Две души, одна проблема

      Считанные недели оставались до конца лета. Арика гадал, как именно встретит его класс, с каким лицом поздоровается с ним Велинг, подаст ли ладонь для рукопожатия Грэммид. Станут ли ребята из параллельных классов предлагать ему сесть рядом в столовой? Такая глупость. Всего один проигрыш сделал его вновь бесполезным и незаметным мальчишкой, как и в самом начале, когда он только поступал в эту школу. Было неприятно думать об этом, но юноша оставался спокоен. Главное, чтобы никто его не трогал и не лез драться — Арика переживал за одноклассников. Если Блэкбер заметит на нем синяки, то никого не пожалеет.       Алекс все так же гулял, ходил на работу, поздно возвращался, а дома экспериментировал и растрачивал свечение из рук, как хотел. Как выяснилось, оно имело лимит: Блэкбер сильно уставал и терял настроение, становился апатичным и вялым, что в очередной раз подтверждало догадки Арики — он использовал собственную жизненную энергию, а не какую-то там магию.       Значит, ни о каком Хогвартсе и мечтать не стоило.       — Я вчера убирался в шкафу. Знаешь, среди вещей, что ты привез, Я не заметил тетрадей и канцелярских принадлежностей, — признался Арика, гладя белье. С тех пор как Алекс переехал к нему, ходил он только в глаженых вещах.       — У меня их нет, — спокойно отозвался шатен, лазая в Интернете через ноутбук и валяясь на диване. Этот выходной он решил провести дома, отлеживаясь и отдыхая от всего.       — А где же они?       — В магазине, — усмехнулся подросток и покосился на друга. — Купи нам обоим потом, мне лень таскаться.       — Так ведь это же так интересно: выбирать дневник, новые тетради и ручки. Есть в этом романтика.       — Хуянтика.       Арика хохотнул под нос, бережно складывая футболку. Он посмотрел на Блэкбера, который почесывал небритый подбородок, и задумался, стоит ли ему признаться в своей находке.       — Впрочем, кое-что Я все же случайно обнаружил, — ладонь, парящая над тачпадом, замерла, а Арика продолжил: — Ты умеешь рисовать?       Алекс перевел на брюнета строгий и сердитый взгляд. Закрыв ноутбук, он отложил его на журнальный столик, достал из кармана сигареты, но закурить ему не позволили.       — Не дыми, здесь одежда: вся провоняет, Я ее только с сушилки снял.       — Такой правильный и воспитанный, а роешься по чужим вещам, — фыркнул носом Алекс, которого сильно задело такое нечаянное вмешательство в личное увлечение: его альбом для рисования никто не должен трогать.       — Ал, Я правда не собирался что-то выискивать. На полу шкафа давно уже бардак, вот Я и решил прибраться, — попытался оправдаться брюнет и, отложив утюг, подошел к другу, сев на край дивана.       — Ну и что дальше? — хмуро спросил Блэкбер, скрестив руки на груди. Всегда он так делал: закрывался и щетинился.       — Ты очень красиво рисуешь, — мягко улыбнулся мальчик, — поешь, играешь в футбол, увлекаешься многим. Я очень рад, что ты такой талантливый.       Такой поток искренних комплиментов заставил Алекса смутиться: он сильно покраснел, раздул ноздри и отвел взгляд в сторону, силясь сохранять все то же выражение. Но буквально через пару секунд его поджатые губы дрогнули, парень несдержанно улыбнулся и пихнул Янаги в плечо.       — Да иди ты в жопу, дурак! — засмеявшись, он потрепал брюнета по макушке и пожал плечами. — Мне нравится рисовать, иногда хочется помалевать на бумаге что-нибудь.       — А ты бы не хотел поступить в какой-нибудь художественный вуз? — предложил юноша, тщетно пытаясь поправить прическу.       — На-х, музыка мне нравится больше, — шатен вновь развалился и махнул ладонью, — Я и не собирался никуда поступать.       Арика удивленно уставился на друга, тут же стерев улыбку с лица. Как же так, неужели его одаренный друг собирался так и остаться со средним образованием? Он видел дневник Блэкбера: тот получал на удивление хорошие оценки за четверти. Да, уроки за него делали одноклассники, но итоговые экзамены он явно писал сам.       — Как же так? — спросил Янаги осторожным, тихим голосом. — А что ты собираешься делать?       — Работать, что же еще, — хмыкнул зеленоглазый. — Нам с тобой недолго осталось на пособие жить, а к восемнадцати годам Я толком ни на кого не выучусь. На хер время терять? Я лучше к тому времени заработаю нам на что-нибудь толковое. Ты учись, главное. На кого ты там, кстати, планируешь?       — На врача, — Арика вяло улыбнулся. Бедный Алекс жертвовал собственным образованием ради него: за это юноше было ужасно неудобно и стыдно.       — Ого! Серьезно? — Алекс засмеялся и игриво повел бровями. — Ну точно как доктор Хаус будешь!       — Нет, Я таким быть не хочу, он несчастный человек!       — А сейчас ты будто бы счастлив, — продолжал посмеиваться подросток.       — Да, вообще-то, — брюнет слегка покраснел и сел на диване ровно, отворачиваясь от соседа.       Он действительно чувствовал себя замечательно, так, как никогда в жизни. В детдоме мальчику было плохо, с ним никто не дружил, все его боялись. Теперь же у него есть друг, в котором он никогда не сомневался. Пусть они с Алексом и разные, но ближе него брюнет и найти никого бы не смог. И не захотел бы искать.       — Я сейчас расплачусь и кипятком обоссусь, — вмешался в его мысли бессовестный Блэкбер, заставив брюнета покраснеть еще сильнее. С умилением промычав, Алекс сел рядом, обнял друга за плечо и потрепал по нему. — Малыш, ты просто прелесть! Нашел бы ты себе девчонку, с тобой любая бы радовалась жизни.       Он встал с дивана, направился на кухню и скрипнул дверцей от верхнего шкафчика, где обычно лежали хлебобулочные изделия. Очевидно, достал он пирожок, судя по шуршанию пакета, хлопнул дверцей холодильника и заговорил глухим голосом:       — Хотя, нет, не ищи. Кто же мне будет готовить?       Янаги тихо засмеялся, потирая красную щеку. Он отчетливо ощущал ее жар, до того неловко он себя чувствовал: стеснялся, как маленький.       — У тебя завтра вечером смена, да? — попытался свернуть на другую тему подросток, решив продолжить глажку.       — Ага. Господи, мне так лень бриться. Если бы Я мог, оставил бы навсегда легкую щетину, а лучше вообще все убрал.       — Тебе же нравится растительность на лице.       — Да, это круто, но некоторые жалуются, — Блэкбер встал в дверном проеме и оперся плечом об косяк. Он закатил глаза, сомкнул брови и заговорил писклявым голоском: — «Алекс, твоя щетина сильно колется, ты мне все лицо исцарапаешь!»       Янаги рассмеялся от такой пародии, громко и весело. У Блэкбера был жутко гибкий голос, ему удалось изобразить девушку.       — Так чего тебе стоит побриться? Это же недолго совсем.       — Да раздражение меня просто с ума сводит, неприятно ужасно. Как ноги брить, так девчонки ноют и жалуются, что приходится часто это делать; а как мне лицо — «Алекс, сбрей ее!». Заебало!       Широко улыбаясь, Арика покачал головой. Уж с его «легким пушком» бороться не приходилось, он даже немного стыдился этого. Может, он тоже хотел с щетиной ходить, чтобы старше казаться!       — Уберу ее свечением, — решил Алекс, отложив наполовину съеденный пирожок и бутылку с соком.       —Может, не будешь рисковать? — Янаги поднял голову, но в проеме уже никого не было. — Алекс?       — Чего?       — Это же твое лицо.       — Ясен хуй, не жопа же, — усмехнулся подросток из кухни. Он вернулся в зал, уселся на диване и растер ладони. — Все будет в порядке.       — Будь аккуратнее, пожалуйста, — вздохнул брюнет и выключил утюг. С глажкой было покончено, Блэкбер собирался экспериментировать — комнату пора покинуть. Не хотелось дразнить собственный аппетит и отвлекать этим друга.       Привычный звон доносился из зала: тихий, ненавязчивый, его можно и не заметить, если слышать часто. Словно испортившаяся лампочка или работающий холодильник. Складывая поглаженные вещи в шкаф, Арика ощутил легкое жжение на своих щеках и подбородке. Ребята давно заметили, что помимо эмоций они могли ощущать боль друг друга, если она была сильной. Чего только стоило воспоминание об исколотых ушах Блэкбера – от него у Арики сразу начинали ныть фантомные проколы. Спустя несколько минут зуд на щеках прошел, подросток растер лицо и посмотрел на часы. Время уже позднее, пора бы посмотреть пару-тройку серий телешоу и спать.       — Алекс, ты будешь со мной сериал смотреть? — спросил юноша, открыв дверь в зал.       — Нет, Я сейчас пойду гулять, — объявил Блэкбер, хотя говорил, что проведет весь день дома. Он быстро печатал ответ на сообщение в телефоне, его взгляд горел, на губах красовалась кривая усмешка. Лицо он побрил, в комнате витал легкий запах освежающего геля.       — Чего ты там довольный такой? — брюнет улыбнулся, прислонившись к косяку двери.       — Сегодня мне перепадет, — признался Блэкбер и встал с дивана. — Приду поздно! Ты, кстати, ничего не чувствуешь, когда Я трахаюсь?       Брюнет застыл и выпучил глаза, с каждой секундой ярче ощущая, как к щекам стыдливо прилила кровь. Он быстро замотал головой, отвел взгляд и потер плечо, стараясь прогнать из головы неприличные мысли.       — Что, совсем-совсем? — разочаровался Алекс, обуваясь. — Может, хотя бы так поймешь, как это здорово.       — Я не думаю, что это было бы правильно. Не хочу к тебе в постель лезть.       — Оу, слышал бы ты себя со стороны, — с умилением просюсюкал шатен; он выпрямился и просиял в неожиданно ласковой улыбке. — Может, ты и прав. Ладно, давай.       Арика закрыл за другом дверь, не забыв шутливо похвалить его внешний вид. Его друг ужасно любил комплименты, просто расплывался в улыбке, стоило услышать хоть что-нибудь приятное в свою сторону. Таким самовлюбленным он был, Янаги не уставал удивляться.       И ведь не поспоришь, Алекс очень хорош.       Хотел бы Арика быть на него похожим? Наверное, ведь каждый хочет быть в центре внимания и блистать своими талантами. За собой тех самых талантов юноша не замечал: играл на пианино относительно нормально для самоучки; готовил тоже неплохо, но так мог уметь каждый; в учебе тоже не шибко выделялся; в спорте стоял наравне с одноклассниками, ему просто везло. Брюнет не считал себя особенным, если не учитывать факт, что не был человеком. Это скорее проклятие, чем дар. Чудовище, паразит, вредитель. Но зато у него хорошие друзья. Несли с Алексом ни за что бы не причинили ему вреда. Этого достаточно, чтобы быть довольным жизнью.       Заснул Арика поздно: все не мог прекратить смотреть серию за серией; интрига мучила его, заставляя включать следующий видеофайл. Так его ноутбук и провалялся рядом на кровати, пока сам подросток беспокойно ворочался во сне и чесался. Янаги никогда не замечал за собой комариных укусов - на пятом этаже этих насекомых и быть не могло - но в этот раз жуткий зуд то и дело выталкивал брюнета из глубокого сна в неприятный полудрем. Юноша проснулся в десять утра, — непростительно поздно по его меркам — сладко зевнул, потянулся на кровати и неспешной походкой направился в душ, проходя мимо дивана, на котором мирно спал Блэкбер. Черт знает, когда он вернулся, но главное, что цел и здоров. И сыт, желательно.        «Опять Я веду себя, как мамочка», — мысленно проворчал на самого себя юноша, намыливая макушку. Волосы были податливыми, даже подозрительно мягкими, Арика нахмурился странным ощущениям между пальцев. Он посмотрел на ладонь и резко втянул воздух, едва не поскользнувшись в ванне — в руке лежали его волосы! Угольные прядки стекали по мокрой ладони вниз и забивались в сливе. Тяжело дыша, напуганный юноша начал трогать свою голову, и чем больше он ее касался, тем стремительней выпадали его волосы. Ни боли, ничего, черные нити словно и не держались на бледной коже и свободно отделялись от луковицы.       — Господи, господи… — шептал в ужасе подросток, выключая воду. Он быстро вытерся, вылез из ванны и, наспех одевшись, посмотрелся в зеркало. Увиденное заставило Арику закричать и схватиться за лицо: ни бровей, ни даже ресниц. Кое-где на голове все еще держались пучки волос, но стоило провести по макушке полотенцем, как они все остались на махровой ткани.       — Алекс, со мной что-то не так! — еще громче проблеял юноша, выбегая из ванны.       Проснувшийся Блэкбер разлепил глаза, непонятливо уставился на друга и тут же широко распахнул красноватые от хронического недосыпа веки. Юноша сначала испугался, затем вгляделся в жутковатое лицо Арики и засмеялся.       — Чучело, ты с хуя ли выбрился весь? В скинхеды податься решил или инопланетян в гости ждешь?       — Блэкбер, еб твою мать, Я облысел! — внезапно рявкнул подросток, оскалив зубы. — Это не смешно!       — Да, и правда, рожа у тебя не очень краси… — оборвался на полуслове подросток, обнаружив на своей подушке собственные волосы, отдающие медным оттенком на солнце. Блэкбер тут же посерьезнел, выпрямляясь и запуская пальцы в свою густую шевелюру. Целая охапка волос потянулась за пальцами, заставив красивое лицо подростка побледнеть. — Что за хуйня?       Парень быстро вскочил с дивана, побежал в душ и включил воду, чтобы умыться. Он громко ругался, степень его матерных выражений достигала апогея с каждой минутой, когда он смывал с головы волосы. Затем послышался вой: униженный и несчастный.       — О, нет, господи! Нет-нет-нет, пожалуйста! Бля-ядь!— Арика вздрогнул, но в душ пойти побоялся. Что там могло случиться с Блэкбером?       — Алекс?       — У меня все выпало! — юноша сам вышел из душа с задранной майкой и приспущенными штанами. Лицо несчастного школьника было искажено трагической гримасой, словно он потерял близкого человека, когда он указал ладонью от груди до бедер. — Все, понимаешь?       Брюнет наклонился, но снимать с себя штаны при друге не стал. Вместо этого он сел на диван и приподнял штанину, чтобы осмотреть ноги. Гладкие, ни волоска. Совершенно ничего.       — Иисусе, — шепнул юноша, поднимая голые глаза обратно на соседа. — Алекс, что ты с нами натворил?       — Это Я, по-твоему, сделал из нас долбоебов с лысыми яйцами?! — запищал Блэкбер возмущенно.       — А кто вчера свечением себя щетины лишить хотел, чтобы она больше не росла? — злобно процедил Янаги и коснулся лысой макушки. — Через две недели учеба начинается, что мы будем делать?       — Я откуда знаю? Это не моя вина, Я этого не хотел! — оправдывался Блэкбер, все еще касаясь собственной груди. Совершенно гладкой, даже у детей есть хоть что-то. Опустив голову, облысевший подросток несчастно нахмурился и измученно зашептал, опуская края футболки: — Как Я буду на работу ходить? Меня же засмеют и выгонят, больше мне никто и никогда не даст…       Арика поднялся с дивана, отправился в спальную и снял футболку, чтобы снова себя осмотреть перед зеркалом шкафа. Смотрел внимательно, пытаясь разглядеть хоть что-то, но в отражении виднелся только жалкого вида паренек, худощавый, бледный и совершенно безволосый. Рядом с ним так же встал Алекс, уныло надув губы. Оба смотрели друг на друга через отражение, безмолвно сочувствовали и негодовали.       — А знаешь, мы с тобой еще больше похожи стали, — внезапно заметил шатен, повернув к другу голову. За окном было пасмурно, после дождя глаза Блэкбера обычно меняли цвет с бледно-бирюзового на голубоватый. В тот момент это выглядело даже интересно.       — Ага, только вот теперь твои исколотые уши выглядят странно, — слова Арики сильно задели парня, он отвернулся и неуютно поджал плечи, пытаясь уйти от разговора. Брюнет нахмурился. — Чего ты? Я имел в виду сережки. Ты же сам видишь, они теперь так сильно выделяются, да и твои хрящики…       — Захлопнись. Ничего не говори про мои уши, — потребовал облысевший шатен, устремив на соседа строгий взгляд.       Арика виновато опустил глаза и кивнул. Какая муха укусила Блэкбера? Ушастого и страшного Блэкбера.       — Я тебя сейчас отхуярю! — злобно пригрозил курящий на кухне Алекс, услышав эти мысли.       За них Янаги стало честно стыдно, он бы улыбнулся, если бы снова не посмотрел на себя в зеркале. Нет, это просто какой-то ужас. Такое ничем не замаскировать, не покупать же мальчишкам парики и рисовать брови фломастером?       Что вообще можно поделать с масштабным облысением?