент шатен напоминал безумца: его глаза впервые за долгое время сверкнули вдохновленным огоньком, на губах растянулась улыбка. — Ты сам себе навредишь.       — И что же мне сделать? — нехотя спросил юноша, отсев чуть подальше, хоть это и не имело смысла: Алекс ведь не собирался его трогать.       — Попробуй удариться или порезаться.       — Вот уж мне не хватало резать себя! — возмутился мальчишка.       — Арика, помоги мне! — отчаянно воскликнул подросток, посмотрев в глаза соседа. — Ты понимаешь, что это очень важно для меня?       Ну как после этих слов Янаги мог отказать? Он нужен Алексу, кроме него ему никто поможет. Что ему стоило сделать это для того, кто пытался уберечь их обоих?       — Возьму нож, — сдался брюнет, вставая с кровати.       Он ушел на кухню, взял нож, которым обычно нарезал овощи, приставил к ладони и сжал губы в тонкую полоску. Легко сказать, да на деле даже палец уколоть самому себе страшно. А вдруг ничего не получится?       — Не глубоко, — подсказал оказавшийся рядом Алекс, напугав брюнета.       Арика сглотнул, на лбу проступила испарина. Нельзя было трусить и подводить друга, пути назад нет. Он навел лезвие на внутреннюю сторону ладони, с силой прикусил губу и, боязливо сомкнув брови, надавил на рукоятку. Тонкая красная полоска ступала следом за ножом, являя мальчикам рану. Брюнет задышал чаще, а надавив на нож чуть сильнее, глухо простонал и отбросил его в сторону, глядя на порезанную руку. Его замутило, рана вышла нешуточной, да как он вообще мог согласиться на это?       — Сейчас, сейчас, — шепнул Блэкбер, беря наливающуюся кровью руку в свою и поднося вторую ладонь сверху. Держал он ее долго, сосредоточенно хмурился, но в итоге ничего не произошло.       — И что, так и будем стоять? — задыхаясь от испуга, спросил Арика. — Где свечение, почему ты не лечишь меня?       — Тебе больно? — спросил тихо шатен, не сводя глаз с полной крови ладони.       — Конечно, больно! — пожаловался школьник и попытался потянуть руку на себя. — Алекс, Я должен промыть рану и перевязать!       — Подожди, еще секунду. Ты ведь можешь сейчас умереть?       — Могу, черт возьми! Алекс!       Юноша не на шутку испугался в тот момент, он начал буквально бороться за собственную руку, на пол капала кровь, испачкалась одежда. Понурив голову, Алекс сдался и отпустил ладонь, давая соседу заняться раной.       И снова провал, да еще и с жертвами.       Последние дни середины лета, на носу август, поведение Алекса стало только хуже. Теперь он даже ел с неохотой, и это было последней каплей.       — Должен быть еще способ сделать это, — подсказал Арика, отобрав ноутбук у друга. Он прямо давил на Блэкбера своим тяжелым взглядом, держа компьютер на уровне груди и хмуря густые брови. — Алекс, Я не позволю тебе прожечь свои каникулы на эту ерунду.       — Чего, бля?       — Если ты сегодня же ничего не придумаешь, Я вышвырну тебя за дверь, — Алекс усмехнулся на эти угрозы, но брюнет был серьезен. — И впущу, когда нагуляешься.       — Я тебе не кот, который выходит поебаться, а потом возвращается, чтобы пожрать.       — Всегда так делал, и меня это устраивало! — строгость со стороны Арики была удивительной и совершенно внезапной, и это стало отличным мотиватором для действий.       Снова Блэкбера осенило, но на этот раз так сильно, что он прямо подскочил на месте. Он поднялся с дивана, взял Арику за плечи и слегка встряхнул, заставив того захлопать ресницами и напрячься от такого захвата.       — Если твоя боль на меня больше не действует, значит, самого себя Я точно должен захотеть вылечить!       — Алекс, нет, — проблеял подросток, выпучив глаза. — Ты же убьешь себя к чертовой матери! Собрался под машину броситься?       Судя по нездоровой веселинке во взгляде, определенно собирался. Да вот усомнившись лишь на секунду, сразу растерял свой запал. Вдруг его собьют насмерть, тут уже никакое свечение из рук не помогло бы.       — Тогда нужно сделать что-то такое, что долгое время бы не давало жить нормально, и Я буду вынужден избавиться от этого. Глубокая рана?       — Было, не работает.       — Перелом?       — Тебе же на работу ходить надо, Алекс, — вздохнул школьник, ставя ноутбук на журнальный столик.       — Да, это правда, — зеленоглазый прислонил ладонь к подбородку, почесался и начал задумчиво пощипывать нижнюю губу. В такие моменты брюнет старался ему не мешать, вот и сейчас замолк, предоставляя возможность Блэкберу самому решить, как поступить. — Арика.       — Да?       — Нам нужен пистолет.       — Что?! — неожиданно даже для самого себя вскрикнул Арика, сотрясая квартиру и Блэкбера заодно. — Ты в своем уме?       — Пистолет для пирсинга. Иисусе, хуя ты орать умеешь… — шикнул шатен, демонстративно прижимая палец к уху.       — И что ты намерен проколоть себе, чтобы мучило тебя постоянно? У тебя ведь и так мочки уже проколоты, как у рэпера какого-то.       — Ну-ка не пизди на сережки, это круто.       — Странно это от тебя слышать!       — Ты собираешься меня выслушать, ебаный в рот? — рассердился шатен, раздув ноздри.       — Да, конечно. Пирсинг, замечательно, — закивал Арика, прикрыв глаза. — Продолжай, пожалуйста.       — Проколю себе член.       Арика опустил голову, медленно вдохнул и издал протяжный, шумный выдох. Его ладонь непроизвольно накрыла лицо, растерла щеку и слегка оттянула кожу вниз, делая взгляд невозможно усталым.       — Я сделаю вид, будто этого не слышал, — шепнул подросток. — Давай еще раз, Блэкбер. Что ты собираешься проколоть?       — Пупок?       — Ты хочешь проколоть пупок, — заключил Янаги, серьезно уставившись на друга. — Пупок, Алекс.       — Ладно, это слишком по-гейски, согласен. Может, дальше уши исколоть?       — Ты имеешь в виду хрящик?       — Ага. Сделаю себе просто уйму дырок, чтобы вообще не иметь возможности спать. Это меня быстро заебет, тут любой бы не выдержал.       — А это сильно больно?       — Мучительно, — свои познания шатен решил объяснить: — Моя бывшая как-то сделала себе прокол пистолетом. Вообще не могла на боку спать, плакала в три ручья, заливала ухо всякими лекарствами. Все гноилось и кровью изливалось, ухо синее. Я думал, что она через пару дней крякнет, ха!       — С ней все нормально сейчас? — испугался Арика, идея с ушами нравилась ему все меньше.       — Да сняла через неделю, буквально за пару дней все обратно заросло. А все потому, что пистолетом нельзя хрящи делать, там особый катетер нужен.       — Так ты поэтому хочешь использовать именно пистолет, чтобы все вот так у тебя отекло и гноилось? — брюнет жалостливо нахмурился. — Может, что-нибудь погуманней?       — Гуманней не бывает, малыш. Проколю, вылечу свечением, сниму, — подумав, Алекс потрогал свое ухо и пожал плечами. — Хотя, могу и не снимать, это как понравится.       Арика кивнул. Пусть так, лишь бы не ломал себе конечности, Алекс нужен ему здоровым. Осталось только найти пистолет.       Следующим утром брюнет обнаружил, что дома остался он один. К пяти утрам возвращался Алекс и ложился спать, а тут его все не было. Мальчишка, бедный, испугался, обыскал квартиру и в очередной раз упрекнул самого себя в том, что до сих пор не знал номера телефона Алекса. Прошло семь месяцев с момента их знакомства, да за такой срок можно столько всего о человеке узнать, а эти ребята не удосужились обменяться такой, казалось бы, обычной и важной в двадцать первом веке информацией. Ждать друга пришлось недолго — полчаса прошло, как дверь открылась, вошел Алекс и торжествующе улыбнулся соседу.       — Здорова, чучело.       — Где ты был? — с облегчением в голосе спросил Арика в ответ.       — Я был у знакомого из одного салона. Пришел домой, поспал и ушел к нему. Смотри, что принес.       Разувшись, подросток сел на диван и подозвал Арику к себе, призывая обратить внимание на коробку. Из него он извлек пистолет для пирсинга, самый обыкновенный, но с этой техникой брюнет был совершенно не знаком.       — И как же он работает?       — Да просто: вставляешь сережку вот сюда, наводишь на ухо и стреляешь.       — А это больно?       — Да ерунда, — храбрился Блэкбер, ухмыляясь. — Ты как, готов?       — Постой-постой, — склонив голову на бок и посмотрев на друга исподлобья, Арика прислонил ладонь к своей груди и высоко вскинул брови. — Ты хочешь, чтобы Я это сделал?       — Нет, Я лучше спущусь к миссис Шоу с первого этажа. Уверен, с ее зрением минус миллиард у нее пиздато получится проколоть мне ухо.       — Алекс, Я серьезно.       — Ну вот и подумай головой серьезно, каким раком Я бы сам это сделал? — нетерпеливо выдохнув, Алекс покрутил ладонью в воздухе. — Давай, умывайся скорее, быстрее с этим покончим.       — Но Я…       — Пиздуй уже, у меня нет лишнего времени!       Негодующе зарычав, брюнет отправился в ванную, почистил зубы, причесался, переоделся и вышел к Блэкберу, который разбирался с пистолетом. Он приготовил спирт и ватные диски, разложил на столе небольшие гвоздики и бутылку пива, початую наполовину.       — Я готов.       — Садись сюда, смотри, — Алекс придвинулся ближе, зачесал свои волосы за ухо и явил Янаги хрящ. — Точки видишь? Я наметил, где нужно колоть.       — Так, хорошо. Раз, два, три… Пять дырок, ты сума сошел? И это в каждом ухе?       — Мне самому ссыкотно, но так надо. Еще по одной в мочке.       — Да ты представляешь, что с твоим ухом-то станет?       — Отличный повод включить эту хуйню в руках, — Блэкбер нервно усмехнулся и снова присосался к бутылке. Для храбрости, наверное.       Арика взял пистолет, покрутил в руке и внимательно рассмотрел, как он устроен. Ничего сложного он в этом механизме не нашел, сложнее было представить, как все это выдержит Блэкбер. Хотя, судя по его красным глазам, он не только выпил, но еще и хорошенько покурил ту вонючую гадость, которую брюнет на дух не переносил.       — Ну, что, поехали? Давай сюда, — вызвался брюнет, осторожно беря друга за мочку. Даже с нарисованными фломастером точками ухо выглядело жутко, так каково это будет с сережками?       Алекс решил, значит, сам разберется. Просить передумать и спорить бесполезно, потому юноша поднес пистолет к уху, примостил к мочке и, затаив дыхание, нажал на кнопку. Резкий щелчок раздался в комнате, Алекс вздрогнул, но не издал ни звука. Напротив, он был совершенно спокоен, только отодвинулся немного и прикрыл глаза, привыкая.       — Больно? — с опаской спросил Арика.       — Чуть-чуть жжется, — честно ответил Алекс и улыбнулся. — Ну как, нормально смотрится?       — Я бы не сказал, что нахожу это красивым, — попытался вежливо выразиться подросток, чтобы не обидеть друга.       — Да ну тебя в пизду. Давай дальше, мы только начали.       Осмелев, брюнет навел пистолет выше, где хрящ уже оказался не таким податливым, а когда Арика проколол его, то ужаснулся хрустящему звуку — до чего же противно!       — Алекс? — позвал юноша, по-детски скривив губы.       — Все нормально, — утешил его Блэкбер. Он хмурился от боли и дышал быстрее обычного. — Просто твердый, потому пошло не так легко.       — Может, не надо дальше?       — Тебе еще второе ухо колоть, не мямли, — взгляд у Алекса стал затравленным, он уже и сам не хотел ничего, но стоило придерживаться плана.       Каждый щелчок отзывался жутким звуком травмированной ткани. Блэкбер терпел, хмурился и фыркал носом, но Арика все прекрасно видел и чувствовал. Более того, его собственные уши горели и ныли — это ощущение он счел за острое сочувствие.       Со вторым ухом он работал уверенней, но легче от этого не стало — бедный Алекс так натерпелся за эти минуты: его уши опухли и стали топорщиться в стороны, жуткие проколы приобрели багряный оттенок и выпирали от отека. Янаги уже представил, как же больно будет его лучшему другу. Каждая сережка крепилась застежкой, которую снять не так-то просто, а с таким отеком и вовсе невозможно, так что мальчишке приходилось только гадать, как скоро его друг справится с этой проблемой.       Встав с дивана, Алекс пошел в душ, посмотрелся в зеркало и мрачно засмеялся, любуясь своим отражением.       — Я похож на новогоднюю елку. Здорово, правда?       — Находишь это веселым? — вяло спросил у него Арика, встав неподалеку в дверном косяке.       — А что, плакать мне теперь? Все нормально, Я живой. Уши, правда, горят просто ужасно, но ничего — до вечера попробуем дожить. Давай покушаем, что ли?       Янаги покорно ушел на кухню делать завтрак. Алекс ел, пил чай из кружки Арики, а мальчишка все смотрел на видное ему ухо подростка. Несчастный Блэкбер шел на такие мучения ради своих способностей, не трусил и не бросал на половине пути, это вызывало у подростка восхищение и жалость одновременно. Сам бы он точно не стал такое с собой делать.       Блэкбер весь день вел себя хорошо, они общались с Арикой, говорили о пирсинге, смотрели телевизор, а с наступлением ночи Алекс напрягся — пора спать, а это значило, что ему нужно лечь и принять максимально удобное положение, чтобы уснуть.       — Ладно, пиздуй отсюда, — прогнал он друга шутливым тоном и начал застилать диван.       — Позови меня, если что, ладно?       — А что ты сделаешь, если случится то самое «если что»? — хохотнул подросток, стягивая с себя футболку.       Первый укол боли, Алекс задел уши тканью одежды и зашипел, зажмурив глаза. Он неспешно разделся, надел на ноги пижамные шорты и покосился на Арику, что все еще стоял возле дивана.       — Что? Я не плачу, просто немного задел, все в порядке.       — Если будет совсем невыносимо, Я сниму их, — пообещал Арика, уходя в свою комнату.       — Конечно, — согласился Алекс. Они оба знали, что парень этого не допустит.       Арика лег в кровать, накрылся легким покрывалом и укутался теснее, так как ночью на улице стало неожиданно прохладно. Все благоволило к хорошему и крепкому сну, но что-то мальчику мешало: все так же ноющая боль в ушах, которую он испытывал, прокалывая другу уши. Юноша удивился своей чувствительности — надо же, как сопереживал, прямо разделял боль Алекса с собой.       А тем временем, на диване тихо скулил от боли Блэкбер, не зная, как ему лечь, чтобы давление отека и любое прикосновение к ушам не доставляло ему мучений.       На кой черт он решил проколоть именно их? Скорее бы вернулось свечение.