Две души, одна проблема

      Утро выдалось солнечным и жарким, в любое другое время Арика бы этому даже обрадовался. Но не в тот день, когда на его плечах лежал такой груз вины. Юноша смотрел в потолок, изучал плинтус и думал, как же теперь ему вести себя с другом. Алекс злился, и его можно было понять.       Оставалось только жалеть несчастного парня, который просто хотел помочь и поплатился за это потерянными воспоминаниями.       Надо было вставать: десятый час, Блэкбер вот-вот проснется, брюнет хотел приготовить завтрак перед его пробуждением. Арика поднялся, потянулся, заправил постель и переоделся. Чувствовал он себя просто прекрасно, он еще никогда не ощущал себя таким здоровым, как в тот момент. Жаль, ситуация не располагала к хорошему настроению. Когда мальчик зашел на кухню, то застал Алекса за столом. Тот сидел в пижаме, с растрепанными волосами и сонно смотрел на блюдце, в которое стряхивал пепел. Янаги помялся, рефлекторно потер плечо и неуверенно поздоровался:       — Доброе утро, — Алекс промолчал, но брюнет был настойчив. — Хочешь есть?       Шатен медленно моргнул. Интуитивно Арика догадался, что это было согласием.       Он подошел к плите и поставил чайник. Вчерашние гренки Алекс не доел, в холодильнике по-прежнему было пусто, поэтому долго раздумывать не пришлось — Арика разогрел поджаренный хлеб и приготовил чай. Блэкбер еще долгое время курил одну сигарету за другой и притронулся к чаю лишь тогда, когда тот уже остыл и стал совсем невкусным. Впервые он ел без аппетита, каждый кусок гренки приходилось долго-долго пережевывать и прямо проталкивать в горло. Взгляд подростка был пустым и тусклым, глаза приобрели такой блеклый оттенок, что казались серыми.       Арика сидел рядом, он все старался не смотреть на друга, чтобы не начать его жалеть, ведь это наверняка разозлило бы Блэкбера.       — Не буду Я злиться, угомонись, — прервал его размышления шатен и, прожевав, сглотнул. — Так ты, значит, насильно в себя еду пихал, когда мы вместе ели?       — Да, — смущенно отозвался Арика.       — И поэтому тебе плохо было? Никакой, блядь, не гастрит, и никакой аллергии на цитрусовые у тебя нет?       — Нет, — юноша вздохнул. Он знал, что правда всплывет, но легче от этого не стало.       — А готовить когда ты научился?       — С тех пор, как ты стал приходить в гости, и научился.       — Так, значит, весь этот концерт ты ради меня устраивал? — уточнил Блэкбер, вгоняя друга в краску все сильнее.       — Угу.       Алекс тихо засмеялся. Мрачно и так жутко, что у Янаги по коже пробежались мурашки.       — Зачем? — спросил шатен, отсмеявшись.       — Потому что ты мой друг. Я хотел сделать тебе приятно.       —Ты знаешь, это все попахивает больше ухаживаниями, чем дружбой, — своим замечанием Блэкбер так смутил мальчика, что тот опустил голову и сильно нахмурился, пряча взгляд.       — Я не ухаживал за тобой. Просто ты мне дорог.       — Но почему? Почему ты с таким же успехом не сдружился с этим Питерсоном? — продолжал давить на него Алекс, отвлекшись от завтрака.       Арика и сам не знал ответа, поэтому пожал плечами, но друга этот жест не убедил. Поэтому, подняв голову, брюнет вздохнул.       — Потому что мы похожи, Ал. У тебя нет семьи, как и у меня, мы оба брошенные дети. Рядом с тобой мне комфортно. И, знаешь, сейчас мне стало еще спокойнее, когда ты обо всем узнал.       — Да? — лицо шатена омрачилось. — Очень рад за тебя, Янаги. Теперь ему спокойнее. А мне что с этого должно быть?       — Я не знаю. Ничего не знаю, — брюнет устало потер виски.       Алекс быстро поднялся со стула, фыркнул и вышел из кухни. А потом и вовсе ушел из дома, оставив Арику одного. Юноша даже не слышал его мыслей, и, наверное, хорошо — Блэкбер наверняка был зол.        «Ну почему Я всегда все порчу?» — обреченно выдохнув, мальчик принялся убирать со стола. Бежать за Блэкбером и просить у него прощения не было смысла. Даже если он не вернется, уже ничего не изменить.       Нарочитое спокойствие нарушилось уже через час после ухода парня. Арика лежал на диване, свернувшись калачиком, смотрел в экран телевизора и с кислым выражением лица размышлял над своим существованием. Так паршиво ему было на душе, что он самого себя не узнавал. Чувство казалось чужим и наверняка принадлежавшим Блэкберу.       Лишь к двум часам дня в дверь послышался громкий стук. Арика быстро поднялся, открыл ее и удивленно поднял брови: за ней стоял Блэкбер с полными сумками вещей, рюкзаком за спиной и чемоданом. Удивительно, как ему удалось все это донести одному, да еще и поднять на пятый этаж. Арика так и остался стоять в ступоре, пока Алекс его не спустил с небес грубым:       — Ну? Дай пройти, блядь.       Арика сделал шаг назад, пропустил друга и внимательно оглядел сумки. Блэкбер торопливо бросил их на диване, раскрыл и стал выкладывать свою одежду. А почувствовав спиной взгляд, обернулся и поставил юношу в известность:       — Я буду жить с тобой.       Казалось, брови Янаги вот-вот скроются под челкой и уползут к самому затылку.       — Жить со мной?       — Тебя одного оставлять нельзя. С этим всем надо разобраться. Почему Я слышу твои мысли и ощущаю твои чувства?       — Так значит, ты тоже…       — А ты?       — Мне постоянно грустно, — признался Арика, неторопливо помогая Алексу разобрать футболки. В конце концов, он не возражал против переезда друга, хоть это и было весьма неожиданно. — Я чувствую себя одиноким и брошенным. И меня это почему-то злит. Я не хочу злиться, но чувство обиды…       — Так, хватит, — перебил его шатен, растирая лицо ладонью. — Не лезь в мою душу.       — Но Я не лезу, оно само.       — Ты уже достаточно в ней покопался, — огрызнулся подросток.       Шкаф Янаги в скором времени наполнился одеждой зеленоглазого, ее оказалось гораздо больше, чем у самого Арики. По какому-то странному порыву щедрости Алекс разрешил ему надевать все, что тот захочет, если, конечно, Арика в его рубашках не утонет. Когда вся одежда и обувь оказались в шкафу, оба отряхнули руки и переглянулись.       — Как ты нашел свой дом?       — Позвонил приятелю, попросил отвезти меня домой, потому что Я так сильно набухался, что из головы все вылетело. Он сам меня привез и довел до двери. Мне оставалось только достать ключи, — шатен усмехнулся, покачивая головой. — И какого хрена Я сразу не догадался так сделать.       — А что насчет твоей работы? Тебя столько времени тебя не было, ничего не сказали по этому поводу?       — Сказал, что отравился. В красках рассказал, как блевал и бегал в туалет каждые пять минут, — подняв брови, он указал пальцем. — И дополнил, что приходилось сидеть на унитазе вместе с тазиком. Поверили.       — Я бы тоже поверил, — брюнет мрачно опустил уголки губ. Он не отличался особой брезгливостью, но такие детали предпочитал не слушать.       — Давай быстрее спрячем эти сумки, хватит пиздеть.       Подростки разобрались со всеми вещами Алекса, спрятали сумки и чемодан, привели в порядок комнату, словно Блэкбер всегда жил в той квартире.       Упрекать и даже думать что-то против такого решения Арика не смел, в глубине души он хотел, чтобы его друг был всегда рядом. С Алексом он чувствовал себя спокойно и уютно, даже когда тот грязно ругался матом.       И все же ситуация была странной.       — Что дальше? — спросил Янаги.       — Не приготовишь мне пожрать? — будничным тоном предложил шатен. — А дальше посмотрим.       Арика мягко усмехнулся: чему-то в человеке свойственно оставаться прежним.       Разбираться, как сказал Алекс, они не пробовали, но зато потихоньку привыкали к такому тесному соседству. Одно дело пребывать в гостях, другое — жить с человеком. Насчет бюджета Блэкбер попросил Арику не переживать, за продукты и прочие затраты он отдавал свои деньги, потому что, по сути, есть надо было только ему одному.       Арика занимался готовкой и стиркой, убирался — все, как он привык, за исключением постоянного гостя в квартире. Теперь Алекс не только у него обедал и ужинал, но и даже завтракал. Совместного времяпровождения у них, как оказалось, было мало, У Алекса постоянно находились какие-то дела, связанные с работой. Но ребята все равно общались, узнавали друг друга ближе.       Блэкбер ходил на работу, возвращался под утро и заваливался спать на диван. Чуть позже просыпался Арика и смиренно убирал бардак, оставленный подростком. Раскиданные вещи на полу выводили его из себя, просьбы быть хоть немного аккуратнее нагло игнорировались, Алекс вел себя в квартире так привычно и спокойно, будто сам брюнет к нему приютился. Зачастую парня не было видно даже днем, или же он уходил на работу раньше обычного, объясняя, что ему хотелось погулять и спустить пар. Как он там его «спускал», Арика не расспрашивал.       Ноутбук, когда-то купленный с помощью Блэкбера, тот полностью присвоил себе; подросток курил посреди комнаты и не утруждал себя лишний раз выбросить мусор.       Апогеем этого безобразия стал день, когда Арика вернулся домой с летних дополнительных занятий в школе. Мальчик шокировано ахнул, обнаружив свою квартиру в полнейшем беспорядке: на полу валялись бутылки, воздух пропитался сигаретным дымом, пол рядом с диваном был усыпан пеплом, а сам виновник вальяжно сидел на диване и мирно затягивался сигаретой, водя пальцем второй руки по тачпаду компьютера. Он даже не посмотрел на вошедшего юношу, который хватал воздух губами, не в силах подобрать слов от возмущения. Запах, витавший в комнате, был жутко неприятным и незнакомым мальчику. Такого он еще не ощущал и вряд ли бы хотел почувствовать снова: приторный, напоминавший жженую траву. Арика широко распахнул глаза, оглядывая свою некогда чистую гостиную, остановил ошалелый взгляд на друге и начал шепотом, переходившим на крик:       — Алекс, что ты здесь натворил?!       — А? — отозвался Алекс и, наконец, поднял голову. Взгляд у него был спокойный и, казалось, осоловевший.       — Это что? — сначала мальчик указал на бутылки. — А это что?! — затем на кучу мусора на журнальном столике.       — Ничего, — невинно ответил зеленоглазый, он искренне верил в правдивость своих слов.       Казалось, глаза у Арики вот-вот вылезут из орбит, от такой наглости он быстро вдохнул и прямо рявкнул:       — Блэкбер, ты совсем охренел!       Такое обращение очень не понравилось строптивому подростку. Он мгновенно изменился в лице, отложил ноутбук и поднялся с дивана. Потушив сигарету (выглядела она тоже необычно) о блюдце, высокий юноша выпрямился, нахмурил брови и тихо пригрозил:       — Не ори на меня.       — А что мне делать? Может, похвалить тебя за то, что устраиваешь здесь свинарник каждый раз, стоит мне отвернуться? — Арика в тот момент совершенно не боялся парня, он был у себя дома и имел право возмущаться. Более того, он сам подошел к Алексу и указал на него пальцем. — Убери это все!       — Да ты, сученок, совсем страх потерял, — оскалившись, Алекс схватил брюнета за грудки майки. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?       — С неопрятным козлом! — смело ответил Арика, а в следующую секунду закричал от боли.       Волна электрического разряда прошлась от макушки до пят, заставив мальчика содрогнуться и парализовано вытянуться струной. Мышцы сковало спазмом, и не успел Арика что-то предпринять, как его отбросило в сторону с характерным звуком, который он мог слышать только в фильмах, когда изображали удар током. Арика приземлился на пол, больно ударившись затылком и лопатками, обнял себя за плечи и несчастно зашипел, зажмурив глаза и стиснув зубы. Ощущение судороги не отпускало его, как и жуткий испуг.       Алекс, все это время стоявший на месте и даже не планировавший ударить мальчика, смотрел на свои дрожащие руки и тяжело дышал. Его ладони по-настоящему светились, словно лампочка, только очень слабо и рассеянно. Цвет свечения отдавал голубым, слепящим глаза, но далеко не это поразило Алекса. Этим странным свечением он сделал больно Арике, который даже в тот момент пытался прийти в себя.       Блэкбер в ужасе искривил губы, сглотнул и уставился на брюнета, оценивая его состояние.       — Арика, — хрипло позвал он и быстро подошел к мальчику, чтобы помочь встать.       — Не трогай меня, — проскулил Арика, сжавшись и закрыв лицо руками. — Пожалуйста, не надо…       Алекс сомкнул брови от ужаса, сжал ладони в кулаки и прижал к груди, чтобы не дай бог снова не навредить ими. Как он мог так поступить с мальчиком? За что он так его? Тот ведь был прав, и шатен знал это.       Как же стыдно и жутко стало Блэкберу в ту секунду. Он буквально вчера считал Арику чудовищем, испортившим его жизнь, а теперь и сам сотворил что-то необычное и плохое своими руками. Да, он дрался и не раз ломал конечности, но не какой-то сверхъестественной силой. Это было так неправильно.       Свечение в руках исчезло, вскоре и Арику отпустили судороги. Он вздыхал, лежа на полу, сжимал на себе футболку и боялся посмотреть на Блэкбера, не сводившего с него глаз. Вскоре Алекс заговорил, прочистив горло:       — Арика, Я…Я не знаю, что это было. Я не хотел. Слышишь? — шаг навстречу.       Брюнет дернулся, поджимая плечи и пряча в них шею. Он недоверчиво покосился на Алекса, сел и обнял согнутые колени. На тот момент он выглядел напуганным, потому что меньше всего ожидал боли от Алекса. Тот не то, что ударить, даже лишний раз подзатыльник не смел дать, словно берег мальчишку.       Затравленный взгляд убивал Блэкбера, он измученно простонал и развел ладони.       — Да не трону Я тебя больше! Клянусь, Я больше так не сделаю!       — Ты сделал это нарочно? — дрогнувшим голосом спросил Арика.       — Нет, конечно! Я что, похож на оголенный кабель? — зеленоглазый снова посмотрел на свои руки. — Оно само!       И снова на Арику. Не выдержав, шатен сел рядом с ним и взял друга за запястья, держа их аккуратно, чтобы мальчик перестал сопротивляться. Алекс понизил голос до полушепота, делая голос серьезным, как никогда:       — Прости меня. Я бы ни за что не сделал такое с тобой умышленно. Поверь мне, пожалуйста.       Арика хмурился, смотря в зеленые глаза. В них он читал вину и смятение. Конечно же, любой бы испугался такого, даже сам брюнет, зная, что он был необычным.       Подросток кивнул, своеобразно прощая друга, освободил свои руки и сам взял ладони Алекса. Он смотрел на них внимательно, но ничего особенного не замечал.       — На что это похоже?       — Ни на что. Но оно было приятным, родным. Будто так и должно быть, — ответил Алекс, медленно шевеля пальцами. — Но такого не было никогда.       Парни переглянулись. Растерянный взгляд Алекса становился все более напуганным, а интонация наполнилась отчаяньем.       — Арика, Я ведь не такой же, как ты? Я же человек?       — Я не знаю, Ал, — честно признался Янаги. — Не знаю…