Captains' log

Дорогой дневник. После уикенда, проведённого со Споком, я не могу ходить. Буквально. Новое назначение, которое вступит в силу уже в конце мая, меня неимоверно бесит, а вот Спок отнёсся к похожей перспективе с удивительным не то что спокойствием — энтузиазмом (если у вулканцев вообще есть такая опция). Единственное, по поводу чего мы были солидарны, - это предвкушение воскресной поездки. Оказалось, что при всём многолетнем опыте встречи с самыми различными формами жизни коммандер всё ещё испытывает особую нежность (нувыпонели) по отношению к земным животным, поэтому пункт назначения был выбран однозначно: зоопарк. К путешествию я подготовился весьма основательно: запасся провизией и аудиокнигой, чтобы с пользой провести предстоящие три часа. Забегая вперёд, замечу, что ни то, ни другое не пригодилось. В автобусе, кроме нас, почти никого не было. Условившись дремать всю дорогу, мы, разумеется, занимались чем угодно, кроме этого. Я тщетно пытался Спока поцеловать, а он, в свою очередь, тщетно пытался уложить меня спать, ненавязчиво и приглашающе подставляя плечо, кормил сосиской в тесте (при этом как-то слишком залипая, когда я откусывал), показывал местные достопримечательности и вполне наслаждался поездкой. В какой-то момент он даже перестал выдирать свою руку из моей при появлении в салоне новых пассажиров, наши пальцы удобно переплелись, и я успокоился, лениво дремал и вполуха слушал аудиокнигу, пытаясь уследить за сменяющимися персонажами и понять, что вообще происходит. Но под конец, уже на подъезде к городу, меня предсказуемо стало вырубать и свернуло на споковых коленях. Пару раз просыпаясь, я вылавливал взглядом знакомые - и не очень, например, магазин "Вулкан" - места, снова отрубался, но, разбуженный на конечной, сразу взбодрился и, едва ступив на твёрдую землю, предложил старпому спиздить знак, который, выкопанный во время ремонта, бесхозно валялся прямо на площади. Спок проявил поразительную нехозяйственность и знак пиздить отказался :( Мы спустились в метро. "Нам нужно на станцию на "Б", — сообщил коммандер, не подозревая, какую пищу для мыслей мне дал. Станция называлась "Буревестник". За следующие часа полтора, пока мы вдумчиво катались на трамвае туда-сюда выбирали оптимальный маршрут до места назначения, я это название запомнил, кажется, на всю жизнь. Предложение подыскать-таки навигатора звучало как никогда актуально. Но вместо него мы нашли тематические объявления с жёлтыми и синими грузчиками (а также "ребятками в красном" — наркоманами и алкоголиками), псевдозаброшенное здание, много луж, космические граффити и, наконец, человека, который подсказал нам дорогу. Пройдя нелёгкий путь до половины, мы очутились...возле библиотеки — единственного места, которое было Споку знакомо в этом районе города. Зная его особое отношение к книгохранилищам, я ожидал и особой реакции, но был морально не вполне готов к тому, что вулканец начнёт посередь улицы орать неистово, как в анекдоте про дракона. Чуть позже выяснилось, что он просто проголодался и устал. Спок, конечно, всё отрицал, но меня было уже не остановить на пути к бесплатному кофе. Мы зашли в кафе. Круче бесплатного кофе была только бесплатная выпивка, так что, пользуясь тем, что старпом был хмур и безразличен, я решил и его споить за компанию. Не подействовало (и шоколадный торт он пробовать отказался!). "Я не учёл, как на тебя подействует алкоголь в моей компании", — флегматично заметил Спок, наблюдая за мельтешащими детьми и игнорируя мои попытки сделать что-нибудь прямо здесь и сейчас. Но в какой-то момент отвлеклись мы оба: к соседнему столику подошла официантка — блондинка с обалденной фигурой, обтянутой коротким чёрным платьем. Коммуникация превратилась в: — Знаешь, что я тут...м-м-м...так, о чём я говорил?.. — Не могу сказать. Я всё равно тебя не слушал. Из кафе я вышел, мысленно повторяя формулу "я-не-ревнивый-и-не-жадный", но всю дорогу до парка был и то, и другое. Хотя поцелуй за шторкой, отделяющей нас от других посетителей, немного помог в восстановлении душевного равновесия. До зоопарка шли долго — среди аттракционов, снега, взрослых, детей... И тут уже Спок удивил меня, метнув негодующий взгляд на одну из парочек, беззастенчиво целующихся на берегу. Для сдержанного вулканца это, наверное, возмутительно. Хотя, подозреваю, дело не только в этом... ;) У зоопарка нас встречали утки. Обожаю их! Старпом мужественно терпел, пока я набегаюсь и навосторгаюсь, прежде чем напомнить, что то, куда мы так стремились, может закрыться через час. На варпе рванули дальше. В зоопарке нас несколько смутили указатели в духе "а-а, крокодилы-бегемоты": "тигры-обезьяны", а особенно "копытные птицы" (Спок поднял бровь), — но, когда цель была так близка, нас было уже не остановить. Зоопарк оказался замечательным и понравился даже мне. Спок только что не светился, но я не дал ему тихо радоваться. Обойдя обе площадки и засунувшись во все крытые вольеры (чтобы согреться), мы не оставляли без комментария ни одного обитателя. Выяснилось, что коммандер ассоциирует себя с капибарой, а я похож на одного из белоголовых сипов, который валялся унылой квашнёй среди гордо восседающих собратьев — как я на совещании. Кстати, у тапиров поразительно длинный ...! Удивительно, как, проведя почти весь день вместе, мы не только не надоели друг другу, но и успели в определённом смысле соскучиться. Стол в общественном туалете оказался не очень устойчивым, а на нас было слишком много одежды, но это было как глоток воздуха...в прямом смысле, когда мы смогли отстраниться друг от друга. На обратном пути Спок безуспешно пытался самоубиться, находя на заледеневшей дороге редкие углубления и попадая в них ногой. Вечерний парк подсвечивался аттракционами и фонарями...но нам уже было не до романтики, поэтому от идеи прокатиться на колесе обозрения и поцеловаться в кабинке решено было отказаться в пользу любого более тёплого места. Однако до него ещё нужно было добраться, а навигатора мы так и не нашли. Пришлось снова прибегать к помощи местных жителей, которых Спок намеревался назвать "аборигенами". Лайфхак для тех, кто сомневается в вулканской эмоциональности: сделайте так, чтобы вулканец постоянно вас втягивал в неприятности, и вы услышите, как он жизнерадостно хохочет над вами всю дорогу! ...спустя неделю оставшийся вечер вспоминается мне отдельными фрагментами, моментами, вспышками. То мы едем в автобусе (наконец-то в нужном направлении!) и меня, через усталость, заполняет приятное тёплое ощущение — осознание того, мы — вместе. И никто из окружающих нас пассажиров этого не знает. Я могу положить руку Споку на плечо или плотнее прижаться, или наклониться к самому уху, зная, что люди спишут это на тряску в транспорте или шум, также как то, что ни к кому другому мне не хотелось бы находиться настолько близко. Это, вообще-то, странно, если подумать. То мы бредём сверху вниз по пешеходной улице. Вокруг снова полно людей, но никто не обращает внимания на то, что моя рука греется в кармане у Спока. Я с любопытством думаю, заметит ли кто-нибудь, если я сейчас его поцелую, и порываюсь проверить. И ещё несколько раз, пока мы идём к набережной. Вулканец очаровательно возмущается, взывает к логике, но отказывается с явной неохотой. ツ То мы торчим на продуваемой всеми ветрами площадке, за нами нервно светит фонарь (то потухнет, то погаснет), я безуспешно пытаюсь быть серьёзным, но в итоге висну то на перилах, то на старпоме, а перестаю угорать, только когда на моём пальце смыкается кольцо. То мы, почти не сговариваясь и обменявшись понимающими взглядами, ныряем с освещённой улицы недалеко от студгородка в подворотню. Я толкаю Спока к стене и голодно целую, бесцеремонно расстёгиваю его куртку и глажу под ней — и это настолько головокружительно хорошо, что меня даже абсолютно не смущает какой-то возникший в темноте мужик. Мои ладони сжимаются на бёдрах коммандера, колено раздвигает его ноги... А потом я неромантично подскальзываюсь и вместо губ утыкаюсь Споку в грудь! Момент упущен — но не испорчен, и мы продолжаем смеяться, возвращаясь к свету и людям под сумрачным нетрезвым взглядом нашего случайного подворотного свидетеля. Последней вспышкой — секс в автобусе на обратном пути. "Мы правда сделали это?" - аккуратно уточняет старпом через несколько дней. О да-а-а. То ли из-за нервного напряжения (в какой-то момент мы вообще не были уверены, что уедем), то ли из-за нестандартной, но вполне интимной обстановки Спок был потрясающе чувствительным, так что пришлось заткнуть ему рот рукой. Я засмотрелся на профиль старпома и его зажмуренные глаза, на то, как в приглушённом (на время движения) освещении поблёскивает наше кольцо, всё ещё до конца не веря в происходящее... А потом уже и меня начало трясти от прикосновений к пальцам языка (вулканский минет, хе-хе-хе), а коммандер продемонстрировал чудеса вулканской выдержки, сумев выгнуться а) бесшумно, б) и не сломать себе позвоночник. После второго раза я расслабленно сполз старпому на колени и уютно уткнулся в тёплое бедро, намереваясь остаток пути дремать. Рука Спока опустилась мне на голову, погладила, и я расслабился. А зря. Спок уже давно просёк, что шея у меня — одно из самых чувствительных мест, и пользуется этим вовсю. И, кажется, получает не меньше удовольствия. Может, и хорошо, что рука так и продолжала прижимать меня за затылок, пока шея горела от поцелуев и укусов. Я мог только придушенно всхлипывать и покусывать бедро через ткань, когда язык особенно чувствительно прижимался сбоку и за ухом. Признаюсь, я не самый прилежный работник, когда дело касается отчётности. Споку нужно поставить памятник за долготерпение, тактичность и принципиальность: он пообещал не писать ничего, пока я не завершу эту запись! Ирод. Всё, я кончил :D И допил кофе со сливками, которые ещё недавно слизывал с груди и живота старпома.

Kirk out.