Две души, одна проблема

      Пребывание в полном забвении постепенно переключалось на слабые, но осознанные мысли. Голос, так сильно похожий на собственный, раздавался в голове, словно подсказывая, что пора прийти в себя. Как пробуждение от глубокого и тяжелого сна, ощущение реальности приходило медленно, но напористо.       Арика открыл глаза, оглядел потолок и резко содрогнулся от осознания того, что произошло.       Блэкбер!       Юноша сел, потер затылок и, испуганно вдохнув, увидел друга, лежавшего неподалеку. Он быстро поднялся, бегом приблизился к Алексу и, склонившись, коснулся плеча.       — Алекс, — позвал Арика неожиданно здоровым, но дрожащим голосом. Он вообще чувствовал себя хорошо, в отличие от состояния часами ранее.       Блэкбер был бледен, его всегда налитые кровью губы приобрели синеватый оттенок, веки покраснели, цвет лица отличался от обычного. Брюнет ужаснулся — живот лучшего друга не приподнимался от дыхания, а руки оказались холодными.       — О, господи… — Арика хрипло проскулил и прикрыл рот ладонью. Взгляд его широко распахнутых глаз бегал по лицу школьника, он сам не верил, что Алекс мог погибнуть.       Как же этого юноша боялся.       Но полностью убедиться в смерти друга ему не дал характерный стук сердца. Угрожающе медленный, слабый, он почему-то слышал его так отчетливо, будто свой собственный. Но это было не так — Арика испугался произошедшего так сильно, что его сердцебиение било по ушам с бешеной скоростью, отдаваясь в ребрах.       Этот стук чувствовался внутри, как будто в груди появилось второе сердце, но очень слабое. Арика наклонился чуть ниже к другу, затем и вовсе лег ухом на грудь, прислушиваясь.       Стук совпадал.       — Алекс, — повторно позвал брюнет и легонько дернул плечо друга. — Ал, проснись!       Блэкбер шелохнулся, пальцы дернулись и сжались в кулаки, парень приоткрыл глаза и быстро перевел их на Арику. Его губы были сомкнуты, глаза выражали испуг и недоверие.       — Ты жив, — Янаги с облегчением улыбнулся и охнул, ощутив пинок в живот. — Ай!       Алекс оттолкнул юношу, отполз от него, все так же храня молчание.       — Монстр, — услышал Арика, удивленно разглядывая лицо друга. Ему, видимо, послышалось, ведь шатен молчал.       — Что? Алекс, это Я!       — Господи, что ему еще надо от меня? — Алекс попробовал встать, не сводя глаз с Янаги, будто тот мог на него наброситься. — Он убьет меня, блядь! Эта тварь хочет добить меня!       — О чем ты говоришь? — брюнет подполз ближе, несчастно сомкнув брови.       — Я ничего не сказал, — огрызнулся Алекс, испуг в его глазах становился все отчетливей.       «Если он подойдет, Я его пиздану», — вновь донеслось до брюнета, заставив его остановиться. Он пораженно смотрел на поднимающегося Алекса, который, казалось, боялся даже на секунду моргнуть, глядя на него в ответ. Блэкбер, затаив дыхание, решительно стиснул зубы и, споткнувшись, резко выбежал из квартиры, оставляя Арику одного с полным бардаком в голове.       «Далеко-далеко, Я уеду отсюда ко всем ебеням. Я не вернусь сюда! Ебаный Брайтон, зачем Я вообще сюда приехал!» — Арика сжал волосы на висках и зажмурился, пытаясь избавиться от чужого голоса в своей голове. Он точно принадлежал Алексу, только он мог говорить с такой интонацией.       Но как он мог его слышать, если тот даже не присутствовал в комнате?       Поток ругательств и мыслей о произошедшем мучил Арику до самой ночи. Он слышал, о чем Алекс думал, и самое страшное, что заставило юношу по-настоящему испугаться — Блэкбер вспоминал, где живет. Долгие часы он думал, на какой автобус сесть, кому позвонить, сколько стоила поездка в такси.        «Как он мог забыть адрес от дома? — судорожно думал Арика, покусывая ногти от волнения. — Может, он ударился головой, когда упал с дивана?»        «Я не ударялся, просто не могу вспомнить, — ответил ему голос, затем в голове резко послышался крик: — Твою мать, кто это?!»       — Алекс, ты слышишь меня? — Арика уставился в стену и нахмурился, чувствуя себя немного глупо. По сути, он говорил сам с собой.       Молчание.        «Глупость какая-то, он не может просто взять и услышать, его носит черт знает где», — шикнул самому себе подросток.       Он встал с дивана, ушел на кухню и взглянул в окно. На улице стояла мрачная темень, собрались тучи и вот-вот должен был пойти дождь. Арика, наконец, догадался, что слышал мысли друга, но почему — непонятно.        «Он же промокнет и заболеет, если не пойдет домой, — брюнет прикусил губу и стукнулся лбом о стекло. — Бедный Алекс, он же совсем ничего не понял…»       «Чего Я не понял? В чем дело, блядь? Пошел на хуй из моей головы!»       — Алекс! — Арика вздрогнул и, насильно заткнув себе рот, постарался подумать: — Ал, где ты?       — «Че тебе надо? Кто со мной говорит?»       — Это Я, Арика, твой друг!       Целая волна размышлений обрушилась на Янаги. Быстрые предложения, не связанные между собой слова, затем и вовсе перед глазами появились картинки.       Арика увидел самого себя, обезображенного, с жуткими горящими глазами и мертвой хваткой.       — Хватит, перестань! — взмолился юноша, надавливая пальцами на глаза, пытаясь стереть видения.       — Охуенный ты, блядь, друг! Ты чуть не убил меня, напугал до усрачки, а теперь еще и в голову залез. Оставь меня в покое, ублюдок! Пусть он отъебется меня, твою мать. Почему он вообще меня слышит? Тихушник ебаный, так и знал, что он с приветом.       Больше Арика его не слышал. Он закрыл лицо руками, тихо завыл от негодования и опустился на пол, подрагивая от потрясения. Это были те слова, которые он больше всего на свете боялся услышать от парня.       Шел первый час ночи. Арика не спал, потому что чувствовал себя подозрительно хорошо для своего состояния. Он выкупался, надел чистую одежду и посмотрелся в зеркало. Некогда осунувшееся лицо приобрело здоровый оттенок, щеки окрасились легким румянцем, глаза стали привычно голубыми. К слову, брюнет выглядел очень даже неплохо, даже сам оценил, что за все эти месяцы хорошенько изменился.       Что касалось голода, то это чувство на время притупилось, ему ничего не хотелось, лишь чувство нервозности по отношению к Алексу не отпускало его.       Что между ними произошло, что теперь Янаги слышал его мысли и выздоровел? И, самое главное, что случилось с Алексом?       Не зная, что делать, Арика лег в кровать. Он смотрел в потолок, неровно дышал и комкал одеяло. Странное чувство страха охватило его тело, снова стук сердца, но на этот раз учащенный. Невольно брюнет задышал чаще, пока не осознал, что испуг испытывал вовсе не он.       Блэкберу было страшно.        «Я так хочу домой…» — голос Алекса был тихим, несчастным. Дождь забарабанил по козырьку окна, оповещая о настигающем ливне.       Арика сел, жалостливо выдохнул и, сомкнув брови, мысленно взмолился:       — Иди домой, Ал. Ко мне.       — Оставь меня.       — Я не трону тебя больше. Клянусь. Если хочешь, Я вообще не выйду из своей комнаты.       — Может, он не врет? Если и убьет, то позже. Я так сильно жрать хочу, — пауза. — Ты же слышишь это, да?       — Как будто ты говоришь это прямо в лицо, — брюнет потер переносицу.       — Когда Я приду, чтобы при тебе были объяснения.       Арика встал, ушел на кухню и поставил чайник. Нужно было срочно что-нибудь приготовить, но в холодильнике не нашлось даже яиц. За время, что брюнет «болел», он ходил по магазинам, но ничего не покупал. Лишь масло в морозилке, молоко и хлеб, ставший твердым, как камень. Его юноша промочил в молоке и пожарил, сделав гренки.       На улице вовсю лило, Арика поспешил приготовить полотенце, точно зная, что у Алекса не было ни капюшона, ни тем более зонта. Через пару минут раздался стук в дверь, заставив мальчика содрогнуться и с опаской открыть ее.       За порогом стоял вымокший до нитки Алекс, и если обычно его взгляд был колючим и пронзительным, то в тот момент он выглядел разбитым. Настолько опустошенным и измотанным, что сердце Янаги пропустило пару ударов от жалости и чувства вины. Он встал в сторону, пропуская парня, и тихо попросил:       — П-проходи, пожалуйста…       Блэкбер молча вошел, пятками стянул с себя обувь и, взяв из рук полотенце, медленно прошел на кухню, оставляя после себя мокрые следы на полу. Парень сел за стол, обхватил руками кружку с чаем и наклонил голову, пряча лицо. Арика стоял в проеме, боясь подойти и издать лишний звук. Он ломал пальцы, кусал губы и несчастно хмурился, пока Алекс не подал мрачный голос:       — Ты вслух скулишь, как тебе жаль меня, или это в твоей голове такой бардак?       — Прости, — прощебетал Арика и сглотнул.       — Сядь уже, хватит на мой затылок смотреть.       Арика послушно приземлился на стул с противоположной стороны стола, уложил ладони на нем и уставился на Блэкбера, оценивая его состояние. И чем дольше он смотрел, тем хуже ему становилось.        «Что же Я с ним наделал. Бедный, бедный Алекс»       — Хватит, — Блэкбер поднял затравленный взгляд на школьника и дернул верхней губой. — Заткнись.       — Я молчу.       — Я все равно все слышу.       — Не могу перестать об этом думать, — Арика закрыл лицо ладонями, будто от этого его мысли стали бы звучать в голове шатена тише.       — Значит, отвлекись, — Алекс сделал глоток чая, заправил мокрые от дождя волосы назад и потянулся к карману. Его красивое лицо исказилось от негодования: сигареты вымокли.       — Может, ты переоде…       — Что ты такое? — шатен облокотился на спинку стула и закинул на него локоть. Он смотрел внимательно, словно следя за Арикой, чтобы тот не убежал.       Вопрос был болезненным, потому что Арика и сам не знал. Брюнет мялся, ерзал на стуле и прятал глаза, решаясь, затем пожал плечами и промямлил:       — Не человек точно. Я не знаю, кем являюсь.       — Пылесос ты, блядь, — фыркнул Алекс и неприятно дернул плечом, заметив дикое удивление на вытянутом лице друга. — Засосал меня без предупреждения, что-то вытянул. Чувствую себя пустым, ни хуя не помню.       — Совсем ничего? А, например, фамилию и дату рождения?       — Блэкбер, шестого декабря девяносто первого года, — шатен покачал головой. — Такие мелочи помню. Странно как-то. Хорошо хоть язык не забыл.        Алекс задумчиво почесал мокрый затылок, затем поворошил его лежавшим на плече полотенцем. Он посмотрел на тарелку с гренками, покусал нижнюю губу и принялся есть, потому что, несмотря на произошедшее, голод его просто измучил.       — Я, эм, — неуверенно начал Арика, чтобы заполнить паузу. — На самом деле вообще не питаюсь едой.       — Да что Вы говорите, — Алекс ядовито ухмыльнулся, фыркнув носом. — Значит, ты действительно на святом духе держишься?       — Не уверен. Я сам не понимаю, что должен есть. Но знаешь, — ладони брюнета вспотели, он очень волновался, говоря о себе. Он впервые кому-то рассказывал об этом. — Когда Я в толпе людей, голод притупляется. Я чувствую себя лучше.       Алекс отложил жареный хлеб, вытер рот салфеткой и удивленно уставился на друга. Его голос, обычно грубоватый, стал тихим и осторожным.       — Серьезно?       — Да. Поэтому ты прав — Я монстр.       Шатен нахмурился, не понимая, с чего Арика это взял. А мальчик, печально улыбнувшись, пожал плечами.       — Первое, что Я услышал, когда ты очнулся, — он мягко засмеялся, успокаивающе помахав ладонями. — Но это правда, так что не надо жалеть о своих словах.       — Я не жалею.       — Я слышу твои мысли, — брюнет улыбнулся.       — Не нравится мне это, — смутившись, Алекс фыркнул и нахмурил брови. — Моя голова — это мое пристанище, где Я могу побыть один. Самое личное, что ни на есть, пространство. Я не хочу, чтобы ты копался в моих мыслях.       — Но Я же не нарочно, ты ведь тоже слышишь, о чем Я думаю.       — Да, и ничего интересного у тебя в котелке не варится. Ты даже мысленно блеешь, как ягненок.       Арика обиженно хмыкнул и скрестил руки на груди. Хотел бы он узнать способ изолироваться от такой «прослушки». Мало ли, что он мог надумать, и что бы по этому поводу мог сказать Алекс.       — Что, например? — неожиданно спросил Алекс.       — А?       — О чем ты можешь таком подумать, что Я охуею?       — Н-ни о чем, — напряженно стиснув зубы, Арика отвел взгляд и сомкнул брови. — Не вслушивайся.       — Не помогает, знаешь ли. Твои мысли звучат так же четко, как и мои собственные.       — Но ведь это иногда пропадает?       — Да, кстати. Надо просто отвлечься.       — Тогда иди в комнату и переоденься во что-нибудь сухое, а Я приберусь здесь.       Алекс молча встал, хоть брюнет и услышал, как мысленно парень пожаловался на головную боль. Болела она у школьника с самого момента пробуждения, насколько Янаги понял — часто слышал.       — Не вслушивайся, — передразнил его Блэкбер из гостиной.       Способ отвлечься слабо, но помогал. По крайней мере, Арика мог спокойно размышлять, правда, голос друга все равно мелькал на фоне, словно тихая музыка. Если не прислушиваться, то можно и привыкнуть. Когда Янаги закончил с посудой, Алекс уже смотрел телевизор и был погружен в телепередачу. Арика сел рядом с ним, посмотрел на экран и поежился. Странное ощущение подавленности охватило его, как чувство страха пару часов назад. Если бы юношу попросили описать это, то он бы не смог подобрать слов. Как будто чужая тоска, но переживал он ее, как собственную.       Значит, Блэкберу было плохо. Угнетающее, сдавливающее ребра чувство накрывало с головой и вызывало мурашки по коже.       — И всегда ты так? — тихо спросил Арика.       — М?       — Твое настроение… Ты разбитый.       — М-да, не хотелось мне так близко подпускать тебя к себе, — мрачно усмехнувшись, Алекс, наконец, посмотрел на юношу.       — Почему? — брюнет потер плечо, сжал его и опустил глаза. Состояние друга давило на него со страшной силой.       — А чего мне веселиться? У меня ничего нет. Ни семьи, ни дома, ни цели в жизни. Да, друзья и выпивка — это круто, но и от этого устаешь.       Взгляд подростка стал взрослым и тяжелым. Говорил он такой серьезной интонацией, что по телу Арики прошелся холодок, настолько он проникся его словам.       — Но ведь… У тебя есть цель, — возразил брюнет. — Ты хотел встретиться со своими друзьями.       — Какими друзьями?       — Лучшими друзьями. Теми, что всегда помогали тебе в детском доме. Когда вам исполнится восемнадцать, вы увидитесь.       Алекс нахмурился, похлопал густыми ресницами и, сморщив нос, мотнул головой.       — Что за хуйню ты несешь, Янаги? Не было у меня никаких лучших друзей.       Брюнет изумленно выпучил глаза. Он прекрасно помнил, как шатен увлеченно рассказывал о своих приключениях, как они с теми мальчишками играли в футбол и сидели на крыше, поедая украденные яблоки.       — Ты не помнишь? — уточнил он с опаской.       — Нет. Как их звали?       — Я не знаю, ты никогда не называл их имен.       Алекс задумался. В его голове завертелся целый ураган мыслей, он судорожно вспоминал хоть кого-нибудь, кого мог сравнить с теми мальчиками. Он очень плохо помнил детдом, в котором жил с одиннадцати лет, но… Дальше пустота.       Осознание, что в его голове образовалась целая пропасть, пришло резко и болезненно, Блэкбер вздрогнул и шумно вдохнул, зеленые глаза наполнились испугом.       — Арика, — позвал он хрипло. — Я ничего не помню.       — Что? Как? — юноша боязливо отсел, не зная, как мог повести себя подросток в следующую секунду.       — Я…у меня нет воспоминаний. Помню Портсмут, пару ребят из детдома…и все, — тяжело дыша, Алекс посмотрел на юношу и крикнул: — Я ни хрена не помню о своей жизни!       Арика прикрыл рот ладонью, несчастно сузив глаза и нахмурив брови. Неужели это из-за него? Мог ли он стереть память? Ведь не зря он видел какие-то картинки перед глазами, когда чуть не убил друга. Голоса и лица, видимо, тех самых детей, которых Алекс злополучно забыл.       — Алекс… — всхлипнул юноша и покачал головой. — Мне так жаль…       — Что мне делать теперь с твоей жалостью? Я как будто инопланетянин какой-то! — вскочив с дивана, шатен взялся за торчащие в разные стороны волосы и стиснул зубы. — Вот чем ты питаешься. Воспоминаниями людей. Ты, блядь, сожрал все мое детство.       Брюнет согнул ноги в коленях, обнял их руками и низко наклонил голову, пряча лицо. Чувство вины стало болезненным, тягучим и заставляющим сердце разрываться от переживаний.       Алекс сделал тяжелый вздох. Он приложил ладонь к своей груди, напряженно выдохнул и нахмурился. Боль передалась ему самому, отчего он испытал странное чувство, что сделал что-то не так. Арика страдал от того, что натворил, это было видно, да и стал бы мальчишка так убиваться, если бы сделал это нарочно? Пыл Блэкбера остудился, он заговорил тише:       — Освободи диван, Я хочу спать.       Янаги, молча кивнув, быстро встал и ушел в свою комнату за одеялом и покрывалом для дивана. Застелить Алекс ему не дал, он молчал, но Арика все равно услышал, что шатен хотел побыть один, чтобы подумать о случившемся. Им обоим стоило хорошенько все обмозговать.       Лежа в кровати, свернувшись калачиком, Арика кусал губы и жмурился, сдерживая себя. Ему было невыносимо плохо от снедающего угрызения совести.       Что же он наделал с бедным Блэкбером?