Шерстяные носки

Не то чтобы флирт с мужчиной был для Дориана чем-то новым. Он знаком с техникой соблазнения; сладкие слова лились ему в уши так же беспрепятственно, как слетали с языка. Глаза, останавливающиеся на всех открытых участках кожи, сахарно-сладкие комплименты, причины для прикосновений – все это было знакомо Дориану и до Максвелла. А вот чего с ним не случалось – так это чтобы мужчина дарил ему носки. Максвелл заглядывает в любимое местечко Дориана в библиотеке сразу после заката. Сегодня Инквизитор обошел весь Скайхолд, готовясь к завтрашнему походу в Бурую Трясину. Дориан, конечно, идет вместе с ним. Несмотря на всю ненависть к этому месту, он отправляется туда в отличной компании. Кроме того, мысль о том, чтобы оставить Максвелла с неприкрытой спиной – пускай Дориан и отказывается обдумывать ее – вызывает ноющую боль в животе. С нижнего этажа слышно, как Максвелл приветствует Соласа, и это как вспышка, укол волнения в грудь. Дориан прекращает читать книгу, но не откладывает, предпочитая прикинуться захваченным ей, пока Максвелл не захочет привлечь его внимание. Не стоит выглядеть слишком нетерпеливым. - Дориан? Дориан смотрит на Максвелла, с полсекунды потратив на восхищение линией челюсти, прежде чем сосредоточить внимание на выражении лица Инквизитора. Он улыбается с восторгом ученика, который открыл новый магический концепт, лежащий далеко за пределами его уровня. И прячет руки за спиной. - Итак, сегодня вечером мы в хорошем настроении, - замечает Дориан, откладывая книгу. Максвелл только улыбается шире – так, что это выглядит почти пугающе. Дориана охватывают подозрения. Макс выглядит слишком довольным, это на него не похоже. - Ладно, в чем дело? – спрашивает он, и Максвелл протягивает тряпичный сверток. Дориан без раздумий принимает его. Пара шерстяных носков. Удивление Дориана не описать словами. - Из-за них ты был в таком восторге? Максвелл смеется, значительно более радостно, чем должен бы. - Это особый подарок. Надень их, - предлагает он, и Дориан скептически приподнимает бровь. - Ты серьезно? Прямо сейчас? – спрашивает он. Максвелл кивает. - Просто сними свои жутковатые сапоги, - говорит он со смешком, и Дориан повинуется с тяжким вздохом. Он расшнуровывает свою обувь и стягивает один сапог. Потом снимает носок, и его пальцы мгновенно начинают мерзнуть. Максвелл все еще наблюдает за ним, так что Дориан делает то, что от него требовалось, и натягивает подарок. Чары срабатывают, и носок внезапно нагревается. Дориан легонько вздрагивает и смотрит на Максвелла. - Я попросил Дагну зачаровать их для тебя. Они остаются сухими и теплыми, пока ты их носишь, даже если ты бредешь через какое-нибудь ужасное болото. О. Это продуманный подарок, не тот, который дарят, чтобы впечатлить, а когда действительно заботятся о чьем-то благополучии. У Дориана были потенциальные любовники, которые преподносили ему вино и блестящие безделушки, но никогда – нечто подобное. Этот подарок говорит, что Максвелл знает его и действительно заботится о его нуждах и желаниях. - Я… спасибо, - говорит Дориан – слабо выдыхает, скорее. Он не имеет представления, как вести себя в подобной ситуации, но, очевидно, Максвелл ждал именно этой реакции и розовеет от удовольствия. - Я знал, что они тебе понравятся! У тебя больше не будут мерзнуть ноги в Бурой Трясине. Из-за меня ты вечно оказываешься в отвратительных местах, так что, похоже, это меньшее, что я могу сделать, - говорит он со смешком и застенчиво ерошит собственные волосы. Создатель, он великолепен. Дориан сглатывает, давя желание поцеловать его прямо здесь и сейчас. Он отчаянно пытается обратиться к своему остроумию. - Мы уверены, что не можем разделаться с угрозой всему Тедасу где-нибудь, где было бы солнечно? – насмешливо выдает Дориан, и смех Максвелла греет его душу. Дориан покидает библиотеку через пять минут после того, как Максвелл желает ему спокойной ночи. Обычно он задерживается допоздна, зачитываясь томами по истории магии, но у него ощущение, словно искры бегают под кожей, и он знает только один способ, как избавиться от этого – если не рассматривать вариант с тем, чтобы умолять Инквизитора о его члене. Руки Дориана дрожат, когда он запирает дверь в свою спальню, а член напряжен. Максвелл доводит его до безумия, просто находясь рядом – с этой игривой улыбкой и узкими штанами. Но то, что будит в нем настоящее желание – ласковая рука на спине, в ожидании, пока подействует зелье исцеления и то, как Максвелл слегка хмурится, когда Дориана трясет от холода. Было так легко притворяться, что это может быть любовью; теперь, впрочем, Дориан не уверен, что он притворяется. Шерстяные носки. Дориан до боли твердый, в груди ноет, и все из-за, помилуй Создатель, шерстяных носков. Он смеется над собой, раздеваясь, печально и горько. Дело не в гребанных носках. Дело в том, что они могут значить, в том, что Макс значит для Дориана. Дело в том, что Дориан влюблен в человека, который даже не был в его постели. Он садится на край кровати, сжимает себя в ладони и прикрывает глаза. Так легко погрузиться в фантазию. В каком-нибудь другом мире Дориан, возможно, поцеловал бы Максвелла в библиотеке. Прижал его к книжным полкам, оставляя темные засосы на шее. Максвелл стонал бы так громко, что Солас услышал бы его этажом ниже, и Дориан запустил бы ладонь в штаны Инквизитора и нашел его горячим, твердым и влажным на самом кончике. Дориан отсосал бы ему, все время чувствуя нежные и ласковые пальцы у себя в волосах. Он сделал бы все так хорошо, так страстно, что Максвелл запомнил бы это до конца своей жизни. Однако в этом мире Дориан быстро и жестко двигает рукой, кусая губы, и кончает, представляя восхищенную улыбку Максвелла. С этим нужно что-то делать. Флирт должен привести к чему-то – или прекратиться – потому что Дориан просто сойдет с ума, если их отношения останутся в той же неопределенности, что и сейчас. Но пока – Бурая Трясина ждет с утра Дориана и его новые носки.