Две души, одна проблема

      Арике было страшно даже смотреть на своего друга. Он и сам проснулся с ноющей болью в ушах, уж слишком явно представляя, каково его соседу. Часы показывали девять утра, давным-давно пора вставать, поэтому брюнет поднялся с кровати, заправил за собой постель и вышел в зал, где спал Алекс на диване. Подросток медленно и осторожно подошел к нему, присел на корточки рядом и боязливо протянул ладонь, намереваясь убрать прядку каштановых волос в сторону, чтобы рассмотреть ухо. Увиденное вызвало у юноши испуг и мурашки по всему телу: ухо бедного Блэкбера опухло. Арика мог живо представить, как пульсировал от воспаления травмированный хрящик; на месте каждого прокола собралась присохшая сукровица, в месте верхних сережек виднелся гной.       Поджав губы, брюнет сомкнул брови и тихо шепнул под нос, не в силах сдержаться:       — Ох, господи, Алекс…       Блэкбер сипло втянул воздух носом, его ресницы затрепетали, он зашевелился и попробовал лечь на бок, но тут же вздрогнул и болезненно замычал, опершись на диван рукой. Парень несчастно проскулил, прислонил ладонь к уху, а увидев перед собой Арику, тут же принял невозмутимый вид.       — Снова любуешься, как Я сплю? Янаги, мы это уже обсуждали: хочешь пялиться, сначала заплати.       — Как ты спал вообще? — игнорируя шутки, спросил юноша и поднялся на ноги.       — Как-как, никак. Тяжело лежать только на спине, Я обычно засыпаю на животе, — глаза у Алекса были опухшими, сонными. Он ужасно не выспался, но пытаться поспать дальше не имело смысла — за окном светло, пора завтракать, да и эти чертовы уши не позволят нормально полежать. Почесывая макушку и вороша примятые волосы, Блэкбер как бы невзначай спросил: — Есть че пожрать?       — Сейчас сделаю яичницу и порежу сосиски.       — Эй, не режь, Я хочу сделать из них бутерброды!       — Будут тебе бутерброды, — вздохнул Янаги. Что угодно, любой каприз, лишь бы Алекс поскорее поправился.       В готовке такого ставшего простым завтрака Арика не сомневался, зато вот с сандвичами решил поэкспериментировать: он совсем слегка обжарил хлеб на сковородке, на которой готовил яйца, довел до легкой хрустящей корочки и положил на тарелку. Сваренные сосиски мальчик разделил вдоль, положил поверх листьев салата, а после ломтик плавленого сыра. Добавил майонез, немного кетчупа, совсем тонкий кружок помидора, придавил все это вторым слоем хлеба и улыбнулся проделанной работе. Совершенно ничего сложного, но куда лучше, чем просто хлеб с сосиской.       Таких сандвичей юноша сделал два, потому что знал, что яичница и без того очень сытная, учитывая, что пожарил он два яйца. На улице стояла жара, чай был не к месту, потому подросток подал апельсиновый сок. Пришедший на завтрак умытый Блэкбер улыбнулся накрытому столу, уселся поудобней и принял протянутую вилку.       — Воу, это что за монстры на блюдце?       — Ты просил бутерброды.       — Ни хуя себе. Так, это подождет, — отодвинув тарелку с яичницей, парень взял сандвич двумя руками, щедро откусил и высоко поднял брови от неожиданности. — М! Чего ты там внутри намутил? Аж вываливается все, блядь.       — Все, что нашел в холодильнике.       — А знаешь, что? — внезапно осенило Алекса, он говорил с набитым ртом, но к этому Арика уже привык: — Давай ты приготовишь пиццу, если у меня все получится?       — Пиццу? — переспросил подросток, задумчиво прислонив палец к губам. — Это, значит, нужно сделать тесто, Я еще такое не пробовал. Да и вообще, печь не умею.       — Делать для меня супы и каши научился, значит, и такое осилишь. А? — Алекс улыбнулся удивительно дружелюбно. — Я даже помогу.       — О, ну раз так, — Янаги засмеялся от такого щедрого предложения: обычно Блэкбер даже мыть посуду за собой отказывался.       Тем временем, мальчишка начинал ощущать слабость — пора «есть». Он каждый раз побаивался этого, потому что мог сорваться и вновь начать калечить людей вокруг себя. Трусить и сидеть дома тоже нельзя, он мог снова навредить Алексу и стереть оставшиеся воспоминания, тех осталось совсем немного. О том инциденте парни не разговаривали, но Янаги до сих пор себя винил и не мог простить. Это вышло до ужаса жестоко: никто не заслуживал такого наказания, даже самый провинившийся преступник.       — Мне нужно пройтись, Ал, — громко предупредил брюнет, одеваясь в своей комнате.       — Куда это ты намылился?       — Схожу в магазин, заодно…поправлю здоровье.       — А, пропылесосить решил? — голос Блэкбера послышался совсем рядом: он бессовестно наблюдал за Арикой, стоя в дверях.       — Не пропыле…Алекс! — смущенно вскрикнул подросток, сильно натянув футболку до самого пояса.       — Господи, что за реакция? Дался ты мне, дрыщ, — шатен закатил глаза и фыркнул носом. — Я с тобой схожу, хочу на это посмотреть.       — Не думаю, что этим можно полюбоваться. Вдруг и тебе плохо станет?       — Не станет, за все время, что Я тебя знаю, ты меня аппетита и настроения не лишал, — подойдя, Алекс заботливо поправил на мальчике воротник полосатого поло. — Разве что своей кислой рожей.       — У меня не кислая рожа.       — О-о, еще какая. Прямо сейчас даже киснешь. Пиздуй обуваться, Я сейчас подойду.       Прогуливаться по супермаркету в тишине с Алексом казалось просто невозможным — подросток болтал без умолку, брал продукты с полок, откладывал обратно, говоря самому себе, что это лишнее, советовался с Арикой и отвечал за него. Все же, на парне сказались эти домашние посиделки: Блэкбер по-настоящему заскучал, ему хотелось общения, а на работе особо не разболтаешься. Брюнет был бы счастлив поддержать с ним беседу, но вот ситуация не располагала — он пришел питаться, причем осторожно и безболезненно. Арика прикрыл глаза, замедлил шаг и сжал ручку тележки, сосредоточенно представляя, как аккуратно вытягивает из посетителей настроение. Ему было привычней называть это именно так, потому что на самом деле он понятия не имел, чем именно питался. В такие моменты юноша мог прикинуть, сколько в помещении находилось людей, где больше скапливалось того, в чем он так сильно нуждался. Придвигаясь ближе к холодильникам, Блэкбер испуганно дернулся.       — Ебать!       — Что? — тихо спросил Арика, отвлекшись и посмотрев на друга.       — Ты себя в такие моменты видел вообще? — продолжал изумленным тоном шатен, пялясь в ответ.       — Нет, а что такое, выражение глупое?       — Да оно всегда у тебя глупое! Сейчас, подожди, — Блэкбер достал телефон из кармана, без разрешения сфотографировал парня и нахмурился, глядя на снимок. — Не видно тут, странно.       — Так что с моим лицом? — окончательно утратив связь со своим «питанием», брюнет остановился и угрюмо обернулся к Блэкберу.       — У тебя глаза светились. Вот там, где твой зрачок, чуть ли не белое, а радужка светло-голубая, — Алекс широко распахнул глаза. — Как та хуйня у меня в руках!       Люди начали оборачиваться на такие пылкие признания. Арика оглянулся по сторонам и зашипел, взяв парня за плечо.       — Потише говори. И долго у меня такое было с глазами?       — Я только сейчас внимание обратил, но теперь они не светятся, — Алекс прищурился, вглядываясь в лицо соседа. — Может, это у тебя такой «режим пылесоса»?       — Да как ты достал со своим пылесосом, — рассердился Арика и покатил тележку дальше.       — Эй, ну а как еще это назвать? Давай дадим названия всей этой ерунде, а? Так будет проще.       — Ну давай, — осознав, что рядом с Блэкбером нормально поесть не получится, Янаги решил закупиться, раз уж они проходили мимо хлебного отдела. — Только никаких пылесосов.       — Извини, без этого никак, малыш, — шатен хохотнул. Он пару секунд смотрел в потолок, выдумывая названия, шел плечом к плечу и держался за ручку неспешно наполняющейся тележки. — Как насчет «Силы»?       — Обойдемся без терминов из фильмов. Вряд ли это магия или Сила, Ал.       — Хорошо, «Звездные войны» и «Гарри Поттер» отпадают, — послушался Алекс: своим поведением он не переставал удивлять. — Может, так и называть «свечением»?       — Сойдет. Но мне кажется, что это не просто так, — поджав губы, Арика посмотрел в зеленые глаза рядом с собой. — Оно имеет запах.       — Вонючее свечение?       — Нет-нет, наоборот. Сладкий аромат, словно конфеты. В тот день, когда Я… — и все же пришлось напомнить. Янаги промочил губы и кашлянул. — В общем, когда лишил тебя воспоминаний, именно такой запах чувствовал.       — Значит, ты можешь учуять свечение?       — Может быть. И оно исходит отсюда, — Арика указал на грудь друга. — Я чувствовал его, по размерам напоминает сердце.       — Ты не пылесос, — решил Алекс, серьезно нахмурив брови и кивнув: — Ты человек-рентген.       — Значит, ты теперь можешь самостоятельно это прекращать, когда считаешь нужным? — продолжил разговор Блэкбер после небольшого скандала в магазине. Арика иногда бывал таким вспыльчивым.       — Да, Я думаю. Раньше это выходило непроизвольно, но теперь у меня вроде бы получается это как-то контролировать, — согласился юноша, неся пакеты с покупками.       — А вот включить сейчас сможешь?       — Да. Давай дома попробуем только, ладно? Мало ли, кто увидит.       — Ты, блядь, сколько месяцев такое проделываешь в магазине под камерами наблюдения, а теперь боишься! — рассмеялся шатен и пихнул друга в плечо. — Ссыкунишка!       — Да откуда же мне было знать, что это заметно? — пожаловался подросток, сделав глаза большими и страшными. — И никто этого рядом не замечал, ты вообще это выдумал!       — Блядью буду! — воскликнул Блэкбер. Очевидно, так звучала клятва на его языке.       — Ладно-ладно, — тяжелый вздох, — посмотрим. Алекс, не делай такое лицо.       — Какое? — широко улыбнулся Блэкбер.       — Жуткое. Тебе не хватает медицинского халата и больших очков на лбу.       — Оно живое, живое! — спародировал доктора Франкенштейна парнишка, выпучив глаза. Все сердитое настроение Арики как рукой сняло: он засмеялся, боднул друга локтем и помотал головой.       Приготовив обед и прибравшись, Арика решил продемонстрировать то, что делал в супермаркете. Сел на диван к Алексу, сложил ноги по-турецки и прикрыл глаза от старания. Блэкбер не мешал ему, он даже дышать боялся лишний раз, а когда глаза Янаги открылись, разомкнул губы в выдохе и шепнул еле слышно:       — Светятся, Арика.       — Я знаю, — отозвался юноша, он и сам был удивлен, глядя на грудь соседа. — Господи, Алекс…       — Чего?       — Я вижу его. Оно здесь, — протянув ладонь, Арика коснулся солнечного сплетения и взволнованно улыбнулся. — Это свечение, Ал. Господи, как красиво…       Восторг длился недолго: Янаги ощутил нездоровую дрожь в теле, зверский голод появился из ниоткуда, и чем дольше он смотрел на Алекса, тем сильнее было желание вновь схватить его за плечи и продолжить начатое неделями ранее. Блэкбер это заметил, он попытался отодвинуться подальше, но и брюнет не желал просто так отступать. Грудь подростка дрожала все сильнее, пока он не осознал, что это был не озноб.       Янаги по-звериному рычал.       — Арика, иди-ка ты на хуй, а? — нервно проблеял Блэкбер и дернул уголком губ, пытаясь улыбнуться. — Слышишь? Ты меня что, выебать собрался или сожрать? Я даже не знаю, что хуже. Арика? Янаги!       Рывок юноши пусть и был быстрым, но Алекс успел отреагировать: выставил руки вперед, перехватил худые плечи и швырнул подростка на пол, отчего тот брякнулся и умудрился стукнуться головой. Блэкбер тяжело дышал, ноздри были раздуты, глаза на выкате, ноги напряжены от готовности сорваться с места.       — Второй раз Я тебе не позволю это сделать, пылесос ебучий, — хрипло предупредил парень, не сводя глаз с поднимающегося Арики.       Мальчик сел на полу, обернулся к Блэкберу и замер, пытаясь не спугнуть момент. Его глаза все еще светились, но взгляд стал осмысленным.       — Алекс, твои руки…       — Зубы мне не заговаривай. Возьми себя в руки, не то так тебя отхуярю, что костями срать будешь!       — Ал, — брюнет улыбнулся, восторженно и широко. — Господи, это свечение течет по тебе, как кровь по венам. Ты весь в нем, с ног до головы!       Алекс неуверенно оглядел себя, но ничего не заметил. Только вот кончики пальцев светились, что обрадовало подростка не на шутку.       — Оно вернулось!       — Ты управляешь этим свечением, — решил Арика, подползая ближе и беря одну из ладоней Блэкбера в свою. Мальчик внимательно рассматривал светящиеся пальцы, касался запястья и предплечья. — Оно идет из центра к твоим рукам, даже пульсирует. Боже, Ал, это так красиво.       — Ты только не облизывай руку, ладно? Хватит пялиться, — отняв ладонь, Блэкбер поднес руку к своему уху и облегченно выдохнул, закрыв глаза. И как же не вовремя целебный поток прекратил свое действие, заставив мальчишек уставиться друг на друга. Арика снова смотрел нормально, уши Блэкбера все еще были воспалены.       — Что это было, блядь? — несчастным голосом спросил Алекс, сомкнув брови. — К чему был весь этот концерт, если ни хуя не получилось?       — Почему же? — возразил Арика, усаживаясь обратно на диван. — Теперь мы окончательно убедились, что Я питаюсь тем, чем ты можешь лечить нас.       — И эта штука, значит, не только в руках сидит, — сгибая и разгибая пальцы, Блэкбер кивнул. — Она везде. Я как боженька.       — Алекс… — голубоглазый тихонько засмеялся.       — Получается, мне даже боль не помогает свечение вызвать?       — Вероятно, организм чувствует, что с ней ты можешь жить. Но Я на тебя чуть не напал, это ты проконтролировать не мог. Все это время тебе нужно было проявить самозащиту.       — Ну пиздец, — мрачно усмехнулся Блэкбер, доставая из кармана сигареты. — Ты теперь каждый раз на меня нападать должен, чтобы Я себе, например, синяк убрал?       — Попробуй представлять, как защищаешься от меня. В конце концов, это уже не первый раз, — отведя взгляд, подросток попросил притихшим голосом: — Извини, что так вышло. Я не знал, что так отреагирую.       — Не плачь, ладно тебе. Зато есть пища для размышлений.       Арика вяло кивнул, глядя в экран выключенного телевизора. Блэкбер курил, его сосед молчал, пауза длилась долго.       — Сыграем каточку? — намекнул на консоль зеленоглазый.       Янаги хохотнул, кивая.       До чего же Блэкбер отходчивый.