Deities

- Ты опоздаешь, - говорит она, но не торопится его отпускать. – Пропустишь службу. - Я не пойду. Она удивленно вскидывает голову, смотрит в упор. - Сегодня же праздник, - ее глаза глядят сурово, но губы смеются. – Ты – плохой андрастианин. - Я хороший андрастианин, - в одну секунду он выпутывается из ее рук, нависает над ней. – Вот предо мной Её Вестница, и я чту ее как умею. И он чтит ее – руками и ртом. Вот он – мой храм, говорит он и проводит языком по потолочным балкам ключиц, спускается по галерее ребер, скользит по своду диафрагмы – вниз, к животу. Живот у Её Вестницы мягкий и теплый и сводит его с ума. - Богохульник, - смеется она. Пытается отодвинуть его ногой – в шутку. Но он перехватывает ее, неожиданно быстро, сжимает в ладони узкую ступню и проводит костяшкой пальца – точно по середине, сверху вниз, медленно. Она поджимает пальцы, но он не дает ей вырваться. Вместо этого прижимается к щиколотке колючей щекой. «Но та, что отвергает, что верит, не устрашаясь тьмы мира», - шепчет он, едва касаясь губами кожи. Он движется вверх, медленно, но неумолимо, и замирает лишь у колена – чтобы вдохнуть и продолжить. «И не узнает она страха смерти, ибо Создатель станет её маяком и щитом, мечом и опорой». Он не торопится. Десятая Песнь Преображения – очень длинная, он знает, что все равно не успеет дочитать ее до конца.