Две души, одна проблема

      Арика был удивлен согласием друга помочь ему, но решил не заострять на этом внимание, чтобы не спугнуть. В прошлый раз, когда он брался готовить пиццу, она вроде понравилась Блэкберу. Но то ли тесто недостаточно поднялось, то ли специй было мало, в общем, особого восторга у Алекса не наблюдалось. Теперь под его присмотром Арика собирался выложиться на полную силу.       — Для начала давай сварим курицу и займемся тестом.       — А грибы будут в пицце?       — Будут, если хочешь. Я взял консервированные шампиньоны.       — Пойдет, — Алекс растер ладони, с энтузиазмом улыбаясь. — А как тесто делать?       — Передай мне книгу с той полки, пожалуйста, тебе ближе. Спасибо, — поваренная книга, которую подросток купил еще зимой, пестрела цветными стикерами, многочисленными закладками и аккуратными заметками Арики. Ну а что? Это его книга, он волен делать с ней все, что хотел. Юноша задумчиво постукивал указательным пальцем по губам, читая строки рецепта. — Так, Ал, давай-ка возьмем молоко. Стакан.       — И что делать с ним? — Блэкбер достал бутылку и открутил крышку. Только он хотел сделать глоток, как на него обрушился строгий взгляд голубых глаз.       — Не пей с горла: скиснет! Нужно разогреть его, но не доводить до кипения.       — Понял. А на чем греть-то?       — Секунду, — Арика наклонился к нижним полкам разделочного столика, достал ковшик и протянул соседу. — Сюда.       — Когда ты успел всю эту посуду купить? — удивился шатен, включая огонь на газовой плите.       — По мере твоего пребывания здесь, я периодически пополняю шкаф посудой, — брюнет улыбнулся, посмотрев на Алекса. — Эта квартира превратилась в настоящий дом благодаря тебе.       Блэкбер пару секунд смотрел на друга, хмуря несуществующие брови, а затем растерянный взгляд наполнился неожиданным смущением. Он шумно хмыкнул, отвернулся и повел плечом, будто ему что-то мешало. Арика и сам почувствовал себя неуютно от такой реакции, потому тихо кашлянул и продолжил список дел.       — Как только молоко нагреется, нужно его вылить на широкую посуду, насыпать в нее пару ложек сахара и пачку дрожжей.       — Зачем дрожжи?       — Благодаря ним тесто как раз и должно подняться. В прошлый раз Я пренебрег теплом, это было моей ошибкой, - Арика замер, заметив на лице друга искреннее недоумение, и улыбнулся. – Не дал им подольше постоять в теплом месте: на холоде дрожжи погибают.       Для Алекса было целым представлением наблюдать за этими манипуляциями. Пока дрожжи пребывали в теплом молоке, Арика растопил сливочное масло, поставил курицу вариться и прибрался на обеденном столе, освобождая место для работы.       — Арика, а это что за хуйня с молоком случилась? — спросил Алекс, неотрывно следя за дрожжами.       — Какая, что такое? — заглянув в тарелку, брюнет улыбнулся. — Эта «шапочка» означает, что у нас все получилось. Наши дрожжи выжили.       — Ебать у них стресс сегодня был!       — Он для них еще не закончился. Доставай тазик, сейчас начнем месить, — своим уверенным объявлением юноша насмешил Алекса: он все не прекращал веселиться, а стоило еще и посмотреть на лысого Арику, так и вовсе начинал хохотать.       Ребята смешали жидкую массу из масла и молока, затем насыпали муку в тазик. В образовавшейся горке Арика сделал ямку, которую Блэкбер назвал бубликом, и благополучно влил дрожжи вместе с маслом и молоком. Масса получалась странной и совсем мало походила на тесто. Янаги мешал ложкой, а Алекс стоял рядом, следя за каждым движением. После десятого круга мешающей руки его окончательно укачало, он нахмурился и посмотрел на Арику.       — А сколько ты так будешь делать?       — Пока не схватится. Не мог бы ты мне подать яйцо, пожалуйста? Нужно еще немного муки.       — Откуда ты знаешь, что нужно еще?       — Чувствую. Тесто не должно липнуть.       — Еще раз спрашиваю: откуда ты все это знаешь? — подавая яйцо, шатен усмехнулся и вскинул бровь. Это выглядело бы просто очаровательно, будь на ней волосы, но даже так Алекс оставался собой. — Имей в виду, если ты сейчас скажешь, что выучил все ради меня, Я тебя поцелую.       — Ты чт… — увлеченный своим занятием Арика настолько опешил, что выпучил свои и без того большие глаза на Блэкбера и резко отпрянул, словно тот собирался исполнить свою угрозу.       — Господи, чего ты так пугаешься? — Алекс весело и совершенно бессовестно расхохотался, затем сам разбил яйцо и вылил желток на тесто, а потом начал его месить. Хихикать он и не думал прекращать. — Ты такой милый!       — Зачем ты так шутишь? Ты ставишь меня в очень неловкое положение и нервируешь! — честно и несчастно признался Янаги. Быть расцелованным Алексом ему совсем не хотелось, как и ранить его чувства, если бы они имелись.       — Расслабься, малыш. Слышишь? — повернув голову к другу, Блэкбер улыбнулся. — Арика, посмотри на меня.       Облысевший и сбитый с толку подросток послушно поднял голову и встретился с настолько ласковым взглядом, что тут же покраснел и еще сильнее смутился. Уж лучше бы Алекс сыпал гадостями и обещал избить, как раньше, чем это. Оказывается, и хорошим отношением можно обезоружить.       — Я не стану приставать к тебе, обещаю, — абсолютно серьезно произнес Алекс и кивнул для пущей убедительности. — У меня и в мыслях нет такого желания. Не бойся меня.       — Даже не знаю, мне стоит оскорбиться или обрадоваться, — неуверенно хохотнул брюнет, перехватывая деревянную ложку из рук соседа.       — Я уже говорил тебе, ты очень хороший мальчик, своего человека ты еще найдешь. Я тебе точно не пара.       — Какой ты самокритичный, — подшутил Янаги, наконец найдя хоть какую-то уверенность в себе.       — Иногда дружбу не стоит портить отношениями. Ты слишком хорошо мне подходишь, — Блэкбер вновь начал умничать тоном столетнего мудреца, которым Арика каждый раз буквально заслушивался. Откуда Алекс все это знал? Вряд ли шестнадцатилетний паренек мог все это пережить на себе, но говорил он очень уверенно.       — «Слишком хорошо»? Я такого еще не слышал, разве это не… — Арика замолк на полуслове, посмотрев на соседа, — Я не настаиваю, если ты об этом подумал.       — О, а Я начал, между прочим!       — Зачем Я вообще говорю с тобой на эту тему? — пропищал Янаги.       — Потому что это интересно, — Алекс скупо прыснул и уселся на подоконник, а затем и закурил, не выдержав. — Когда человек подходит тебе во всем, с ним становится скучно, понимаешь? Не к чему придраться, нет повода заебывать. Везде и всегда нужен стресс.       — А мы разве мало с тобой ругаемся? — Арика снова покосился на Блэкбера. — Я ни на что не намекаю, помнишь?       — Помню, помню. Ты очень милый, — повторился шатен, засмеявшись. — Ругаемся, конечно же. Но все это такое, вроде бы, бытовое, прямо семейное. Когда ты встречаешься с человеком, ты и сам пытаешься быть для него кем-то лучшим, но и его самого гнешь под себя. Так вы и воспитываете друг друга и ждете, кто быстрее сдастся.       Арика приостановился и посмотрел на свои руки, белые от муки. Разве не этим же они с Алексом занимались все эти месяцы? Меняли друг друга, «гнули под себя». Янаги мог поклясться чем угодно, что его друг изменился с тех пор, как они познакомились; он и сам стал другим, и ему это нравилось. Голубые глаза тревожно уставились на Блэкбера.       — Ты меня запутал, Алекс.       — А ты не путайся, малыш, — парень подмигнул, но все же решил успокоить соседа: — Я ничего с тобой не делал, как и ты со мной.       — Неужели? А как же твое поведение? — Янаги невольно усмехнулся. Он накрыл тазик с тестом легким полотенцем, поставил на разделочный столик рядом с плитой и обернулся к другу. — Ты себя в феврале вспомни!       — Разве дома мне нужно качать права? — вопрос прозвучал с подвохом, и в ответ на него Арика просто пожал плечами. Алекс развел ладони в стороны, а руку, зажимающую сигарету, он еще и тряхнул за окном. — Ничего не изменилось. И ты не изменился.       — Но Я…       — Ты просто настоящий. Здесь, — Алекс указал на пол, — и сейчас, ты — это ты. Когда пойдешь в школу, ты снова начнешь заикаться и смотреть на всех глазами встревоженной оленихи.       — Я не смотрю так! — оскорбился подросток и обидчиво надул губы. Слова Блэкбера звучали странно, они имели куда более глубокий подтекст, но Арике было тяжело быстро уловить суть.       Значило ли это, что если он становился дома «настоящим», то и Блэкбер снимал с себя маску хулигана и становился собой? Мирным, веселым и просто домашним.       — Я такой многогранный… — в наигранном выдохе проворковал юноша и провел по своей лысине ладонью. Снова услышал мысли, мерзавец.       Арика раздраженно выдохнул и отвернулся, решив продолжить готовку. Теперь он точно растерялся: приходилось ли Алексу из себя кого-то строить, или же Янаги посчастливилось узнать друга ближе, чем остальным? Если так, то это безумно льстило. В случае с откровенным лицемерием оставалось только смириться. Блэкбер был замкнутым, он редко о себе что-то говорил, а утеряв память, попросту не имел возможности поделиться какими-то деталями из жизни. Причем очень важными. Что за друзья ждали его в старом детдоме; думали ли о нем до сих пор? А вдруг те самые друзья могли втянуть Блэкбера в дурную компанию и испортить его жизнь? Быть может, наоборот, с ними Алексу было бы куда лучше. Ведь они люди.       Хорошее настроение мгновенно потускнело, словно над головой сгустились тучи. В груди Янаги стало неприятно саднить от чувства вины и собственной никчемности. Он не мог простить себя за этот проступок, который сильно повлиял на жизнь друга. Да, Алекс не погиб, он жив и здоров, но вместо воспоминаний в его голове — пустота. Парень не отличался примерным поведением; часто применял силу и ничуть не стыдился случая, когда забил человека до коматозного состояния, но такого точно не заслуживал. Алекс Блэкбер был самым честным и храбрым человеком из всех, кого Арика знал.       А еще он просто восхитительно свистел.       Песня Фрэнка Синатры звучала так мелодично и красиво в исполнении Блэкбера - он словно играл на флейте, бесстрашно высунувшись из окна. Янаги не знал, слышал ли сосед его мысли в тот момент, но очень надеялся, что хотя бы в ту секунду ему можно быть с собой честным. Он чувствовал себя счастливым из-за того, что встретил такого друга, но если бы у него была возможность повернуть время вспять, то он приложил бы все усилия, чтобы пресечь эту дружбу на корню. Арика испортил его жизнь, и кто его знает, что он мог натворить в будущем.       Когда сварилась курица, Янаги предложил другу заняться мясом: нужно было разобрать его по волокнам, чтобы не сильно мелко, но и не слишком крупно. Алекс охотно согласился: он то и дело отправлял кусочки курицы в рот, жалуясь на голод. Арика в этот момент нарезал салями и размышлял над соусом: кетчуп был бы слишком сладким для начинки, Блэкбер любил острое. Стоило сделать его самостоятельно, в таком случае. В холодильнике еще осталась консервированная томатная паста, которую юноша использовал для приготовления соусов, если для них требовался яркий пестрый цвет и характерный запах. Можно смешать томат с перцем и добавить чуточку чеснока.        «Целоваться он ни с кем не будет, да и на улицу вряд ли выйдет, так что пусть будет этот вариант», — решил подросток, посмотрев на соседа. Тот уже успел разобраться с курицей и искал для себя очередное занятие.       — Хочешь сыр натереть? — спросил Янаги с улыбкой. После своих мрачных размышлений он стал гораздо тише, но стоило только посмотреть на такого старательного Алекса, ему сразу становилось легче.       — Хочу. Я такой еще не ел, мы можем немного на бутерброды оставить?       — Конечно, отрежь, сколько хочешь. Лишь бы на пиццу столько хватило. Вот, терка на третьей полке.       — А скоро тесто будет готово?       — Нет, еще пару часов.       — Пару часов?! — воскликнул Блэкбер, отвлекшись от натирания сыра. Он выпучил зеленые глаза на соседа и возмущенно скривил губы. — Че так долго-то?       — Чем больше даешь тесту «подышать», тем пышнее оно будет. Его еще надо раза два помесить, — виновато усмехнулся Янаги. — Ты как раз за это время нормально поешь.       — Я и не знал, что это занятие такое геморройное. И вот так каждый раз мудохаться приходится ради какого-то сраного теста? — Арика пожал плечами, что Блэкберу совсем не понравилось, — Серьезно? Да легче купить!       — Вот и купим в следующий раз, а потом ты сравнишь, какое вкуснее.       — Не спорю, твое будет лучше, — когда от сыра остался лишь маленький кусочек, Алекс без лишних колебаний отправил его в рот и криво улыбнулся, потрепав соседа по щеке грязной рукой. — Потому что готовишь ты с безграничной любовью!       — Не неси чепухи, — огрызнулся Янаги, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Твоя помощь здесь больше не потребуется, катись отсюда!       — И пойду! — послушался Алекс веселым голосом и убежал в комнату.       Странным день выдался: ребятам еще никогда не приходилось переходить на такие откровения. Арика до сих пор чувствовал себя неловко. Чего не скажешь о соседе, который с большим удовольствием распределял начинку по раскатанному тесту. С подсказки соседа он сначала покрыл его томатным соусом, затем салями, потом уже обжаренными шампиньонами с курицей. Лук мальчишки решили нарезать мелкими кубиками, чтобы не сильно перебивал вкус. С перцем Арике пришлось уводить друга в сторону, чтобы тот не увлекся: не хотелось испортить еду, так тщательно приготовленную. Когда очередь дошла до майонеза, то фантазия Блэкбера просто разбушевалась: вместо равномерной решетки он начал рисовать всякие узоры поверх начинки, завитушки, а потом уже и всякие гадости, словно на заборе. Янаги устало вздохнул и закатил глаза.       — Ал, серьезно? Тебе это есть потом.       — Ничего страшного, все равно из-за сыра не видно будет. Давай сюда, Я сам все насыплю.       — Давай скорее, Я достаю противень, — предупредил юноша, открывая печку. — Надо сразу выложить на него пиццу и обратно в печку.       — Ага, сейчас. Давай-давай, не обожгись только, чучело! — Алекс так разволновался, что начал смеяться и торопливо размахивать руками.       К счастью, обошлось без ожогов, пицца была благополучно отправлена в печь, а ребятам оставалось только ждать, усевшись за столом. Блэкбер тяжело выдохнул, стер испарину со лба и посмотрел на соседа.       — Снова придется ждать миллиард лет?       — Минут десять, — со смешком ответил подросток.       — Слава яйцам, мы готовим ее уже целый день! Я должен покурить.       Арика тихонько посмеивался, наблюдая за другом. Он никогда не помогал ему, да еще и с таким рвением. Стало ясно, как день, что подросток заскучал дома и хотел общения, но ведь ему самому было весело, это видно.        «Не так уж и плохо это было, правда же?» — спрашивал самого себя Янаги. Просто посидеть дома и заняться чем-нибудь вместе. Столько времени прошло, а сосед не уставал его удивлять.       — Я сейчас сдохну от нетерпения. Она так пахнет, что у меня слюна просто фонтаном брызжет, — жаловался Алекс, когда брюнет нарезал готовую пиццу. Тесто вышло пышным и румяным, от начинки исходил пар, запах на кухне стоял просто сумасшедший.       — Подожди минуточку, она ведь еще остынуть должна. Ты же не хочешь обжечься?       — Хорош со мной разговаривать, как с пиздюком, Я тебе не сынуля, — фыркнул Блэкбер от нетерпения и выхватил тарелку с отрезанным ему куском.       — Предлагать дождаться чая бесполезно? — безнадежно спросил Янаги, боязливо глядя на соседа. Ох и не хотел он, чтобы Алекс обжегся. Толку от такой горячей еды? Ни вкуса не почувствовать, ни мягкостью теста не насладиться.       Алекс старательно подул на уголок пиццы, прямо со всех сторон обдал прохладным воздухом, а затем, наконец, откусил. Жевал он долго, вдумчиво, его глаза были закрыты, а когда проглотил, нахмурился и замычал.       — Обжегся, да? — Арика жалостливо сомкнул брови. — Воды дать?       — Это самая вкусная пицца на всем белом свете, — тихо резюмировал Алекс на полном серьезе и, широко распахнув зеленые глаза, посмотрел на подростка. — Я в жизни такой еще не ел.       — Это потому что ты помогал, — юноша с облегчением выдохнул и широко улыбнулся. — Ты ее приготовил, Ал.       — Действительно. Я такой пиздатый повар… — с восторгом согласился Блэкбер и продолжил трапезу, не прекращая стонать и закатывать глаза.       Арика рассмеялся, отвернув голову. Ну как на такого соседа можно сердиться?