Круговорот судеб

      С момента их первой встречи прошло ровно двести пятьдесят местных дней. Двести десять с момента их старта на этом острове. После подставы с оленями Максвелл не появлялся и новых неприятностей своим пленникам не доставлял. За такое долгое время неголодающие обжили весь остров, излазили подземелья, и вообще — зажили с комфортом. Они исправно управлялись с регулярно заглядывающими стаями гончих, держали поголовье монстров в нужных количествах и устраивали себе в конце зимы шоу — битву между циклопом-оленем и прочей живностью. Даже портал на следующий остров был собран, «чтобы эти странные штуки не валялись у нас в лагере без дела».       Как-то Вуди пошутил, что теперь живет здесь более шикарно, чем у себя дома.       И это заставило их опомниться.       Уилсон немедленно всех созвал и начал подготовку похода через дверь Максвелла. Как бы группа не устраивалась с удобствами в Мире Теней, это не меняло того факта, что все они до сих пор находятся во власти демона. И с этим надо что-то делать. Так что Хиггсбери быстро разобрал для всех придуманную им стратегию для условий вечной зимы, постоянной смены сезонов, архипелага полного кровоточин и острова, кишащего враждебными существами.       К сожалению, до пятого мира никому добраться пока не удавалось, так что о последнем испытании Максвелла оставалось лишь гадать. Но все были настроены весьма оптимистично и готовились скрутить горы на пути к своей свободе.       Почти все.       Весу происходящее совершенно не нравилась. Не смотря на возросшую самоуверенность «опытных выживальщиков» он понимал: они не были готовы. Не к «Режиму Приключений», как обозвал полосу испытаний Картер, а к тому, что будет их ждать после «победы».       Мим поправил шлем, понимая, что перешагнув пропасть портала, его тут же лишится. И что вопреки всеобщим ожиданиям у них не будет шанса пройти все это вместе. По-хорошему, ему надо было бы отговорить как-то остальных от этой затеи… но тогда пришлось бы слишком много объяснять, к чему он не был готов.       «Вот же гадство», — подумал Вес, рассматривая радостно перешучивающихся неголодающих. Маленькая Венди, запальная Виллоу, сердечный Вольфганг, холодный 78-й, несдержанный Вуди, увлекающаяся Венона… сиятельный Уилсон.       Он попытался прикинуть шансы того, что ученый пройдет полосу испытаний. К счастью — довольно небольшие, учитывая его склонность к риску. Так что можно не опасаться, что Хиггсбери займет Трон.       -…И помните: Что бы не произошло — у нас будет возможность попытаться заново. Если кто-то возвращается сюда раньше времени — ждет остальных. Так что удачи всем нам, и помните: не голодайте! — закончил свою излишне позитивную речь Уилсон, после чего, вместе со всеми, шагнул в пропасть портала.       Вес не собирался проходить все это. Он лучше помрет сотню лишних раз чем заявится в базовый мир пред «светлые» очи Чарли и ее ручной собачонки. Но не идти совсем было бы подозрительно, поэтому он не отставал от остальных.       Переход между мирами прошел как обычно: мим вырубился и очнулся уже на снегу посреди горящих деревьев. Вопреки своему обыкновению, его никто не поджидал со своей напутственной речью на старте. Впрочем, Вес не сильно расстроился. Он показал куда-то в небо средний палец и спокойно откинулся на спину, отдавая себя власти холоду, и заканчивая Приключение едва ли его начав.       Он не боялся, что не оживет. Уильям Картер мог сколько угодно быть бесчувственным эгоистом, но он никогда никого не лишал жизни собственными руками. Кишка тонка. Тот же механизм оживления был придуман, чтобы лишний раз не тревожить мало разборчивую, но очень въедливую совесть кукловода. И пусть эта самая совесть и позволяла «отпускать с миром» самоубийц, (такую логику свихнувшегося фокусника Вес не особо понимал, но был в ней уверен), тот точно знает, что для мима это не отчаянная попытка сбежать, но банальный способ вернуться в Песочницу. Что-то вроде экспериментов Хиггсбери с мясным чучелом.       Нарастающая боль в конечностях прошла, заменяясь онемением. Не самая быстрая смерть, но одна из самых спокойных. Голод, наверное хуже… если бы Весу дали продолжить ту игру, в которую все играли возле костра, он бы загадал «Я никогда не голодал». Шанса такого не было — в клетке от необходимости в пище он был избавлен, а в одиночку помотаться по мирам ему пришлось всего-ничего, да и знания Мира Теней помогли. И после образования их маленькой группы, с обеспеченностью еды особых проблем не возникало.       В последний раз проводив взглядом облака и медленно опускающийся на него снег, он закрыл глаза. Темнота под веками окрашивалась цветными кругами и пятнами. Вздох наполнил грудь очередной порцией холодного воздуха, изгоняя из тела последние крохи тепла.       Он не заметил, когда потерял сознание, но очнувшись, сжал руки в кулаки, сминая мягкую траву, после чего резко поднялся: в глазах на секунду потемнело, но зрение быстро вернулось, открывая взгляду закрытые двери Максвелла.       Вес спокойно собрал свои вещи и направился к лагерю ждать остальных.       Первой, спустя пять дней, в лагерь вернулась Уикерботтом. Ей не повезло столкнуться с Мак’Бивнями на болоте. Вес тяжело вздохнул: если он правильно провел свои расчеты, то лучшего кандидата на Темный Трон в их команде просто нет. Об этом ему тоже надо было бы рассказать остальным.       Еще пару дней спустя вернулся 78-й. Робот раздраженно что-то проворчал про вечные дожди, взял охапку ловушек, копье и пошел к озерам. Несколько дней у них в рационе то и дело мелькали лягушачьи лапки.       Следующего члена команды пришлось ждать аж две недели. Вуди во втором мире в своей звериной ипостаси забрел на плато гончих без какой-либо древесины в округе. Перед превращением обратно в человека тот смог одолеть не менее дюжины собак, но оставшиеся разодрали его в момент слабости.       Венди умерла в третьем мире вечной зимы, в борьбе с шахматными фигурами. Абигейл пострадала незадолго до этого, отвлекая циклопа-оленя, и не смогла помочь сестре.       Виллоу на архипелаге была загнана в угол пчелами-убийцами.       Вольфганг смог добраться до четвертого мира, который тоже оказался архипелагом. Из-за низкого рассудка ему пришлось иметь дело с кошмарами, и здоровяк не заметил, как оказался ночью в окружении пауков.       С начала старта прошло сорок дней и настала припозднившаяся зима.       Уилсон все еще не вернулся.       — Он наверняка уже в пятом мире, — говорили неголодающие друг другу и желали своему лидеру удачи, чтобы он наконец-то сможет превзойти демона в его собственной партии.       Вес и сам пытался представить себе, что же сейчас происходит с ученым. Может, он в окружении монстров? Голодает? Замерзает? Было бы не плохо. С каждым прошедшим днем Мим все больше волновался, укоряя себя в том, что он не попробовал разъяснить всем, что на самом деле представляет из себя Мир Теней. Это было бы не просто… хотя, чего это он? Есть уголь, есть папирус, и он уже использовал все это, чтобы объяснить Уилсону план с натравливанием друг на друга гигантов. Он просто побоялся рассказать.       Ну ничего, успеется еще. Вернется Хиггсбери, и он все ему напишет. Точно. Наверняка.       Прошла зима, и в этот раз даже олень не заявился. Неголодающие все больше нервничали, томясь в ожидании возвращения ученого. Шутки становились все более натянутыми, атмосфера — затаенной.       Это был самый обычный летний день. Близились сумерки и Вес с малым энтузиазмом ел свежую похлебку. Остальные занимались делами где-то на другом конце острова, а в лагере оставались только он и Вольфганг. Слоновое мясо с привкусом ягод и овощей хорошо насыщало, но его вкус казался совершенно пресным. Местное солнце согревало не хуже реального, создавая ощущение приятной монотонности.       В этот момент мир вокруг мима дрогнул. Если бы кто-либо попросил его описать свои ощущения, он бы сказал, что кто-то со всей силы размахнулся и врезал по стеклу мироздания тяжелым молотом, разбивая его на сотни мельчайших частей. В ушах заложило, где-то вдалеке послышался жуткий вой. Кролики дружно попрятались в своих норах, хотя солнце еще не зашло. Само же светило на короткий момент словно стало ярче и жарче, делая тени угольно черными…       — Вес, с тобой все в порядке? — в тишине, неестественной для этого мира, раздался голос Вольфганга. Парень дернулся и пристально начал осматривать здоровяка, заметил ли тот что-либо из происходящего.       Нет. Вольф заметил только его, Веса, реакцию на случившееся.       Мим попытался как можно расслабленнее улыбнуться, хотя его тело все еще пробивала дрожь. Он начал активно жестикулировать, указывая на топор, что ему, мол, надо по дрова.       — Нет, что-то ты вообще худо выглядишь, заболел, что ли? — возразил силач, вызывая у мима желание побиться головой об что-то твердое. — Хотя странно это, никто здесь раньше не болел… Но ты остаешься в лагере, все равно уже сумерки наступили.       «***, да чтоб тебя, Вольфганг, почему ты пристаешь когда тебя не просят?! Кретин, мать твою за ногу…» — со злостью подумал мим. — «Как же тебя, балду этакую, отвлечь?»       Если произошло именно то, что Вес подозревает, то все очень плохо. — «Хиггсбери, ну почему ты не убился об бумеранг там по дороге?»       Мысль об ученом подала миму идею. Он посмотрел на Вольфганга, который взялся плести веревки, постоянно на него посматривая. Мим улыбнулся и неторопливым шагом, сдерживая себя от стремительного бега, подошел к сундукам. Порывшись в том, в котором лежали магические безделушки, он достал зеленую грубую флейту.       И со всей силы в нее подул, издав пронзительный визг.       Звук падающего тела дал Весу вздохнуть с облегчением, после чего, не обращая внимания на крепко спящего силача, он кинулся собирать вещи: каска, факелы, медовые бинты, сушеное мясо, кошмарное топливо. Проверил свои шарики: вполне возможно их придется использовать по назначению, а не как обычно. В последний раз глянув на Вольфганга, он развернулся и побежал в направлении Дверей Максвелла.       Среди всех неголодающих просто нет хуже варианта на роль короля Мира Теней, чем Хиггсбери. И не потому что он излишне высокого о себе мнения, или еще что-то, просто у разных людей сопротивление влиянию Трона варьируется от почти абсолютного до практически нулевого. Миссис Уикерботом относится к первому типу людей, Хиггсбери — к последнему. Библиотекарша на троне почти не должна измениться, изменения же в ученом едва ли можно предсказать.       И если Весу не почудилось, и Чарли действительно произвела замену своему любимчику, то их дела из так себе стали просто катастрофическими.       Дверь была далеко и бежать пришлось больше часа. За это время мим успел немного успокоиться и стал раздумывать о том, что произошедшее — его разыгравшееся воображение. Но проверить это он был просто обязан, в крайнем случае — вернется на следующий день назад и спокойно извинится веред Вольфгангом за произошедшее. Или сделать вид, что тот заснул сам по себе? Все равно у немого парня особо факты выпытывать не станут.       Он был уже почти у цели. Вот-вот должна показаться поляна, скрытая в деревьях, посреди которой на расчищенной от злых цветов земле стоит Дверь. Если ему показалось, то там никого не будет. Либо, в крайнем случае, будет бессознательный Хиггсбери, выбывший наконец-то из испытания.       Резкое наступление темноты заставило Веса притормозить и убрать затвор каски. Светлячки озарили округу мягким светом, создавая хорошую видимость. Даже лучше, чем обычно.       Мим возобновил движение, быстрым шагом подходя к входу в Приключение. Дурацкое название для полосы препятствий, но Картер всегда умудрялся отличаться хорошим вкусом в одних вещах, и просто смехотворным — во всех остальных. А вся эта живность, которой он заполнил свои миры? У фокусника та еще извращенная странностями фантазия.       В его время все было куда проще. Лабиринты с загадками и монстрами, и ничего лишнего.       Подойдя в своей цели Вес заметил человеческий силуэт на земле. Слишком большой для не самого высокого ученого.       С до боли знакомым коричневым костюмом в полоску.       Мим с обреченностью перевернул тело, получая возможность хорошо рассмотреть бессознательного Уильяма Картера.       «Просто отлично. Дерьмо было брошено в вентилятор и остались считанные секунды до того, как все ощутят на себе эффект произошедшего. Вес, ты — трусливый идиот, фуфло, пустившее все на самотек. Имей теперь дело с последствиями», — ругался на себя Вес, когда веки бывшего властителя сего мира дернулись, после чего распахнулись, являя миру мутные темно-зеленые глаза.       — Что… — Уильям попытался встать. Его бешено качало, из-за чего он чуть было не потерял равновесие в сидячем положении. — Чарли? Где… — его глаза наконец-то сфокусировались на присевшем рядом миме.       Парень никак не ожидал от Картера большой прыти после произошедшего. Но видимо, бывший Максвелл очень быстро приходил в себя, так как в нос незадачливому миму заехал прям таки образцово качественно. Не ожидавший такой подлянки, Вес свалился на спину, пока Уильям наоборот — вскочил, и почти твердым шагом кинулся прямо в темноту.       — Чарли! — прозвучал его крик, и примерно сразу же Вес услышал противно-знакомое шипение. Непривычно виноватые нотки, смеженные с холодностью и отсутствием привычного злорадства. Мало кто способен понять, о чем шипит Чарли, но Вес умеет это просто отлично.       «Вернись, дебил! Этой стерве теперь на тебя полностью насрать, и она в миг тебя фарш превратит!», — хотелось ему крикнуть, но увы, голоса у него никогда не было. Раздраженно сплюнув, мим вскочил и побежал в сторону скрывшегося мужчины, который снова закричал, теперь уже от боли.       — Чарли, это же я — Максвелл!       «Хрен ты собачий, а не Максвелл. Максвелл у нас теперь — сумасшедший ученый», — как только Вес увидел держащегося за кровоточащую руку Картера, то немедленно повалил на землю. «А теперь прекрати рыпаться, фокусник!»       Уильям попытался вырваться, но, не смотря на свое превосходство в силе, раненная рука и пост-эффекты длительного пребывания на Троне отдали преимущество миму. Зарычав от бессилия, бывший демон закричал:       — Немедленно отпусти меня!       «Я не могу позволить тебе умереть! Ты же возродишься в другом мире… Или нет. Сейчас не в чем нельзя быть уверенным на сто процентов», — Весу надоела вся эта возня, потому он полез одной рукой за спину и достал уже успевшую послужить ему добрую службу флейту.       После противного свиста фокусник наконец-то перестал бороться: он обмяк, давая миму возможность расслабиться.       «Вот ведь упорный. Влюбленный идиот. Ничего, утром я тебе напомню, как сильно ты когда-то мечтал освободиться».       Он проверил рану на руке и с удовлетворением заметил, что она куда меньше, чем обычно остаются от ударов Чарли. Походит немного с медовым бинтом, и будет как новенький. Вес снял с себя сумку и начал доставать лечащие принадлежности для обработки ранения. Полчаса спустя, когда он успел не только перевязать Картера, но и зажечь костер, мим с легкой грустью подумал:       «Добро пожаловать в клуб свергнутых демонов, не-Максвелл».       Он не представлял, как будет объяснять сложившуюся ситуацию неголодающим, при отсутствии-то голоса. Значит, этим должен заниматься Уильям, а он для этого должен быть во вменяемом состоянии. Для Веса ломка после трона прошла куда легче, но на него и влияния было намного меньше, чем на того же Картера.       А Уилсону сейчас должно быть совсем худо. Если мим правильно все рассчитал.       Картер так же опасно податливый силе Чарли. После его становления Максвеллом очень много черт характера фокусника быстро кануло в небытие, оставляя только самые яркие качества: самоуверенность, жестокость, желание покрасоваться, наслаждение властью. Вес даже какое-то время боялся, что от человека, которым тот был когда-то, в этой оболочке уже ничего не осталось. Но нет, случай с неубийством зарвавшегося Уилсона смог возродить надежды мима на возможность для фокусника восстановиться. Это же из-за него тот попал в загребущие ручонки Чарли.       Может, с Хиггсбери не все так плохо? Может, он все же остался более-менее собой, и с ним можно будет сотрудничать? Вес вполне мог не взять в расчет какие-то важные характеристики, или напутать что-то с параметрами…       Есть только один способ это проверить — лично поговорить с новым Максвеллом.       Мим тяжело вздохнул, и начал надувать один из своих длинных салатовых шариков.       Так, как ученому сейчас совершенно не до разговоров, да и не мог он так быстро разобраться в своих новых возможностях, то надо его позвать.       Завязав узелок, Вес начал творить с шаром что-то непонятное. Резина скрипела под его пальцами, искривлялась и вздувалась, угрожая вот-вот разорваться под непомерным давлением. Но руки мима всегда отличались необычайной ловкостью: они одинаково хорошо управлялись и с клавишами рояля, и со сложными замками, и с незаметным опустошением кошельков прохожих. Скрутить из шарика сложную и непонятную фигурку? Раз плюнуть.       Закрутив последнюю пимпочку, Вес внимательно посмотрел получившегося кролика с щупальцами, после чего удовлетворенно кивнул. Нужна еще самая малость: омочить палец в кошмарном топливе и добавить пару узоров.       Когда он закончил, резина почернела, а неведомое существо пошевелилось и распахнуло глаза. Ни дать, ни взять — вылитый кошмар, разве что белки салатовые, а не холодно-белые. Шарик спокойно висел в воздухе, а Вес уже начал чувствовать головную боль падающего рассудка. Он в который раз себя проклял, что вообще придумал этот механизм Темного Мира — понижение рассудка.       С другой стороны, раньше кошмары были телесными и агрессивными вообще всегда, а не в момент слабости психической защиты.       Оставалось последнее: он переместил шарик-кошмар подальше от костра, взял копье, и аккуратно, сохраняя дистанцию, протянул лезвие к своему изделию, собираясь его лопнуть.       Раздался хлопок. И мима откинуло на несколько метров назад оглушительной ударной волной.       «Рога циклопа тебе в задницу, Чарли!» — пронеслась злая мысль не ожидавшего такой сильной реакции Веса. — «Раньше никогда не было такого выброса…»       Во времена своей бытности Максвеллом, он вплел в Мир Теней много различных «ключей доступа» вроде того, который сейчас использовал. Изначально он планировал с их помощью смыться куда подальше после освобождения, но Картер тогда испортил все его планы: он сумел быстро свыкнуться с Троном (еще бы, его обработку Вес начал за годы до коронации, пытаясь таким образом задобрить Чарли подходящим кандидатом), и вместо того, чтобы отпускать предшественника на хлеба вольные в лабиринт, полный монстров, поместил того в отдельную клетку класса люкс. И заблокировал большую часть полезных лазеек.       Но некоторые остались, вроде той, которую мим попытался сейчас использовать: немедленное создание аватара пленника трона, то есть — призыв текущего фаворита Чарли. И ключ он не раз применял, чтобы попытаться хоть как-то встряхнуть Картеру его заплывшие темнотой мозги, после того, как Хиггсбери его освободил. Так что знал, как он должен действовать…       Кстати о Хиггсбери: ученый на зов явился. Но взглянув на него, у Веса появилось острое желание протереть глаза, в надежде, что мираж пройдет.       Аватары очень точно передают внутреннее состояние неопытного пользователя. И так как Уилсон точно не обладал каким-либо опытом… то картинка вырисовывалась еще более отвратная, чем мим вначале предполагал. А казалось бы — куда уж хуже.       Стоящий перед ним человек страдал. От тела в разные стороны вились черные отростки, которые дергались. словно в агонии. Руки были скрючены под неестественными углами. На рубашке и красной жилетке расползались черные пятна, перемыжевываясь мелкими щупальцами, которые вырывались из груди и живота.       Кожа была мертвенно белой, из-под нее виднелись взбухшие черные сосуды. Из рта, глаз и ушей обильно текла темная жидкость.       Радужка вместе со зрачком поблекла, и почти приобрела неестественно белый цвет, под стать коже.       Каждая деталь просто кричала о агонии, переносимой человеческим существом.       Даже у Картера не было настолько сильной реакции на темноту. И к черту, что фокусник привыкал к ней постепенно — он все равно оставался к ней особо уязвимым.       Надо было что-то немедленно предпринять… Хиггсбери явно сопротивляется, и Чарли планомерно разрушает его защиту. Если все так продолжится, от Уилсона не останется ни-че-го.       «Она ведь обязательно своего добьется», — Вес сжал копье. В голове проносились знание о душе и сознании, в которых мим пытался отыскать какое-либо решение.       Кое как он сформировал Идею, и теперь судорожно просчитывал возможность ее воплощения. Слишком мало данных. Слишком много переменных.       Слишком мало времени.       Сплюнув, он быстро надул новый шарик и свернул из него что-то вообще бесформенное. Как только резина почернела, он привязал шарик к копью, после чего кинул его в сторону Уилсона. — «Надеюсь, так от тебя хоть что-то останется».       Копье вонзилось в левую руку Хиггсбери.       Шарик лопнул.       И мир поглотила тьма.       -…и…ель?       У Веса было ощущение, будто он съел дюжину сырых зеленых грибов вперемешку с рагу из мяса монстра, и все это запил кошмарным топливом. Тело морозило как при глубоких отрицательных температурах, голова, будто наковальня, содрогалась под каждым ударом размеренно бьющегося сердца. Звуки доносились словно издалека, едва пробиваясь сквозь монотонный гул.       — Пр…тель, с тобой…в порядке?       Гул медленно затихал, позволяя услышать знакомый голос, наполненный неуместным в данном случае любопытством. Мим попытался открыть глаза и сквозь размытую пелену он увидел силуэт с объемными рогами. Проморгавшись, он смог опознать в рогах волосы, а в силуэте — ученого, который выглядел куда более нормально, чем несколько мгновений назад. Или минут. Или дней.       — Ну слава богу, я уж было подумал, что напутал что-то с воскрешением.       Воскрешение. Вес приподнялся на локтях, игнорируя тянущую боль в мышцах, чтобы иметь возможность разглядеть окружающую обстановку.       Цветочки, ягодные кусты, одинокие рассады травы, веток, и рогатый кролик в нескольких шагах от него. Ну просто идеальный образец первого дня.       — Тебе помочь? — участливо спросил Хиггсбери, протягивая руку.       Мим посмотрел на нее с подозрением. Может каким-то невообразимым способом вмешательство Веса смогло спасти ученого от капитальной переделки сущности? Он ухватился за жилистую конечность и с некоторым трудом поднялся на ноги. Какое-то время парни просто смотрели друг на друга. Пауза затягивалась.       — Кхем, чего же это я? — со стороны ученого раздался странный смешок: — Позвольте представиться: Максвелл, управляющий Миром Теней. А Вы, должно быть, один из моих предшественников?       Едва зародившиеся надежды на какой-либо благоприятный результат рухнули вниз и были растерзаны беспощадной действительностью. А Хиггсбери — нет, Максвелл продолжил:       — Признаться, я боялся, что неправильно… соберу тело и привяжу к нему душу… но похоже, все прошло просто отлично! — радостно, словно ребенок после удачной проделки, заявил новоявленный демон.       — «Значит, экспериментировать с неизвестным процессом ты решил, используя мою тушку? И хватит скалиться, как заправский психопат!» — прожестикулировал мим. Это заявление стало для него последней каплей: нервное ожидание, бешенный Картер, Хиггсбери, который сделал то, что не должен был… так что в выражениях он не стеснялся.       — Хм, и правда. В первую очередь надо было попробовать это на ком-то менее ценном, — согласился Максвелл, не обратив внимание на оскорбление. Обычно ученый всегда реагировал на них болезненно, пусть и старался это скрыть, сейчас — ничего. А еще раньше он практически не знал язык жестов, кроме нескольких самых основных знаков. — Ну да ладно, оно ведь обошлось?       — «Обошлось?!», — Вес почти накинулся на новоявленного демона с кулаками, но вовремя остановился. — «Ладно, проехали. Что ты собираешься делать дальше?»       — Ну… вообще-то я хотел задать Вам пару вопросов. Например, о том же оживлении: каким образом происходит настолько быстрое воспроизведение такого сложного… объекта? Откуда берется энергия? Нет, я знаю, что ее дает Чарли, но она ведь тоже должна ее откуда-то брать. Теоретически. И как происходит материализация вообще? Как…       — «Стоять!» — резко прервал увлекшегося ученого мим: — «Только не надо здесь твоего словесного поноса. Я в свое время не вникал так глубоко во всю эту муть», — он скривил душой, не желая как-либо участвовать в подобном диалоге. Не сейчас. — «А по оживлению тебе вообще к Картеру, при мне этой ***ни не было».       — Картер… — произнес Максвелл незнакомое имя, словно пробуя на вкус. — Он… почему-то вызывает у меня неприятные ощущения.       — «Ты хотел сказать, что он тебе не нравится?» — переспросил того Вес.       -…Точно, он мне не нравится!       — «Твою налево, я понимаю, что тебе насчет нас память отшибло, но забывать словесные обороты?»       — Ну… это да, с голове моей сейчас полный сумбур.       — «Сумбур говоришь? Ты говоришь — сумбур?! Да пошел ты…» — начал разозленный происходящим мим, показывая всю свою сноровку в умении материться языком жестов.       Максвелл, который еще вчера отчитывал Виллоу за слова, которые даже матом не были, и вообще — не терпел любую брань, бровью не повел. Вес от этого еще больше разорился и продолжил свою импровизированную речь еще на пару минут. Но всему приходит конец, и видя, что все его старания не приводят ровным счетом ни к чему, он наконец-то выдохся и с какой-то обреченностью спросил:       — «Тебе что, совсем насрать на то, как я перед тобой здесь выкладываюсь?»       — Нет-нет, если вам от этого легче, продолжайте, — демон был просто образцом благодушия.       — «Слушай… я же тебе о чем базарю…» — Вес судорожно продумывал свои дальнейшие действия. Подбирать подход к новому Максвеллу было трудно, так как он не был похож ни на Картера времен Трона, ни на самого себя ранее. Оба на его речь отреагировали бы строго отрицательно, а этому — хоть бы хны. Возникла даже мысль воспользоваться ситуацией и уговорить его отпустить мима восвояси, пользуясь хорошим настроением ученого… но нет. Вес мог быть уголовником, но сукой он не был. Так что надо было вытаскивать и неголодающих, и фокусника, и самого ученого. — «Все, что я знаю, знать должен и ты. Со знаниями Картера — так же…» — тут мим понял, что зря начал принижать свою ценность в глазах новоявленного демона, и попытался исправить ситуацию: — «Поэтому, почему бы тебе не пойти разобраться со всем сам… а пленников пока оставишь на этом острове? Попрактикуешь заодно оживление. Вернее — сначала ты оживишь всех, а потом — отправишься разбираться со всем добром, которое тебе привалило. А мы уж, как-то, сами: и шконку себе сообразим, и паек добудем…»       Внимательно рассматривая тот бред, который нес мим, Максвелл задумался.       — Практика… практика — это хорошо! К тому же — выживать в группе всегда легче, — он посмотрел прямо на палящее солнце, ни капельки ни щурясь. — Кого же выбрать первым? Виллоу? Венди? Миссис Уикерботтом?.. — начал ученый перебирать голодающих.       «Ну вот, он уже и имена своих товарищей вспомнил. Значит, не все потерянно… Конечно, все эти знания он мог почерпнуть из памяти фокусника, но последний никогда своих пленников по именам не называл?»       — «Оживи Уильяма Картера. Ты еще толком не отработал процесс, а его и не жалко, правда?» — попытался протолкнуть нужную мысль мим.       — Вообще-то мне все равно, с кого начать… Но ты прав, можно и так, — пожал плечами Максвелл, после чего уставился на пустое место на поляне, сосредотачиваясь.       Скривив свои пальцы так, что на них было больно смотреть, он начал шептать что-то неразборчивое. Со стороны это выглядело даже смешно. И в результате, вопреки ожиданиям Веса, вместо темноты в запланированном месте появилась маленькая сияющая звезда.       — «…ты уверен, что все делаешь правильно?»       Лицо демона на мгновение скривилось от боли. Он резко встряхнул руками, после чего звезда мгновенно схлопнулась, создавая что-то вроде черной дыры.       Не делай сам… используй дар… только направляй… — услышал мим тихое шипение Чарли, доносящееся из теней.       Темный шарик начал искривляться, создавая силуэт высокого мужчины. Чернота становилась все более материальной, пока наконец-то не произошла еще одна вспышка. У ног Максвелла лежал Картер, в который раз за последнее время пребывая без сознания.       — В первый раз это проходило куда легче, — сдавленно произнес ученый. По какой-то причине данное действо довольно плохо на него повлияло. — Остальными я займусь, наверное, позже, — он как-то болезненно дернулся, после чего растворился, словно тень под вышедшем из-за облаков солнцем.       Вес устало помассировал свою переносицу. Все очень плохо… Но что бы за дерьмо сегодня не происходило — могло быть и хуже. Правда. Никто до конца, вроде, не умер, новоявленный Максвелл не собирается пока делать ничего ужасного. Так что мим не собирался жаловаться. Он собирался действовать. Ведь именно из-за его пассивности все это произошло.       Но для начала, нужно успеть перетереть дальнейшие планы с таким же неудачником, как и сам Вес.       — «Хэй, приятель,» — проговорил он языкам жестов едва пришедшему в себя Картеру: «Отвратно выглядишь, должен я сказать…»