О разном

«Про лень»       Билл нетерпеливо стучал по полу ногой и кидал уничтожающие взгляды на некого субъекта, развалившегося по всей площади кресла. Субъектом этим был Стэнфорд Пайнс, сидевший совсем уж как-то расслабленно. Он без всяких зазрений совести ковырял мизинцем в зубах, да и вид его, впрочем, тоже намекал об отсутствии этой самой совести – семейники и заляпанная чем-то жирным майка.       Уничтожающие взгляды отчего-то не действовали, на Билла не соизволили обратить внимание, и Стэн так и продолжил без особого усердия наблюдать за происходящим в телевизоре. Сайфер решил действовать напролом: – Стэнфорд, – раздражённо выпалил демон. – Что? – Пайнс-старший нехотя перевёл взгляд на паренька, который практически извёлся в ожидании. – Ты когда… Ты когда меня выпускать из тела собираешься, а? Свою часть договора я выполнил, причём давно, – раздражение так и сочилось из каждого произнесённого слова. – Не так и давно, между прочим, всего ничего прошло, – буркнул Стэн, и собирался было опять обратить свой взор на дерущихся по ящику детишек, как Сайфер взвизгнул: – Две недели, Стэнфорд, две! Две недели страданий и пыток в этом чёртовом теле! – Ну и? От меня-то ты что хочешь? – Билл ушам своим поверить не мог, разум просто отказывался принимать такое заявление. Он явственно почувствовал, как у него затряслись руки. И плечи задёргались. И левое веко, может быть, тоже. – Выпусти. Меня. Из этого. Тела! – на повышенных тонах отчеканил демон, всеми силами стараясь сохранить самообладание. Стэнфорд окинул его взглядом, почесал подбородок (небритый, кстати), хмыкнул. – М-м, подожди, пока раны немного заживут. – Да не хочу я! К тому же, и не так сильно всё болит! – веко к этому моменту уже ходило ходуном. – Ну… Тогда завтра выпущу. – Ты мне это уже девятый день под ряд говоришь! – Надо будет, и десятый скажу. Всё, не мешай, старый человек имеет право отдохнуть, – Стэнфорд помахал рукой, как бы выгоняя Сайфера из гостиной, и вновь упёрся взглядом в телевизор.       Билл постоял секунд пять, а потом взвыл, схватившись за волосы, и выбежал из комнаты. Стэнфорд на это просто закатил глаза. И чего он так бесится, в самом деле? Не месяц же его тут держат. А выпустить всегда можно, надо лишь спуститься в лабораторию и до пульта управления дойти. Вот только как-то неохота. «Про обжорство»       Третья тарелка супа за последний час. Большая упаковка замороженных ягод, булка хлеба с банкой майонеза – утром. В планах – пакет магазинных пирожков с повидлом и пара, нет, даже не пара – тройка варёных картофелин. Сайфер уже несколько дней основательно выедал все запасы семейства Пайнс, а остановиться был не в силах. Стэнфорд из тела не выпускал. Делать было решительно нечего, разве что мыть полы в магазине, но даже там Билла посещал поток тоскливых мыслей, чёрт бы это тело и его эмоции побрал. Выход нашёлся. Есть, как оказалось, было довольно действенным способом отвлечения от сжигающего напрочь стресса, а потому за каких-то три дня и без того не самый полный холодильник на кухне начал совсем опустошаться.       Близнецы недовольно что-то фырчали, Стэн лишь отмахивался и мычал, а Билл, никого не слушая, продолжал заедать своё напряжение. Это походило на какое-то нервное расстройство, но демону было всё равно. При жевании, как по какому-то неведомому Биллу волшебству, все мысли отключались, воспоминания временно стирались, и всё внимание было направлено лишь на сам процесс поедания. Сайферу это нравилось. Не сама еда, нет, за три дня он уже прекратил ощущать её вкус, ему нравилось выпадение из такой глупой реальности – это было просто манной небесной для демона.       Он в очередной раз не заметил, как доел всю тарелку. Скинув оную в раковину, Билл открыл шкафчик и достал оттуда пакет с пирожками. Тут он остановился, и на его лице вдруг легонько просияло озарение. Что же это он делает такое, действительно.       Билл вдруг крикнул в сторону комнат: – Мейбл! В холодильнике ещё яйца остались, не хочешь блинов испечь?       В ответ послышалась ругань про наглого демона-обжору. К нему добавились поддакивающие возгласы Сосны. Билл вздохнул. Ну ладно, значит, пока только куски теста с повидлом внутри.       Сайфер вышел в магазин и присел на стул рядом с кассой. Вытащил пирожок и начал есть, но как-то медленно, неуверенно. Правильно ли он делает? Может, стоило бы быть настойчивее и добиться своей свободы? Да и нездоровое это дело – столько есть. Того и гляди, скоро распухнет и сделается как Гидеон. Или это всё потому, что он ещё маленький?       Билл рассматривает в руке свой пирожок с клубничным повидлом. Потом изрекает исчерпывающее “пф-ф” и снова вгрызается в выпечку. «Про гордыню»       Слова легко и изящно ложились на бумагу – ум придумывал замысловатые фразы, а рука выводила аккуратные и красивые буквы. Идеальное письмо от идеального человека… Не в этот раз. Гидеон Глифул в очередной раз чертыхнулся и смял листок, на котором пытался отжатой у охранника ручкой нацарапать одно важное письмецо. Раньше вот получалось, а сейчас вдруг нет. Наверное, потому что раньше он не осознавал, насколько паршиво сложилась его судьба. Или потому, что раньше на местных радиоволнах не объявлялись кое-какие голосистые демоны, угрожающие расправой. У него в тот вечер всё внутри заклокотало, а от насмешек Сайфера желание осуществить задуманное лишь утроилось, появился хороший стимул стереть ухмылку с лица этого треугольника (плевать, что у него нет рта), а заодно снова доказать себе и другим, особенно Пайнсам, насколько же он хорош. И мил. Да, он определённо мил. И он выше всех этих идиотов. Умнее.       Но сейчас было совершенно не время думать о своей прекрасности, на повестке дня стояло письмо, которое никак не хотело дописываться. Гидеон склонился было над новым листом, но тут в решётку постучалась дубинка охранника, и обладатель этой дубинки, он же охранник, прогорланил, что Глифул тут, в общем-то, не просто сидит - он ещё и должен выполнять ряд исправительных работ. Мыть посуду в местной столовой, например.       Наблюдая за тем, как его послушные поклонники намывают за него тарелки, Гидеон всё не переставал думать о своём плане. Он пытался найти в нём прорехи, которые бы могли привести его к проигрышу, чего быть не должно было при любом раскладе. У идеального человека всё должно быть идеально, а планы мести должны быть особенно идеальными, иначе… Иначе, какая же это месть? Часть плана уже была вполне осуществимой, спасибо Ма-Ма и его непробиваемой лояльности, и спасибо природному таланту Гидеона к подчинению жалких тупиц. Скоро Гидеон Чарльз Глифул выберется на свободу, и тогда берегись, Грэвити Фоллс.       Марионетки закончили мыть за малыша посуду, а потому Гидеон с гордым видом ушёл в свою камеру, не забыв при этом гадко улыбнуться охраннику. Настроение даже как-то поднялось. Глифул садится на кровать, с энтузиазмом берёт листок и ручку.       Вскоре идеальное письмо от идеального человека идёт до своего адресата. «Про зависть»       Адресат в лице Мейбл гневно скомкал недавно полученное письмо и затолкал как можно глубже в мусорку. День не задался с самого утра: зубная паста со вкусом вишни кончилась, нашивка со свитера отвалилась, счастливый фломастер прекратил писать, а в довершение – письмо от этого сумасшедшего мальчугана. “Ну сколько можно?” – негодовала девочка, а потом немного устало вздохнула: “Хорошо хоть не Дипперу пришло, как в прошлый раз”. Она зашла в гостиную и плюхнулась рядом с креслом, где сидел Стэн.       Те факты, что подруг в городе не было, а Билл который день продолжал с методичностью колонии термитов подчищать их провизию, веселья и радужности в настроение Мейбл не добавляли.       К слову, о подругах. Кенди увезли в аквапарк в город неподалёку, а Гренда отправилась в поход с семьёй. Веселятся, наверное, подруги-то. А Мейбл сидит тут в четырёх стенах, и её дражайшие родственнички совершенно не желают никуда пойти – один в телевизоре, другой в своём журнале, наверняка давно зачитанном до дыр.       “Несправедливо”, – думает Мейбл. “Когда ты готов горы от накопившейся энергии свернуть, вокруг либо никого нету, либо эти никого заняты какими-то определённо более важными делами”. Девочка с раздражением сдула чёлку, залезшую в глаза, а потом без удивления поймала себя на мысли, что испытывает ко всем четырём какой-то… негатив. Да, именно негатив, смешанный с неким подобием злости, разочарованием и чем-то ещё. Наверное, странно для такой, как Мейбл. Но имеет же она право тоже понегодовать? Всё-таки, они же виноваты… в чём? “А во всём!” – уверенно кивнула себе Мейбл и начала хмурить брови. – Мейбл! В холодильнике ещё яйца остались, не хочешь блинов испечь? – Отвянь, наглая демоническая обжора, и без твоих обжорских требований тошно! – выкрикнула девочка и через пару секунд услышала поддакивания Диппера. Ответа от Сайфера не последовало, и Мейбл сложила руки на груди.       Ну-у, конечно, куда уж ему, до жалких смертных снисходить и отвечать. Он-то демон, ему можно. Он-то демон… Наверняка был много где и видел много чего. Но это совсем не вызывало у Мейбл бурю эмоций. Это не так важно, решает она. А вот, что было важнее – и что её определённо бесило – так это то, что демон ел в таких количествах и совершенно не толстел! «Про жадность»       В магазин вошёл Сайфер. Он присел на стул около кассы и начал вяленько жевать один из принесённых с собой пирожков. Весь его вид, кстати, можно было обозначить как “вяленький”: вялый взгляд, вялые движения, да и фыркнул он только что тоже как-то вяло. Венди совсем бы не удивилась, если бы у него футболка была надета задом наперёд – настолько невнимательным и отстранённым он сейчас выглядел. Кордрой, при взгляде на него, чувствовала и грусть, и радость одновременно. Грусть, наверное, потому, что Билл и сам был грустный, а поводом для радости было то, что он пока не спешил исчезать из её жизни.       Будучи маленькой, Венди всегда хотелось иметь у себя большого плюшевого мишку, а сейчас такой мишка сидел прямо перед ней и жевал, пялясь в одну точку, характерных ушек только недоставало.       Интерес прямо завладел девушкой. А если потрясти его за свободную руку, он отреагирует? Кордрой вышла из-за кассы к Биллу, взяла его руку за запястье и слегка потрясла её. Реакции от демона не последовало. Рука была поднята повыше и отпущена – та безвольно упала вниз. Венди ощутила какой-то совсем уж детский восторг – и правда, как игрушечный! Попробовала отобрать очередной пирожок и услышала приглушённое едой негодование со стороны Билла. Хорошо, не настолько игрушечный, решает Венди, хотя восторга это ей ни на толику не убавило. Она осторожно приобняла паренька за плечи и, не почувствовав никакого сопротивления, со счастливым писком заключила того в полноценные объятия. Реакции всё ещё не было, но Венди это не волновало, ведь он сидел тут с ней и не уходил в своё куда-бы-там-ни-было. Ну и что-то там ещё про плюшевого мишку тихонько шуршало у неё в голове. – Мой, – воодушевлённо произнесла девушка и сильнее прижала к себе Билла.       Тот аж жевать прекратил. Лицо у него медленно-медленно вытянулось, голова повернулась вбок, глаза сфокусировались на Рыжухе. Впрочем, это не возымело над ней ровно никакого действия, она продолжила: – Мой-мой-мой, – Венди зажмурилась от радости, – и ничей больше. – Сайфер от такой наглости раскрыл рот, да и закрыл его, ибо слов подобрать попросту не мог. – Никуда тебя не отпущу, ясно? – Билл на это весь прямо встрепенулся. – ДА МЕНЯ СТЭНФОРД И ТАК НИКУДА НЕ ОТПУСКАЕТ, А-А-А! – чуть ли не навзрыд прокричал Сайфер и на эмоциях швырнул пирожок в окно. Затем выругался по поводу потери, схватил новый и с удвоенной силой стал поедать уже кончавшуюся выпечку. – Ну вот и здорово ведь, – больше себе, чем Биллу, сказала Венди и утешающе погладила его по плечу. Затем повторила: – Никуда не отпущу. – немного подумала. – И ни с кем не буду делить! – она удовлетворённо завершила свою мысль и крепче обняла несчастного, хотя, казалось бы, куда уж крепче.       Несколько минут прошло в молчании. – Даже с Гаап? – обречённо вздохнул Билл. – Особенно с Гаап, – утвердительно кивнула девушка и хмыкнула, услышав его недовольное бормотание в ответ.       Руки он её, тем не менее, с себя не скинул. «Про гнев» – Ты просто ревнуешь, – с недовольством повторила Мейбл, приготовившись слушать новую порцию нелепых отговорок, и заранее закатила глаза. – Да дело не в этом! – прошипел Диппер. – Совсем не в этом! Просто- – Нет, всё, – ей надоело спорить со стеной, носящей имя Диппер Пайнс, она, совсем как взрослая, потёрла переносицу. – Думай, что хочешь, переубеждать тебя не буду. – с этими словами она отвернулась от мальчишки и уткнулась в свой блокнот для рисования. – Да что с тобой сегодня? – огрызнулся Диппер, а потом махнул на неё рукой и, засунув свои плотно сжатые кулаки в карманы, продолжил делать то, чем он занимался до прихода сестры: прожигать взглядом дыру в голове Билла Сайфера.       Этот напыщенный индюк перешёл с точки зрения Диппера все мыслимые и немыслимые границы, проявляя откровенные чудеса наглости. Одно дело, когда девушка кидает в сторону демона смущённые взгляды и краснеет, другое – когда она не отлипает от этого самого демона, глупо хихикает над его односложными репликами и поэтому совсем не замечает покупателей около кассы. Тут и слепому было бы ясно, что бедная девушка околдована дурацкими чарами Сайфера, и просто не ведает, что творит.       Биллу ведь Венди вообще не сдалась, Диппер уверен, что павлин просто старается как можно больше позлить его. И ведь самое обидное, что у него отлично получалось – младший Пайнс был в бешенстве! Ногти впивались в ладони, а сжатые кулаки уже сводило от напряжения. Как он до сих пор держал себя под контролем – непонятно.       Диппер действительно не ревновал. Но его приводило в дичайшую ярость то, что Сайфер использовал Венди для того, чтобы поиздеваться над ним. Да в чём девушка-то провинилась перед Биллом, к чему так низко поступать?       “Сидит себе там, наверное, и радуется, гад, что я так реагирую!” – подумал Диппер, практически закипая от подступавшей со всех сторон злости. Заметив на губах у Сайфера едва заметное подобие улыбки, мальчик испытал жгучее желание расцарапать тому лицо.       “Нету у демонов души, вот, всё-таки, нету!” – мысленно прокричал Пайнс-младший неизвестно кому.       На деле же, Билл безвольно сидел, зажатый в девчачьих объятиях, смотрел с тоской и отчаянием вселенских масштабов в пустоту и доедал самый последний сиротливый пирожок. А что до улыбки – так это просто в магазине холодно, а чужие руки как-никак тёплые. Ну, или, может быть, вкус еды снова стал чувствоваться. Кто этих демонов разберёт. «Про похоть» – Похоть, или либидо – это желание во что бы то ни стало участвовать в полов... кхм, – Сус запнулся. – В общем, с этим понятно. – он прервал чтение на секунду, почувствовав на себе непонимающий взгляд. – С кем, для чего и с каким исходом – не так важно. Значение имеет процесс, а не результат. Хе, а такое нам знать ни к чему. Аналогом человеческой похоти может считаться реакция животных на феромоны. Например, их выделяют половозрелые мыши-самцы. Что-то совсем не то, хм. – он пробежался глазами по тексту, выискивая нужную информацию. – Похоть – это главный мотор размножения, и у Homo sapiens он работает на половых гормонах: эстрогенах и андрогенах. Будучи древним механизмом, похоть слепа, и нормы морали бессильны против ее гнета. О-о-о, – с грустью протянул Сус. – Это печально. – он ещё раз осмотрел текст, а затем перевернул страницу. – Если для похоти все окружающие на одно лицо, то на уровне влечения происходит выбор, ради которого все задумывалось. Самка оленя отдаст предпочтение победившему в бою самцу, – Рамирез призадумался. – Плохой пример. Юная дама пойдет на свидание с самым обаятельным ухажером, – толстяк взглянул на обладателя непонимающего взгляда и облегчённо вздохнул. – Хороший пример. С точки зрения нейрофизиологии разницы между этими событиями нет. У-упс, вот это вот можно было не читать вообще, ха-хах. – Сус почесал затылок, а потом продолжил. – Главным веществом, ответственным за влечение, которое еще называют влюбленностью, считается дофамин. Стоит уровню дофамина в мозгу вырасти, приходит эйфория, человек становится сверхактивным, теряет аппетит и сон, тревожится по пустякам и одновременно начи… – тут Билл резко мотнул головой и вмешался. – О, пресвятой Творец, толстяк, ЗАЧЕМ ты мне это читаешь?! – слушать этот бред ему откровенно надоело, а отвлечь себя было уже нечем – все пирожки кончились. – А? Да это я не тебе! – он махнул рукой. – А вот ей, – он указал на Венди. – Мистер Пайнс заметил, что она уж больно сильно на тебя отвлекается, вот и сказал прочитать ей лекцию. Вот только, кажется, она совсем не слушает, хех, всё впустую. – Рамирез пожал плечами. – Ну ладно, зато я много нового узнал. Сохраним это в архивах!..       Билл слушал толстяка, а сам в это время осматривал магазин. Колючая реальность потихоньку восстанавливалась перед глазами демона, а потому он с удивлением начал обращать внимание на то, чего совершенно бы не заметил минут пять назад.       Диппер метал в него взгляды, которым бы и василиск позавидовал, взгляд же Мейбл, сидящей рядом, был весь пропитан неприкрытой завистью. Венди, с выражением единоличного собственника на лице, прижимала к себе Сайфера и бубнила непонятно что. Толстяк с каким-то странным интересом вчитывался в книженцию в своих руках, не переставая при этом вслух всё комментировать и посмеиваться. Из гостиной донеслось ленивое “Сайфер, помой полы” – и это стало последней каплей. – Достали! – завопил Билл и подскочил со стула, не забыв при этом скинуть с себя девчачьи руки. – Что за грехопадение вы тут устроили?! Кто лентяй, а кто вообще жадина! Находиться с вами не могу, А-А-А!! – Демон в несколько шагов преодолел расстояние до двери и вышел, громко хлопнув дверью.       Невероятно, просто невероятно! И как же он только раньше этого не заметил? Все в доме словно с ума сошли, погрязая в этих своих грешках и утягивая Билла за собой. Благо, что он вовремя спохватился и ушёл подальше от этого болота. Необходимо было успокоиться и развеяться, привести мысли в порядок. Так он и решил, направляясь прямиком к продуктовому магазину – есть хотелось жутко.