Ну, ну и, ну и что.

14 января       Мила Аркадьевна сидела в прокуренном кабинете главного тренера в Тарасовке и старалась лишний раз не дышать. Во главе длинного стола сидел Валерий Георгиевич и молча выкуривал уже вторую сигарету подряд. Виновница стрессового состояния собравшихся сидела на диване и старалась сдержать слезы. — Папа, я, правда, не знала, что так все кончится, — тихо вымолвила девушка и наконец заплакала.       Карпин молчал. — Валерий Георгиевич, если уж на то пошло, то это я должна была предвидеть, что так все закончиться. Это я познакомила вашу дочь с этим молодым человеком. Он из хорошей семьи, с высшим образованием, и я даже предположить не могла, что все может так закончиться. — Не могли предположить! – он с остервенением затушил сигарету в пепельнице. — Кто вам вообще разрешал вмешиваться в нашу жизнь?!       Мила пристыжено молчала. Виктория старалась лишний раз не всхлипывать и беспрестанно вытирала глаза и нос. — Я не вмешивалась. Я просто познакомила Олега с Викой, — тихим, но стальным голосом заметила Мила. — Если бы я знала, что он сволочь последняя, я бы… — Что вы бы? – он устало закрыл лицо руками. — Даже если бы вы это знали, сказали бы всем об этом. Вам бы никто не поверил, в первую очередь, Вика. — Не поверила бы, — еще горше заплакала девушка.       Карпин пытался найти новую пачку сигарет, Мила мяла свой шарфик. — Мы даже не знаем до конца, что случилось. Я видела только, как Олег пытался затащить Вику в машину, а она сопротивлялась. Вы бы не знали даже этого, если бы мы вам не рассказали, — она аккуратно проверяла почву. Нужно было разобраться в этом вопросе, пока импульсивный Карпин не пришел в себя и не отправился бить морду ухажеру своей дочери. — Давайте разберемся.       Валерий Георгиевич и Мила Аркадьевна обернулись к плачущей девушке. — Да, давайте разбираться, — Виктория достала из сумочки платок и вытерла слезы. — Рассказывай, — почти приказал родитель. Мила пересела к девушке на диван и обняла ее. — Говори-говори, девочка, — она погладила Вику по голове. — Он напился в клубе, — она последний раз всхлипнула. – И проговорился о своих дальнейших планах. Сказал, что я хорошая пара для него. Раньше он не хотел со мной встречаться, потому что думал, что я голь перекатная, а когда узнал, что папа меня официально признал, передумал.       Карпин нашел непочатую пачку сигарет и закурил. Ему было тяжело это слушать, и он сдерживался из последних сил. — Я спросила: «Ты встречаешься со мной только из-за этого?» Он сказал, что да, — девушка опять заплакала.       Миле Аркадьевне пока было не до конца понятно, что собственно случилось. — Дальше что? – поторопила она плачущую девочку. — А потом сказал, что, встречаясь со мной, у него всегда будут билеты в вип-зону стадиона и бесплатный секс, когда захочет. И что его родители не против таких отношений сына, а моим — все равно, — поток ее слез стал бесконтрольным. Карпин молчал, молчала и Мила. — Дура, — все-таки прокомментировал Валерий Георгиевич. — Мне по факту не может быть все равно на твою личную жизнь.       Вика после таких слов начала затихать. Слезы в ее организме начали иссякать. Еще чуть-чуть, и она сможет нормально мыслить. — Ты от него ушла, а он попытался затащить тебя в машину? — закончила историю Мила Аркадьевна. — Именно в этот момент появилась ты и очень большой человек, — согласилась Вика. — Кто? – спросил Карпин. — Я бы сказала, безволосый Хагрид, — объяснила девушка. — Уткин после глобальной попойки, — уточнила Мила. Кого-кого, а всех наиболее известных журналистов она знала и в лицо, и по фамилии. — Хорошо, и что дальше? — вопрос адресовался исключительно Миле Аркадьевне. Виктория отныне права голоса не имела. — Да ничего. Вика съедет от Олега, — начал рассказывать план действий Мила, как ее перебил Карпин: — Съедет?! Я думал, она живет на съемной квартире одна!       Девушки переглянулись. Кое-что папочка не знал о своей дочери, зато знала ее закадычная подружка. Не смотря на разницу в возрасте, они с легкостью нашли общий язык. Мила жалела Вику. Одна в чужом городе, когда отец вечно работает. А Вика сочувствовала Миле. Она слышала кое-какие сплетни о ней, о ее неблагополучном детстве, о разбитом сердце, к этому всему добавилась нервная работа и не менее нервный главный тренер. — Жила, потом переехала. Что было, то было, — многозначительно сказала Мила Аркадьевна. Она старалась свести возможный скандал к минимуму. В три часа ночи, находясь в полупустом корпусе Тарасовки, ругаться с царем и Богом этой Тарасовки совершенно не хотелось. Да и сил не было никаких. — Ваша идея была? – как бы, между прочим, поинтересовался Карпин. — Считайте, что моя. Я не стала отговаривать Вику от этого шага. — И когда бы я об этом узнал? — Когда бы он пришел просить у тебя моей руки, — на полном серьезе сказала Вика. Присутствующие удивленно на нее воззрились. Валерий Георгиевич не нашелся, что сказать. — Этот Олег, он вообще кто? – вопрос адресовался скорее Миле, чем Вике. В адекватности последней он начал сомневаться. — Сын какого-то олигарха. По жизни ничем не занят, ищет развлечения на свою голову. — И футбол любит, — Вика опять начал всхлипывать. — Хорошо, я с ним поговорю, — Карпин достал телефон и сделал пару записей. — Нет, не надо, пожалуйста, — почти в один голос закричали девушки. – Может, все и так обойдется. — Нет, не обойдется, — отрезал Валерий Георгиевич. – А вас, Мила Аркадьевна, впредь попрошу больше не вмешиваться в жизнь моей дочери.       Через некоторое время уставшая Виктория заснула на Милином плече. Карпин принес им плед. — Ваш Степан искать вас не будет? — поинтересовался он шепотом. — Нет, я его предупредила, что не приеду.       Валерий Георгиевич ушел в свою спальню.       Мила Аркадьевна откинулась на спинку дивана и попыталась заснуть.       Она жила в мире и согласии уже целый месяц. Не было ни скандалов, ни разборок. Полное и безграничное доверие с его стороны. Мила же не могла не верить в ответ.       Степан ни разу не спросил, где она, кто все эти люди, которые звонят ей днем и ночью. И ей это даже нравилось. Не надо ничего объяснять, оправдываться и доказывать. Они разговаривали каждый вечер. Он рассказывал, как прошел день у него, выслушивал ее советы, а потом они расходились по разным комнатам.       Мужчина сказал, что до свадьбы они не будут даже целоваться. Степан хочет исключительно чистых отношений в браке. Еще он сказал, что сделает Миле предложение, как только будет готов. У нее возникло чувство дежавю. То же самое она слышала в свои прошлые отношения. Но ведь прошел всего месяц! Мила сумела себя убедить, что этого времени недостаточно, чтобы решиться на регистрацию отношений. Она сама не была уверена, что Степан — ее идеал и правильный человек для совместной жизни. Ей тоже нужно время, чтобы привыкнуть к нему.       Кира знала о всей личной жизни сестры, хоть и находилась в Лондоне, куда отправила ее компания для повышения квалификации. И главное — одобряла поведение Степана. Она велела дать ему время, чтобы он пришел в себя, осознал свое сегодняшнее положение и сделал следующий шаг. Сколько ему нужно времени, Кира не уточнила.       И сегодня он просто прислал сообщение в ответ на смску Милы, сообщавшую ему, что она не приедет. «Ок». Просто «ок» от человека, с которым она собиралась связать жизнь.       Мила пообещала сестре, и, в первую очередь, себе, что не будет рубить с плеча. Она подождет. Она потерпит. Она привыкнет. Она выдержит и это. Ведь нет ничего сложного, когда любишь.       Вика под боком зашевелилась. — Можно тебя попросить? — шепотом, сквозь сон, заговорила Виктория.       Мила улыбнулась. — Можно. — Не дай папе убить Олега.

***

      Перед работой она успела заехать домой. Разобравшись со всеми делами вне офиса, Мила Аркадьевна вернулась в свое маленькое королевство. — Надежда, меня никто не искал? – спросила она, едва войдя в приемную. — Нет, но Виктор Альфредович хотел к вам зайти. — Зови его, — разрешила Мила и вошла в свой кабинет.       Такой большой и такой светлый. За время работы Семеновой он сильно изменился. Ремонт она не делала, портрет Старостина со стены не снимала. Она просто добавляла свои картины, собственноручно вышитые. Сейчас они занимали практически все пустые места на стенах. Мила улыбнулась. Сколько было мороки, когда она решила повесить первую картину. Надежда долго не могла найти молоток и гвозди. Потом они даже совместными усилиями не могли найти человека, который забьет этот самый гвоздь. После трех сломанных гвоздей выяснилось, что стену лучше просверлить. Начали искать человека, который будет сверлить стену. К самому пику этой эпопеи со сборов вернулся Карпин. Он обозвал Надежду с Милой идиотками и велел позвонить завхозу. Завхоз, шурупы и сверло нашлись мгновенно, Надежда едва успела положить трубку телефона. Картина была водружена на место, где и висит по сей день.       На идиотку, сказанную ей в лицо и без всяких зазрений совести, Мила Аркадьевна мудро решила не обижаться. Она признала это замечание заслуженным, не вслух, конечно, потому что по словам главного тренера она едва не сорвала сборы его команды.

***

Почти год назад, плюс-минус месяц.       Мила сидела в ресторане, находившемся при отеле, и пила горячий шоколад. «Какой интересный вкус!» — отметила про себя девушка. В Москве такой не встретишь, в этом Семенова была уверена, потому что бывала почти во всех более-менее приличных кофейнях.       Она положила ногу на ногу и посмотрела в окно. Тренировка уже закончилась, и команда не стройными рядами возвращалась в отель. Тренерский штаб, с которым она и прилетела познакомиться, шел последним. Один из них, высокий блондин в спортивном костюме, оторвался от группы и направился в ресторан. — Это вы новый генеральный директор? — в лоб спросил он, скептически оглядывая Милу Аркадьевну.       Она встала и протянула ему руку: — Да, Семенова Мила Аркадьевна. — Карпин Валерий Георгиевич, — он пожал ей руку. — А с остальными тренерами, — начала она фразу. — Нет, пока знакомиться не будем, — прервал ее главный тренер. — У команды восстановительные процедуры.       Мила поджала губы и села на свое место. Карпин сел напротив.       Зачем она приехала на сборы? Нельзя было потерпеть со знакомством до их возвращения или хотела лично огласить изменения в тренерском штабе?       Идея с назначением девушки на такой пост он не поддерживал с самого начала, но спорить не стал. Зачем? Решение уже принято. Он не знал, в каком ключе стоит строить с ней отношения. Карпин вообще не представлял, что она за человек. В мире футбола фамилия Семенова ничего никому не говорила. — Хорошо, тогда я начну обсуждать с вами трансферную политику команды. — Серьезно? — что хотел этим сказать, Валерий Георгиевич и сам не понял.       Странно это было слышать. Особенно от девушки в очень коротких шортах.       Мила поджала под себя ноги. Не надо было ей себя утром жалеть и в угоду жаркой погоде одевать повседневную одежду. Надо было выбрать что-нибудь нейтральное, но не короткое. Дура, первое впечатление самое сильное, а она его собственными руками испортила! — А что такого? Я же не просто так сюда прилетела, — Мила начала злиться. Валерий Георгиевич был настроен к ней враждебно, она это чувствовала, и ей это не нравилось. — Вы прилетели познакомиться, — он облокотился на стол и сложил руки в замок.       Мила Аркадьевна прищурилась. Карпин не выказывал ей никакого доверия, это было и понятно, он видит ее первый раз в жизни.       Девушка решила пойти ва-банк. — Честно говоря, — она громко положила папку на стол, которую только что достала из сумки. – Я прячусь от огромного числа желающих познакомиться со мной.       На своей новой должности она не была еще и неделю. О ней мало кто знал. Вот сам Карпин, например, знал о ней только имя. То, что она такая молодая, он не знал. — От кого именно? – он откинулся на спинку стула. Лицо было предельно серьезным, а глаза улыбались.       Ему весело? Отчего? От того, что у нового генерального директора, который фактически заняла его место, проблемы. Или ему просто смешно от ее детской попытки сбежать от них в другую страну.       За то время, что она занимала головной офис «Спартака», дел она успела натворить немало. Даже по оценкам Киры, далекой от футбола как Лос-Анджелес от Москвы.       Мила так все хорошо продумала — перво-наперво нужно познакомится с коллективом. Первым в списке был зам, но он был в командировке. Поэтому она решила начать с самого главного отдела в любой большой организации — с бухгалтерии. Бухгалтером оказалась заносчивая и высокомерная дама Любовь Сергеевна, которая, казалась, работала в «Спартаке» еще со времен Старостиных. За это время она успела защитить докторскую и выпустить не одно поколение студентов в своем родном вузе. Клуб для нее был подработкой, которую любезно предоставил ей племянник — член совета директоров.       Конечно, в первый же день Мила с ней поругалась! Ну, как поругалась. После того как Любовь Сергеевна представила новой начальнице отчет за последние пять лет, Мила Аркадьевна у нее спросила то, отчего впадают в ступор все профессионалы своего дела с повышенной самооценкой — что такое бухучет? Любовь Сергеевна обиделась, но ответила. Такой экзамен продолжался час, а вечером к Миле в офис нагрянул племянник с претензиями.       Надежда, которая в тот день задержалась допоздна, утверждает, что Мила Аркадьевна швырнула в него тот самый отчет за пять лет. На самом деле, она просто громко положила его на стол. — А потом она такая говорит, — возбужденно рассказывала помощница на следующий день в столовой. — У меня в контракте написано, что я должна руководить клубом и его трансферной политикой, или как-то так, я не поняла; а не ублажать всех ваших родственников, коих в Спартаке не мало. Племянник офигел! Да правду я вам говорю! Он реально в ступор впал! А она такая продолжает — если бы такой экзамен провели хотя бы лет пять назад, то есть, если бы Любовь Сергеевну поставили на место пять лет назад, то клуб сэкономил бы сумму, равную половине стоимости Кариоки! — публика одобрительно загудела. Ишь, какая гендиректорша! До нее никто не спорил с главным бухгалтером. До Карпина все слушались, Карпин игнорировал, а Асхабадзе делал по-своему, но спорить — никто не спорил. — А теперь, говорит, вы свободны! Мой рабочий день закончился. Попросите помощника, она запишет вас на завтра. И ушла! Даже дверью не хлопнула!       После такой сплетни Милу Аркадьевну зауважали. А потом стали бояться. От своей идеи познакомиться со всеми она не отступила, следующей оказалась селекционная служба. — От Смородской, — девушка опустила глаза, не позволяя оппоненту любоваться их темно-синим блеском. — Она изъявила желание увидеть меня и оказать посильную поддержку. Ведь нас, женщин, в футболе так мало. И поддержать в неравной борьбе с армейцами. Или с конями, я не помню, как именно она их назвала. — Не понял про армейцев, — Карпин напрягся. Она успела развязать войну между двумя клубами? Специально или по незнанию? — Гинер первый прорвался через бастион моей помощницы, кстати, она классный профессионал, — отметила Мила Аркадьевна. — Спасибо, я знаю, — не поддался на лесть Карпин, все-таки долгое время она была и его помощницей. — Минут десять расхваливал мне российский футбол, я даже поверила,— Карпин ухмыльнулся, поняв иронию. — А потом он разрешил мне обращаться к нему за советом, если что, — она произнесла это с таким пренебрежением и сарказмом, что Валерий Георгиевич начал ей сочувствовать.       К нему самому Евгений Ленорович в офис никогда не приезжал, тем более, чтобы познакомиться. — Что вы ему ответили? — Карпин был уверен, что она обязательно ему что-то ответила. Причем ответила так, что мало Гинеру точно не показалось. — Я спросила, зачем мне к нему обращаться. Лигу Чемпионов они не выигрывали, а Чемпионат и Кубки России у «Спартака» и так есть.       Карпин улыбнулся. Да, очень интересная девушка. Так красиво поставить на место Гинера, просто умничка.       Одной победы мало, чтобы записать ее в преданных спартаковцев, но на первых порах вполне достаточно. — Теперь вы мне достаточно доверяете, чтобы обсуждать со мной трансферную политику и знакомить с остальным тренерским штабом? — Мила вернула его с небес на землю. — Вполне.

***

      Мила села в кресло и достала из верхнего ящика стола вышивку с пяльцами. Она давно посматривала на этот дизайн, но все не было повода его начать. Картинка очень подходила для свадебной метрики.       Неделю назад звонила Кира. Сегодня она прилетает на Родину и хочет познакомить сестру с «кое-кем». По интонации Мила поняла, что этот кое-кто очень ей дорог. Метрика могла понадобиться в самое ближайшее время. — Мила Аркадьевна, — Надежда просунула голову в кабинет. — Виктор Альфредович сказал, что скоро будет. Он поехал в РФС. — Хорошо, как приедет, зовите ко мне, — Мила разложила схему на столе и теперь сосредоточено тыкала иголкой в канву. — А вы, что опять сорвались, и второй процесс завели? — Надежда, наверное, единственная коллега по работе, которая одобряла и разделяла увлечение начальницы без всякого желания понравиться. Сама она рукодельницей была с очень большим стажем. — Можно и так сказать, один дома, другой здесь. Был бы и третий, но Степан не хочет, чтобы я тратила свое время на что-то еще, кроме него, — Мила на секунду оторвалась от занятия и посмотрела на помощницу. — Смотри, какая красота!       Она показала обложку набора с готовой работой. — А надпись будет «Мила и Степан»? — Надежда заочно знала об этом счастливчике, программу видели все в клубе. Но вот то, что она о нем слышала, ей не очень импонировало. Ей было не понятно самое главное – почему он до сих пор не женился на Миле? Нет, Надежда понимала, что нужно время, чтобы привыкнуть друг к другу, проверить свои чувства и прочая ерунда. Но ведь Мила уже не девочка, ей пора замуж и рожать детей. Вот Надежда на ее месте ждать бы не стала, она сама бы давно своего избранника в ЗАГС затащила, жаль, тащить некого.       С другой стороны, она видела изменения, которые происходили с начальницей. Она все реже смотрела свои сериалы, хотя в спокойное время, когда не было посетителей, телевизор в приемной вообще не выключался. Благодаря Миле, Надежда посмотрела все наиболее значимые проекты за последние лет двадцать. Гендиректор совершенно перестала краситься. Нет, она не стала от этого менее красивой, и это никак не отразилось на ее работе. Да и вряд ли кто-то, кроме Надежды это заметил. И к тому же она перестала носить свои удивительные украшения — из бисера, ткани и еще чего-то, Надежда не могла сказать с уверенностью, из чего они сделаны. Все это невероятно шло Миле Аркадьевне. Придавало ей загадочности.       Сейчас же это была обыкновенная девушка, коих много в мире, и к которым относила себя и Надежда. Даже темно-синие глаза блестят как-то по-другому. — Нет, Кира и «кто-то». Я надеюсь, сестра сегодня представит мне зятя. — Хорошо бы, — оценила Надежда. Киру в клубе знали как человека, способного утихомирить бурю — например, ей звонили, когда Мила с Карпиным начинали чересчур громко обсуждать очередные штрафы или решения КДК. Она умела так подобрать слова, что оба оппонента сразу затихали.       С ее отъездом эту почетную обязанность взяла на себя старшая дочка Валерия Георгиевича. У нее это получалось хорошо, хоть и случались провалы. Последний был совсем недавно, когда выяснилось, что Гога, новый игрок команды, демонстративно нарушил дисциплину непосредственно на базе команды, а Мила не хотела его штрафовать, все пыталась найти другие методы воздействия. Карпин тогда с ней долго ругался, пока Вика не увезла его домой. Помниться, тогда он все же успел сказать что-то о некомпетентности генерального директора в вопросах управления командой. На следующий день на самом видном месте появилась полка с профессиональной литературой — менеджмент во всех проявлениях и формах. Тонкий намек на отсутствие профильного образования у самого Карпина. Валерий Георгиевич это понял, но все равно не сдержался. После фразы: «Вам не нужно в это вникать, лучше смотрите свои сериалы», в него полетел солидный томик «Слон на танцполе». — Ах да, к вам там девушка. Говорит, что вы ее знаете. — Пусть заходит, — Миле ничем особенно важным занята не была и решила принять гостью.       Молодая девушка вошла в кабинет. Одета она была просто — джинсы, толстовка, распущенные волосы и минимум косметики на лице. Мила ее сразу же узнала. — О, Катя, здравствуйте, — девушка встала навстречу гостье. – Рада вас видеть! Как ваши дела? — Хорошо, спасибо, — Катя села на предложенный стул. – Благодаря вашей помощи, я наконец-то развелась с мужем. — Это не мне надо спасибо говорить, а юристу, который вам помог, — скромно ответила Мила. — Нет, и вам тоже в первую очередь! Вы помогли родственнице человека, которого вы даже не знаете. — Знаю, он работает в моей организации, — отрезала Мила и мысленно похвалила себя. Все-таки «прогулочный менеджмент» — это вещь. Один поход — один лояльный сотрудник. Спасибо тому человеку, кто додумался до этого! Ладно, додумался, так еще и записал!       Эх, если бы все проблемы так легко решались. — Мы с двоюродной сестрой хотим вас отблагодарить и приглашаем на ужин, — Катя выпрямилась на стуле и улыбнулась. — У нас есть дом за городом, приезжайте.       Мила думала всего мгновение, а потом с легкостью согласилась. В конце концов, а почему бы и нет? Это ее личная победа на профессиональном поприще. Да к тому же интересно, в чем там все-таки дело, а то Мила знает, что развод и все. — Напишите адрес, пожалуйста.       Выходя из кабинета, Катя столкнулась в дверях с Виктором Альфредовичем. Он галантно выпустил ее из кабинета, закрыл за собой дверь и шумно упал на стул. — Все нормально? — спросила Мила, опять откладывая вышивку. — Как посмотреть, — молодой человек часто дышал, словно пробежал марафон. – Про Карпина знаете? — Да, Асхабадзе мне звонил.       Мила хотела вышивать. За работой можно спрятать глаза.       Идея о приглашении Карпина в сборную возникла давно. Успешно превратиться в контракт на год ей помог тот факт, что «Спартак» спустя много лет наконец-то стал чемпионом страны и взял Кубок России. Там наверху это оценили, посовещались и решили, что материть российскую команду все-таки надо по-русски. Карпину был предложен ряд вариантов — совмещать две позиции в сборной и в клубе или отказаться от одной. Свое решение сегодня он огласил РФС и Асхабадзе, как представителю «Спартака». Он уходит с поста главного тренера и полностью посвящает себя подготовке сборной. У клуба, пока он не ушел, еще есть время найти ему замену.       Ему и всему тренерскому штабу, который уходит вслед за тренером. — Это хорошо, — Виктор Альфредович налил себе стакан воды. — Тогда вторая новость — Гога решил уехать от нас в какой-то европейский клуб. Я разговаривал с его агентом.       Мила оторвалась от созерцания собственного стола и посмотрела на юриста. — Их сторона утверждает, что игрок не получает достаточной практики на поле. Его даже в сборную перестали вызывать. А виноват «Спартак»! Они даже успели прислать официальные бумаги. — Ну, наконец-то! — генеральный директор возвела руки к потолку. — Как долго я этого ждала! — Мила Аркадьевна, вы о чем? — юрист напрягся. Конечно, в этом кабинете происходило всякое, но до сумасшествия дело еще не доходило. Если что, он успеет добежать до двери? — Ты занят? Мне нужно, чтобы ты поучаствовал в представлении. Будет весело, обещаю!

***

      Охрана предупредила Карпина, что к нему гости — гендиректор с юристом. Так же, звонивший отметил приподнятое настроение гостьи и чересчур испуганный взгляд гостя.       Приподнятое настроение? Давно у Милы Аркадьевны такового не наблюдалось. Валерий Георгиевич имел смутное представление о причинах, но подозревал, что виновата личная жизнь начальницы. Про Степана он знал, что это ужасный человек, который не делает следующий шаг. Конечно, вся информация поступала от Надежды, чаще всего против воли Карпина, а когда он вынужден ждать в приемной, сплетни просто лились рекой. В Надежде удивительным образом сочетался превосходный помощник и последняя сплетница, но Мила умудрилась оба эти качества использовать в своих целях. Ее последнее развлечение — рассказать новость Надежде, а вечером от нее же выслушать ее в гоблинском переводе. — Здрасьте, Валерий Георгиевич, — Мила широко открыла дверь в кабинет главного тренера и застыла в проходе, широко улыбаясь.       Пусть делает все, что угодно, хоть расстреливает, главное, чтобы продолжала так улыбаться.       Девушка села на стул, пальто кинула в кресло. Виктор Альфредович аккуратно повесил свою верхнюю одежду и постарался сесть поближе к Карпину, мало ли чего. — С чем пожаловали? — действительно было интересно, ибо никаких косяков, требующих внимания генерального директора у главного тренера не было.       Она узнала о его решении уйти из клуба! Конечно, узнала, она первая должна была узнать, но Карпин смалодушничал и объявил о своем решении Асхабадзе. Валерий Георгиевич и Семенова знакомы достаточно долго для того, чтобы предположить, что приехала она обсуждать не его решение как таковое, а то, что главный тренер не посвятил в это решение Милу Аркадьевну.       А чего тогда улыбается? Придумал план отмщения? А, и ладно. Хуже «Слона на танцполе» уже ничего быть не может. Синяк потом еще долго сходил. — Замечательная новость — Гога решил покинуть клуб, — все ее лицо светилось счастьем. — Я знаю, он мне давно это сказал, — не много не понял Карпин. — Нет, не так. Он решил уйти от нас, — она выделила местоимение «он». — Понимаете, ни вы, ни я не принимали это решение. Он решил, что уже пора. — И? — Вам не обидно? — Он мне нервов вымотал больше, чем вы, — сообщил ей Валерий Георгиевич. — Пускай валит на все четыре стороны.       Мила Аркадьевна на мгновение задумалась. Могла ли она сама стать причиной того, что Карпин уходит из клуба. А если это главная причина и никакой там «новый опыт, проверка на прочность и прочее-прочее» не при чем? — Он свалит, не волнуйтесь, — Валерий Георгиевич почувствовал перемену в ее настроении, Виктор Альфредович решил, что он занял неверную позицию. Ему надо было садиться поближе к двери. — Можете его сюда позвать? Желательно с его агентом. — Без проблем, — Карпин позвонил.       Минут через десять в кабинет вошел Гога и Люмьер, его агент. После обмена любезностями, Гога спросил: — Вы хотите обсудить условия? – ему казалось, что именно это называется «взять быка за рога». — Да, — Мила Аркадьевна сидела рядом с юристом. Лицо ее было серьезным, как никогда, но глаза искрились. — Хотела обсудить с вами, Гога, и с вашим уважаемым агентом условия расторжения договора. — Я от лица своего клиента выслал вам наш вариант, — довольно нагло заметил Люмьер. — Безусловно, этот документ был нами получен и проанализирован. И на его основе я от лица «Спартака», разумеется, выскажу наши условия расторжения.       По лицу Люмьера было понятно, что он ничего не понимает. Приблизительно то же самое чувствовал и Карпин, будучи рядовым слушателем и свидетелем, и Виктор Альфредович, который все равно пытался вникнуть в разговор. — Начну с того, что Гога переходил в «Спартак» как падающий надежды полузащитник с годовой зарплатой в тридцать миллионов евро. Вашему бывшему клубу «Спартак» заплатил такую же сумму. Итого — шестьдесят. В клубе вы провели всего восемь месяцев. — Но каких! — Люмьер хотел продолжить свою мысль, но ему не дали. — За восемь месяцев он провел всего пятнадцать игр за клуб, в которых его выпускали только на замену. — Не моя вина, — замахал руками Гога, указывая на Карпина.       Мила продолжала мило улыбаться, только теперь эта улыбка была похожа на улыбку дьявола. — За все время пребывания вы тридцать раз нарушили условия договора, — Люмьер пытался опротестовать, но ему не дали. — Шестнадцать раз вас штрафовал дисциплинарный комитет за неспортивное поведение. К тому же, сверх зарплаты, «Спартак» оплачивал ваше проживание здесь, преподавателя русского языка и водителя с машиной. Машину, кстати, вы разбили, а соседи два раза вызывали полицию за шум в неположенное время.       Гога понуро опустил голову. Люмьер начал осознавать, что эти русские просто так от них не отвяжутся. — Исходя из всего вышеизложенного, вы должны клубу сумму в размере, — она передала агенту бумажку, где напротив каждого требования стояла кругленькая циферка, а внизу общий итог. — Я надеюсь, вы понимаете, что не вызов вашего подопечного в сборную связан не с клубом, а отношением Гоги к футболу? — А чего так много? — Ваша стоимость на рынке резко упала, вы пользу команде не принесли, я не хочу из-за вашей любви к алкоголю и девушкам уйти в минус. — Какой алкоголь? — возопил Люмьер. — Как вы не знали? — в тон ему спросила Мила. — Виктор Альфредович сейчас покажет доказательства. Все изъято в соответствии с законодательством Российской Федерации. Благо клубы, которые посещал ваш подопечный, с видеонаблюдением.       Юрист очнулся от спячки, открыл портфель из крокодиловой кожи и начал одну за другой доставать папочки с бумажками. — Не надо, я понял, — Люмьер сдался. – Что будем делать? — Жду от вас дельных предложений через сорок восемь часов, до свиданья. — Скажите, было весело? — спросила Мила у Карпина, когда гости вместе с юристом вышли из кабинета. — Не то слово, — оценил Валерий Георгиевич. – Вы только в следующий раз предупреждайте. — Так интереснее, — не согласилась Мила. — По вашему юристу этого не скажешь. — А, — она махнула рукой в сторону двери. — Нет в нем авантюрной жилки. — Не боитесь, что Гога с Люмьером очухаются и подадут в суд на ваши неправомерные угрозы? — Карпин взял пачку и достал сигарету. — Пусть подают, — она беспечно откинулась на спинку стула.— Доказательства-то все настоящие, знаете, когда мы начали готовиться к этому разговору?       Она закатила глаза, показывая, что очень давно.

***

      На часах десять часов вечера, знакомство с женихом сестры, а это был именно он, закончилась час назад. И весь этот час Мила Аркадьевна потратила на то, чтобы выполнить свое последнее обещание на сегодня — приехать к Кате на праздничный ужин. Девушка пыталась перенести встречу, все-таки время позднее, но Катя и ее двоюродная сестра, Лика, которая работала в «Спартаке», настояли на своем.       Мила вышла из машины и огляделась. За спиной трасса, впереди дом, единственный, возвышающийся на холме, остальной поселок находился в долине, справа — темный лес, слева — эта самая долина. Девушка еще секундочку постояла, глядя на лес. Такой темный, такой шишкинский. На мгновение ее мысли перенесли в Москву, в ее теплую квартирку, на теплый диванчик, около которого стоит неприлично дорогой, но очень удобный станок с любовно растянутой тканью для «Корабельной рощи». Эх, а сегодня она как раз хотела начать! Степан все чаще намекает, что хорошо бы, если бы Мила переехала к нему. Девушка тянула, как могла, ей не хотелось расставаться с любимым хобби. Но ради отношений, она это знала, Мила должна изменить свою жизнь.       Нечего делать, обещала, значит, обещала. Девушка двинулась в сторону одинокого домика, каблуки на любимых сапогах то и дело проваливались в мягкую почву, но Мила стойко терпела все неудобства. — Dirty, dirty girl, — пропел ее телефон. Пришло сообщение от сестры.       «Я торжественно клянусь в присутствии Бенедикта, пусть он пока и не все понимает по-русски, что когда у ТЕБЯ начнутся серьезные отношения, я заставлю пересказать твоего избранника все сериалы, какие только смогу вспомнить».       Мила хмыкнула. Самая страшная угроза, на какую была способна Кира. Видимо, спустя час, она наконец-то начала отходить от их встречи.       Девушка была согласна, что в некоторых вопросах она явно переборщила. Конечно, она пеклась о будущем сестры, но надо знать границы.       Женихом оказался тридцативосьмилетний британец Бенедикт Камбербэтч. Тот самый актер, чьего Шерлока Мила полюбила всей душой и всем сердцем. Как они познакомились с Кирой, мистер Камбербэтч отказался рассказывать, предательски залившись краской. Кира тоже стояла насмерть, да и Мила не стала сильно любопытничать. Придет время, она все узнает. Сообщения о помолвке тоже не поступило. Это было просто знакомство и все.       В жизни Бенедикт оказался замечательным человеком. Разница в возрасте не была для них проблемой. Выглядели они довольно счастливыми.       Но любящая сестра решила проверить избранника другим способом.       Мила поморщила нос. Не надо было его спрашивать, считает ли он Джонлок каноном. И все в таком духе на ближайшие пятнадцать минут он как-то сильно расстроился и напрягся. А потом простил будущей родственнице абсолютно все. Мила обрадовалась — они точно с Бенедиктом подружатся, а потом он ясно дал понять, что это был первый и последний раз, когда он позволял над собой издеваться. Впредь последнее и решающее слово останется за ним.       Конечно, Миле это не понравилось. Она всегда сама все решала не только в своей жизни, но и в жизни сестры, а с недавнего времени еще и целого клуба. Разрешать какому-то актеру, которого она знает два с половиной часа, распоряжаться своей судьбой — глупость! Пусть распоряжается в своей семье, а в Милину лезть не надо.       Кира теперь относиться к его лагерю. Ладно, ради нее придется мириться с его заморочками.       Мила с трудом вкарабкалась на деревянное крыльцо и постучала: — О, Мила Аркадьевна, это вы! — дверь открыла Катя. Она проводила гостью внутрь дома. — Раздевайтесь, будьте как дома.       Хозяйка забрала у гостьи пальто и повела в комнату. Обстановка показалась Миле довольно милой, именно так, как и должен выглядеть интерьер, или, правильнее сказать, убранство деревенского домика. — Присаживайтесь на диван, сейчас приедет Лика, и будем ужинать, — гостья изобразила на лице улыбку, хотя улыбаться совершенно не хотелось.       Сколько ей здесь предстояло провести времени, Мила не знала и даже боялась предположить. По дороге в гостиную они прошли мимо кухни, и, насколько успела заметить девушка, плита и стол были пустыми – ни единой тарелочки, ни кастрюльки. Это должно было ее насторожить.       Осознать это в полной мере ей представилась возможность, когда Катя вышла из комнаты.       А вместо нее в дверях появился мужик с ружьем.