Две души, одна проблема

      На пятый день насильного облысения парни перестали друг над другом смеяться и пугаться. За покупками приходилось ездить в другой магазин, чтобы не встретить никого из знакомых; Алекс все так же не мог приобрести сигареты, из-за чего жутко сердился и обижался.       Сидеть дома откровенно надоело, хотелось избавиться от квартирной духоты, развеяться и растрястись. Даже Арика, домосед и тихоня, согласился бы покататься на велосипеде, да хоть в Ла-Манше искупаться!       На Блэкбера было больно смотреть: юноша чахнул дома, хотя пару недель назад Арика не мог выгнать его из четырех стен, настолько сильно тот увлекся развитием своих способностей. Теперь же, вынужденно оказавшись взаперти, его тянуло на улицу, а уж как он соскучился по работе, где мог танцевать под любимую музыку всю ночь напролет и обязательно воспользоваться чьим-то интимным вниманием.       Свечение если и удавалось вызвать, то ненадолго, да и толку от него не было никакого. Он даже Арику не мог ударить током, не то что вылечить что-то или сломать стол. Янаги больше не зудел над ухом, прося что-нибудь предпринять: мальчик понимал, что если у его друга не получалось, то он не просто мог взять и заставить себя исправить содеянное. В конце концов, Алекс сделал это не нарочно.        На шестой день, мрачный и дождливый, настроение Алекса стало еще злее: юноша вернулся с магазина, бросил пакет с продуктами на пол и стянул с лысой головы мокрый капюшон. Его голубые от плохой погоды глаза были полны гнева и смущения.       — Алекс? — позвал его сосед, выглянув из кухни. Излишнее молчание друга его насторожило. Заметив выражение лица Блэкбера, мальчишка подошел к нему и поднял пакет. — Что такое, ты снова попытался купить сигареты?       — Мне сегодня деньги всучили на лечение, — прямо ответил Алекс и весь поежился, как мокрый воробушек. — Никогда в жизни так стыдно не было.       — Оу, эм… знакомо, да, — неловко хохотнул брюнет и указал назад. — Я чай заварил, хочешь, бутерброд сделаю?       — Да, валяй. Я пока переоденусь, — угрюмо согласился юноша и направился в душ.       Одевшись в сухую футболку и шорты, подросток зашел на кухню, сел за стол и подогнул под себя одну ногу. Тарелка с сэндвичами уже ждала его, как и кружка теплого чая. Ее Арика демонстративно поменял местами со своей, чтобы не тревожить лишний раз лучшего друга. Секрет этой дурной привычки он все еще не узнал, но уже и не так рвался раскрыть эту тайну. Однако присутствие любопытства никто не отменял.       Алекс ел долго, монотонно, каждый кусочек смаковал во рту и периодически поглядывал в окно, оценивая пасмурную погоду. Арика украдкой наблюдал за ним, любуясь цветом глаз и забавным выражением лица. Даже серьезный Блэкбер мог его насмешить. Лишь бы сам Алекс это не узнал, а то мог и обидеться.       — Как ты жил все эти годы в приюте? — вопрос парня застал Янаги врасплох.       — Что? — только и смог спросить он в ответ.       — Тебя не заставляли есть? — взгляд крупных глаз без ресниц обратился к хозяину квартиры. — Ну, знаешь ли, еда по расписанию, всякая хуйня.       — А, да, нам выдавали еду, конечно же, — Арика неуютно поежился, опустив глаза и поведя плечом. — Но никто не следил за моим ртом. Я не ел, но порция не пустовала, кому-то доставалось больше. Если Я ел, то мне было очень плохо, и Я не мог посещать занятия.       — А как именно плохо-то? Я никогда не видел, чтобы ты мучился от еды.       — Так потому что и не ем ничего, — Янаги улыбнулся, подняв взгляд обратно на друга. — Но если и что-то пожую, то боль режущая, долгая, живот скручивает.       — Может, ты просто язвенник? — пошутил Блэкбер, скривив губы в ухмылке.       — Я тебе с самого начала говорил, что у меня гастрит, — поддержал его юноша и скупо хохотнул: над таким смеяться не стоило.       — А насчет детей? Я слышал твои мысли, ты размышлял, что с тобой никто не общался, — сделав глоток остывшего чая, Алекс прищурился и нахмурил несуществующие брови. — И никто не обижал, что ли?       — Вообще никто. Даже слова плохого не говорили. Все как будто… боялись меня, — Арика горько дернул уголком губ, посмотрев на свою тонкую и бледную ладонь. — Словно Я брошусь драться в ту же секунду.       — Уверен, ты был тем еще задохликом.       — Вот именно, — ничуть не обиделся мальчик, — но все равно ребятам не хотелось со мной дружить.       Алекс промолчал, кивая самому себе и что-то анализируя. Долго он тянул паузу, прежде чем признаться:       — Если ты за все это время ни разу не испортил мне аппетит и настроение… — Блэкбер самого себя перебил, выставив пальцы в сторону друга, — не считая моменты, когда ты ебешь мне мозги уборкой и раскуриванием травки. Я бы с тобой дружил.       — Думаешь? — слова парня быстро согрели Арику, он тепло улыбнулся и благодарно посмотрел на соседа.       — А почему нет?       — Ну, такие ребята, как ты, обычно общаются с себе подобными.       — Это какими такими «подобными»? — зацепился за слова юноша и от возмущения выпрямил спину.       Арика потупился и растерянно приоткрыл рот, осознав, что выразился не совсем приятно.       — Я имею в виду, ну… Ты крутой.       — О, правда? — сразу смилостивился Блэкбер, расплывшись в улыбке.       — Разве это не очевидно? — реакция друга, такая бессовестная и наглая, смутила подростка.       — Я-то это прекрасно знаю, но от тебя слышать такое забавно и мило.       — Не мило, — сконфужено возразил брюнет. Не нравилось ему, когда Алекс переходил на этот тон: снисходительный, словно между ними целая возрастная пропасть.       Они, между прочим, не просто погодки, но еще и в один день родились!       — И правда, пока ты лысый, это скорее просто смешно.       Перекус и подшучивания над Арикой подняли Блэкберу настроение, он куда более мягко улыбнулся, откидываясь на спинку стула, растер живот и выдохнул, задумчиво посмотрев в потолок. Стоило чем-то заняться, развлечь себя чем-нибудь. Играть уже просто-напросто надоело, сериал ребята досмотрели (Арика даже едва не всплакнул, чем жутко рассмешил Блэкбера).       — Ну-ка, давай вот что сделаем, — решил Алекс, когда его друг убрался со стола и направился в комнату вместе с ним.       — Чего?       — Я буду задавать тебе вопросы, а ты мне честно отвечать, — решение Алекса насторожило школьника, что не ускользнуло от внимания парня. — Что, у тебя все еще есть какие-то секреты от меня?       — Зная тебя, будешь спрашивать всякую ерунду, — вслух подумал Арика, садясь в кресло и удобно подбирая ноги.       — Вовсе нет. Мне кажется, что ты обо мне знаешь больше, чем Я.       — Ну, потому что Я и спрашивал больше, и ты рассказывал о себе, — Янаги нахмурился и нехотя предложил сам: — Что именно ты хочешь узнать?       — Если у тебя не было друзей, значит, ты был предоставлен сам себе, верно? — Арика кивнул в подтверждение; его сосед развалился на диване и сложил ладони домиком на своем животе. — То есть, времени у тебя было просто до хера. Чем занимался?       — Читал, гулял во дворе, — на выдохе перечислил брюнет, опустив глаза на ладонь. Он загибал пальцы. — Ходил на чердак…       — За каким хреном ты туда лез? — усмехнулся Блэкбер.       — Да вот… — Арика потянулся к своей шее, потер кожу в месте шейных позвонков и неуклюже улыбнулся. Отчего-то он стеснялся своего увлечения, но зато как Алексу стало от этого любопытно.       — Чего? Ты там дрочил, что ли?       — Нет, господи! — воскликнул юноша, густо покраснев и раздув ноздри. — Я там на фортепиано играл!       — Ах, так это теперь называется? — издевательски рассмеялся юноша и указал рукой на Арику. — Извращенец!       — Это ты извращенец! — несчастно огрызнулся мальчишка. — Я мог бы вообще ничего тебе не рассказывать, если бы знал, что ты так отреагируешь.       — Да ладно, Я же не со зла! — пошел на уступки юноша, улыбнувшись так широко и приятно, словно вовсе не он разбрасывался противными шутками.       Арика замер, обратив внимание на ветку дикой черешни за окном. Ветер на пятом этаже был особенно шальным.       — Раз Я тебе рассказал правду о себе, то будь добр и ты объяснить мне одну деталь, — обернувшись, брюнет с ухмылкой продолжил: — Почему ты отбираешь у меня кружку с чаем?       — Еб твою ма...       — Ты обещал сказать, если Я признаюсь, почему не ем при тебе, — перебил серию матерных выстрелов Арика и засмеялся. Вот он, момент истины.       Алекс насупился, то ли решаясь послать Янаги подальше, то ли всерьез вспоминая причину своей вредной привычки.       — Я так делаю, потому что… — начал он и прикусил губу, опустив глаза. Взгляд его становился озадаченным.       — Потому что? — от любопытства между ребер Арики нещадно защекотало.       — Я понятия не имею. Не помню. Это, вроде бы, с приюта еще повелось, — цокнув языком, Блэкбер помотал головой. — Хоть убей, не помню!       Мир Янаги рухнул в тот же момент: тайна осталась забытой навсегда. Он стер и это воспоминание, чертов «пылесос».       — Проклятье, — тяжело выдохнул Арика и несчастно заломил брови. — Я так долго ждал этого дня!       — Я, блядь, виноват теперь, что ли? — рассердился шатен.       — Нет, конечно, ты ни в чем не виноват, — вся игривость улетучилась, оставляя после себя горечь и злость на самого себя. Ну как он мог?       — Ладно, опрос окончен, — решил со вздохом Блэкбер, чье настроение снова омрачилось.       Прошла ровно неделя, как ребята остались без волос. Зрелище было жалким. Алекс даже не пытался что-то с собой сделать, размышляя, что, может, это станет его фишкой. Что до Арики, то он был не так спокоен насчет этого: в кои-то веки люди стали обращать на него внимание, у него образовался круг общения, и быть посмешищем ему совсем не хотелось. Если Алекс узнает, что его друга обижали, то всем будет плохо.       Утром, пока Блэкбер мылся, его телефон на журнальном столике зажужжал, оповещая о звонке. Отмывающий от пыли полы Арика это заметил, взял телефон и посмотрел на дисплей.       — Алекс, а кто такая «белобрысая хуйлуша»? — громко спросил он в сторону двери, пытаясь перебить шум воды. Юноша поморщился: так себе прозвище.       — Кевин. Оставь, Я перезвоню ему.       Арика волей-неволей слышал последующий разговор своего друга, когда нарезал салат. Парень был озадачен, отвечал коротко и нервно. Он даже не выругался ни разу, но когда положил трубку, сполз на диван и шумно вздохнул.       — Еб твою мать, еб мою мать…       — Что случилось? — выглянул брюнет из кухни.       — Он сказал, что начальник ищет мне замену, — растирая лоб, Алекс посмотрел на друга и обреченно объявил: — Я остаюсь без работы, Арика.       Это было очень плохо. Юноша, несмотря на свой возраст, хорошо зарабатывал и обеспечивал себя. На одном пособии Арики они бы мало протянули, в то время как те же выделенные приютом деньги Алекса вообще толком ни на что не потратишь. Отчего-то Янаги платили больше.       — Ну, есть же другая профессия, — попробовал его утешить Арика и сел рядом на край дивана. — Служба доставки, например.       — Да куда меня возьмут такого? Я же действительно как больной.       Арика прикусил губу, посмотрев на свои колени: бледные, худые и совершенно гладкие. Он отчаянно придумывал способ все наладить, но в голову ничего не шло. Оставалось только одно.       — В последний раз, — начал он, повернувшись к Алексу и смело взяв его за предплечье. — Алекс, попробуй пустить это свечение. Больше Я тебя просить не буду никогда. Если не получится сейчас, то и черт с ним. Хорошо?       Алекс неуверенно кивнул. От его способностей зависела работа и дальнейшая жизнь обоих ребят. Теперь, когда проблема облысения коснулась его со стороны окружающих, это не на шутку задело и даже испугало самовлюбленного парня. Он прислонил одну ладонь к своей голове, вторую уместил на затылке друга, который доверчиво прикрыл глаза и даже улыбнулся.       — Давай, начинай.       Пальцы одаренного подростка удивительно покорно вспыхнули ярким голубым цветом, свечение плавными волнами распространилось на головы ребят, щекоча и немного пощипывая кожу. В какой-то момент оно даже ударило легким разрядом тока, отчего Арика вздрогнул и глупо захихикал. Прошло долгих десять минут, когда силы Блэкбера иссякли, и он убрал погасшие ладони. Он оглядел соседа напротив себя и с мысленным скулежом осознал, что ни черта не изменилось. Кожа даже не потемнела от хоть каких-то луковиц волос. Видимо, им так и суждено остаться лысыми.       — Все хорошо, — шепнул Арика, улыбаясь. Он похлопал друга по плечу и покачал головой. — Ты очень постарался. Это не твоя вина.       От этой снисходительности Алексу стало только хуже, но в ответ он ничего не сказал. Юноша был подавлен, хотелось только уткнуться в подушку и поскорее заснуть, чтобы хотя бы ненадолго забыться и не думать о своих неудачах. Алекс Блэкбер напортачил везде, где мог.       Арика решил не докучать парню, потому молча поднялся дивана и оставил его в покое. Даже Блэкбер мог хотеть побыть один и немного пострадать, тем более, когда для этого имелись веские причины. Да и время позднее, пора бы уже укладываться спать. Следующий день обещал быть трудным.       Брюнет долго не мог заснуть, чужая тревога щекотала его нервы, он чувствовал боль поражения Алекса, его терзания от такого унижения. Облысеть в самом разгаре своего юношества, когда перед ним открывались такие перспективы. Как-никак, в мире внешность играла важное значение, кто бы что ни говорил и как бы изящно ни лицемерил.       Утро выдалось яснее предыдущего. Из-за туч выглянуло солнце, вновь на улице становилось жарко, цикады словно взбесились — прямо верещали вместо привычного стрекота. Или же их было так много, что в ушах стоял ошалелый гул. Арика нахмурился, ворочаясь на кровати, а затем вздрогнул от резкой боли за ухом, отчего быстро распахнул глаза. Перед глазами было темно, он ничего не видел, лицу стало душно, спросонья брюнет испуганно вдохнул и быстро сел на кровати. Руками он попытался растереть лицо, но наткнулся на что-то мягкое и шелковистое. Это были черные и длинные волосы, доходившие до самого подбородка. Его волосы.       — О, Иисусе, — шепотом позвал брюнет, одной рукой заправив пряди назад, второй он дотронулся до своих бровей, аккуратно коснулся ресниц.       Лицо Янаги озарила полная счастья улыбка, глаза прослезились, он спрыгнул с кровати и побежал в зал, где на диване спал сосед. Его друг смог, у него все получилось, и даже с лихвой.       — Алекс!