Научи меня любить, Пак Чанёль

Служанка выбегая из спальни под аплодисменты Чанёля, которые были целиком предназначены маленькой кроватной фурии. Он и сам не на шутку испугался подобной реакции мужа, но радость от такой ярко выраженной ревности всё же превышала страх. - С подобными выходками, Бекки, мы в скором времени останемся вообще без слуг, - говорил альфа, приближаясь к кровати со своим персональным чертёнком. - Представь, если я начну устраивать подобные истерики от вида альф. - По сравнению с тобой, я равнодушен к альфам. - Даже к своему альфе равнодушен… - Зато мой альфа отлично обходится обычными служанками! Как ты делал и до нашей свадьбы. - Я скоро так и буду поступать, если ты продолжишь строить из себя музейный экспонат, который руками трогать нельзя! Чанёль начинал вновь злиться. Его муж только что подарил ему такую порцию ревности, которой он не получал… да ладно, никогда не получал. Стоит сделать выводы в положительную сторону, но, при этом, хотелось лично задушить это изворотливое существо, которое полностью переворачивало его слова на свой лад. Так хотелось устроить ему серьёзную взбучку, но он просто подошёл к кровати и помог ему поудобней усесться на мягких подушках, приглаживая рукой торчащие во все стороны русые волосы. Альфа безмолвно уселся на белую простынь и взялся намазывать поджаристый тост джемом. Вражда враждой, а маленькая фурия питаться должна хорошо. - Если ты не укусишь сам, я лично пережую и заставлю проглотить до единой крошки, - изрёк альфа, усердно подготавливая завтрак. Бекхён молча поджимал губы, пытаясь сдержать все свои порывы высказаться. Ведь лучше молчать и завтракать, чем предполагать, какую кару небесную ты получишь за своё сопротивление. Альфа поднёс к его губам ещё тёплый тост, который пленник кровати просканировал долгим взглядом и в итоге укусил, смотря прямо в глаза нерадивого мужа. - Хороший мальчик, - пробормотал Пак, убирая другой рукой с глаз омеги непослушную чёлку. – Давай теперь будем проводить каждый завтрак вместе… в гостиной, за большим столом. - Меня и сейчас всё устраивает! – прошипел омега в ответ, тщательно пережёвывая пищу. Чанёль удивлённо выпучил глаза, всматриваясь в красивую наглую мордашку, которая теперь упорно отводила взгляд. - Хорошо, - решил подыграть альфа. – Тебе лучше сейчас снять наручники и утром вновь надеть? Или ты уже привык и будешь находиться в таком заточении постоянно? – Пак достал из кармана маленький ключик и помахал им перед носом опешившего омеги. – По поводу завтрака был риторический вопрос, твоя задача – выбрать место его проведения. - Пак, черт бы тебя за яйца, Чанёль… - тихо зарычал Бэк. – Только я слезу с этой кровати, сразу же отучу тебя шутить! - Понял, не дурак, – подытожил альфа. – Значит, остаёшься кроватным пленником, и завтракаем мы теперь всегда здесь, - он сразу же впихнул кусочек тоста в прекрасный ротик мужа, открывшийся для грозного ответа. Бён, зло сверкая глазами, пережёвывал свой завтрак. Альфа предполагал, что в его головке уже крутится несколько способов расправы, которые омега применит в самый неожиданный момент. Поэтому он регулярно стал запихивать в нерадивого содержимое тарелки, обдумывая дальнейшие действия. Неосознанно разукрашивая джемом своего ненаглядного, Пак прокручивал в голове возможную тему для будущего разговора. Омега же молчал, чувствуя, что фруктовая вкусность конкретно измазала его щёки и губы. Но когда тост проехался и по его носу, терпению пришёл конец. - Йяяя! Пах Щанёл! – заголосил Бэк с полным ртом, вновь барахтая обезоруженными руками. Альфа вернулся в этот мир и удивлённо посмотрел на нарушителя его спокойствия, тут же сгибаясь от смеха. - Айгу, какой ты сладкий, Бекхён-а, - хохотал он. – Я как раз не успел позавтракать, - уже более серьёзным голосом пробормотал Пак, близко нагибаясь к своему измазанному чуду. – Теперь твоя очередь меня кормить. Бэк испуганно захлопал глазами, а Чанёль победно ухмыльнулся, ведь именно сейчас выпала возможность всё показать, доказать и приручить. - Пак Чанёль, ты об этом очень пожалеешь, - дрожащим голосом прошептал Бён, чувствуя резкое изменение в муже… глаза того всегда показывали его намерения. - Я уже жалею, что не сделал подобного в первый же день после свадьбы, - выдохнул он, слизывая джем с шелковистой щёчки. – Я жалею, что не ходил за тобой по пятам до нашей свадьбы, - горячий язык прошёлся по уголочку сладких губ. – Я вообще был полнейшим дураком, но ты и в этом меня переплюнул, чёртов хранитель семейной вражды! Альфа, наконец, накрыл желанные губы своими, передавая через поцелуй всю сладость, что он так упорно собирал с идеального лица. Худенькое тело моментально трепыхнулось, но тут же успокоилось, ведь оно загнано в тупик. Тихое мычание превратилось в полустон, когда Бэк полноправно позволил себя целовать. Горячие большие руки немедленно легли на щёчки омеги, сильнее прижимая к себе, словно тот имел возможность куда-то испариться. Проникая всё глубже языком, Пак наслаждался каждой секундой, каждым соприкосновением губ, пробегаясь по белоснежным зубам и сплетаясь с языком омеги. Очередной тихий стон и Чанёль, не отрываясь от любимых губ, усаживается на ноги Бекхёна, пытаясь полностью завладеть этим телом. - Я так скучал по тебе, Бекхён-а, - выдохнул альфа в чужие губы, восстанавливая своё дыхание. - Ты мне говоришь это при каждой моей течке, - буркнул омега, тоже пытаясь отдышаться. - Я хочу говорить тебе подобное каждый день, каждую ночь, ведь ты даже не представляешь, как я безумно скучаю, - Пак давно перестал обращать внимание на холодность мужа. Бён молчит, он просто опускает глаза, потому что не выдерживает встречного взгляда… такого нежного, такого молящего. Альфа что-то вновь шепчет ему, целуя каждый участочек его лица. Его муж в конец отчаялся, если пошёл на такие меры. Он просит взаимности, просит немного внимания, осыпая его немереной лаской, на что Бекхён не выдерживает, перехватывая требовательные губы. Бэк попытается успокоить это рвущееся сердце…, но только сегодня. Альфа стонет в долгожданный поцелуй, жмётся к нему, как к живительному источнику, бросаясь в омут всем своим нутром. Этот сильный и уважаемый человек, как маленькое дитя, требует элементарной ласки, за которую дрожит от счастья как осиновый листочек. Чанёль просто хотел показать, кто в доме хозяин, а в итоге уже целует каждый пальчик мужа, что так жестоко приковал к кровати. Его Бекхён только что сам целовал его, задыхался от переполняющих чувств в унисон с ним, а он так безжалостно держит его на привязи. - Прости, прости, прости, - шептал альфа, целуя эти шикарные кисти. – Я безумен рядом с тобой, а ещё более безумен, когда ты играешь со мной в прятки, не позволяя мне хоть разочек выиграть, – он лихорадочно смотрит в любимые глаза, словно боясь потерять, хватается за ночную майку мужа. – Ты не имеешь права на меня злиться. Лёгкий треск тонкой ткани и Бекхён сверкает перед ним своей белоснежной кожей, мгновенно покрываясь мурашками от душераздирающего предвкушения. - Ты вновь это сделал, - только и смог упрекнуть омега, внутренне задыхаясь от такой возбуждающей настойчивости. Пак ухмыльнулся, вспоминая белую рубашку, которую тоже с остервенением разорвал на их помолвке. - Чем более ты недоступен, тем больше у тебя непригодной одежды, - изрёк альфа, рисуя пальцем узоры на вздымающейся от частого дыхания груди мужа. Расфокусированный взгляд, который блуждает по чудесному телу, тяжёлое дыхание и проступившая испарина на лбу. Альфа сдерживал себя, лишь бы не причинить боль от своего напора, его желание давно переступило через допустимые рамки. Наклонившись, он вдохнул в себя родной запах, прочертив языком дорожку от пупка до яремной впадинки, где начал покрывать жадными поцелуями острые ключицы. Это извечное желание, осыпать всего Бекхёна поцелуями, переполняет его до краёв. Стремясь прикоснуться к каждому сантиметру, ловит любимый стон, который подтверждает взаимность его маленького пленника. Бэк извивался под ним, выгибаясь от яростного натиска альфы, упираясь бедром в уже очень заметное возбуждение. Немного дёрнув ножкой, омега и сам наслаждается стоном мужа со свойственной ему хрипотцой. - Освободи мои руки, я тоже хочу принимать участие, - осипшим голосом просит Бён, чувствуя горячие поцелуи на выпирающих набедренных косточках. Альфа усмехается и проводит языком вдоль резинки таких милых шортиков, заглядывая в глаза своей жертве. - Тебя всегда необходимо брать силой, чтобы ты тоже хотел принимать участие? – Чанёль злорадствует, огибая всё тело, чтобы прикоснуться к подрагивающей жилке на тонкой шее. - Мне нужно время, - выдохнул он в ответ, чувствуя, как его с наслаждением кусают за шею, оставляя метку… его первую метку. Чанёль отрывается на секунду, чтобы снять с разгорячённого тела всё лишнее, вкушая на себе голодный взгляд мужа, который всем видом показывал, как сейчас недостаёт ему рук. - Сколько времени, Бэк? – интересуется альфа, замирая на коленях перед ним. – Я так устал ждать, так чертовски устал, что просто хочу тебя здесь и сейчас. Хочу до коликов во всём теле! – он бьёт себя по груди, задыхаясь от вновь нагрянувшей обиды. – Тебя приходится отвоёвывать, словно ты неприступная крепость на вражеской границе. Если планируешь и дальше так жить, то просто научи меня своему самообладанию и вообще к себе не подпускай, - он наклоняется и затягивает в томный поцелуй внимающего омегу, – Ведь когда что-то берёшь, нужно что-то и отдавать взамен. Но я ещё ничего не получил абсолютно, Бекки. - Сними с меня наручники, - пробормотал в ответ омега, заставляя вновь альфу вкусить поражение. Чанёль обречённо вздохнул и схватил с тумбы ключ, освобождая непокорного омегу. Но меньше всего он ожидал, что Бекхён, размяв свои запястья и скинув остатки пижамы, умостится на его коленях. - Из-за тебя у меня очень скоро начнётся течка, - умозаключил Бэк, утыкаясь носиком в шею своего альфы. - Это же просто прекрасно, - выдохнул Пак, сотрясаясь от лёгких прикосновений мужа. – Скоро я полноправно буду допущен к твоей постели. Бекхён беспощадно ухватился за возбуждённые соски, получая в ответ хриплый полустон-полушипение. Он давно знал главную эрогенную точку этого массивного тела. Знал и тихо ликовал от получаемого эффекта. - Не язви, альфа, - прошептал он, обводя языком ореол набухшего соска. – Кажется, кто-то недавно хотел меня прямо здесь и сейчас. Тонкие пальчики обвили давно требующий внимания член альфы. Пылко прижимаясь всем телом, омега перенимал от Чанёля лихорадочное желание поскорей слиться в одно целое. Чувствуя ладошкой каждую ветвь вены на упругом органе, еле переводил дыхание от ощущений, выдыхая в губы альфы, который ещё больше наслаждался прикосновениями. Пак опрокидывал голову назад, хватая ртом воздух, но его критически становилось мало, когда Бекхён касался влажными поцелуями такой сейчас доступной шеи. Острые зубки царапали нежную кожу, горячий язык сладостно проходился по поражённым участкам. Омега учащал движения рукой на пульсирующем члене, получая взамен утробное рычание. Тело под ним давно переняло ритм, вбиваясь в ладонь Бэкхёна самостоятельно. Чанёль в забвении шептал имя мужа, который никогда ещё не был к нему так благосклонен. Почувствовав движения над собой, он простонал в голос, рассыпаясь на мелкие кусочки - Бекхён впустил его в себя. Горячая узость полностью обволакивала требующий немедленной разрядки орган. Омега медленно опускался на нём, привыкая к такой внезапной наполненности. Тихое шипение сквозь зубы и Пак ловит губами первый стон, когда член полностью погружается в жаркое нутро. Его мальчик, прикрыв глаза, отдаёт всего себя, насаживаясь с каждым разом всё быстрее. Тонкие руки хватаются за сильные плечи, удерживая равновесие. Чанёль недолго терпит и одним рывком подминает под себя сотрясающееся тело, задавая свой ритм. Вдавливать это обожаемое недоразумение в мягкую кровать – одно неприкрытое удовольствие. А когда округлые бёдра начинают подмахивать, Чанёлю сносит все заслоны. И сносит не только ему, ведь Бекхён так жадно притягивал его к себе, боясь ощутить хоть малейшее расстояние между влажными телами. Стройные ноги скрещивались на узкой талии мужа, делая податливое тело ещё более доступным, а проникновение более глубокими. Бэк наслаждался приятной тяжестью и частыми толчками в своё тело. Омега отдавался вместе с ним всем порывам, всем тайным желаниям. Ведь не исключено, что тайные желания у них одни на двоих. Только кто-то смелее, а кто поддаётся на провокации, впоследствии которых они будут одинаково задыхаться от приятных спазмов. Чувствовать, что всё так и должно происходить каждый день: встречать первые солнечные лучи и отдавать себя друг другу до последней капли, где только луна и будет свидетелем. Но скоро ли это окончательно поймёт тот, кто поддаётся на провокации? Лучше об этом не думать и радоваться тому, что сейчас держишь в своих руках. Да, именно сейчас… что-то нечто расслабленное, умиротворённое и чуточку счастливое. Может, хоть сейчас Бекхён забыл мастерски скрыть свои чувства, как делал это каждый день… - Бекхён, я…, - он боялся это произнести, нет, не боялся, он просто чертовски не хотел. Глядя на мордашку, что высунулась из-под вороха одеял и, зная, что под этим самым одеялом лежит обнажённый и доступный омега, шагу в сторону не сделал бы. Стоял бы тут и наслаждался чудесной картиной. Но! Чёрт бы его за ногу! - Бэк, мне необходимо уехать на неделю, - он это всё-таки сказал, жалкий неудачник. - Семейный бизнес требует полнейшей отдачи своему делу, - альфа добавил первое придуманное и скрылся за дверью, не желая слышать ответа, какой бы он ни был. Чанёль бежал с тонущего корабля, где уже начинал витать запретный запах, который свяжет по рукам и ногам. Бежал, чтобы потом зайти обратно в дом, в котором его уже будут обязательно ждать. Либо с огнестрельным, либо с объятиями… всё зависит от терпения брошенного муженька.