Покрывая душу поцелуями

Шерлок был моим героем. Нет, серьезно. Мне кажется, за последние четыре дня я открыла его с новой стороны. Все дело обстояло в том, что я приболела. По городу гуляла какая-то простуда, и я, по собственному невезению, умудрилась ее подцепить. Я слегла моментально, даже не успев понять, что именно произошло. Ломило горло, первые несколько дней кашель разрывал легкие, жар, температура, постоянные головные боли и ломка в суставах — все это было столь «прекрасно», что я только и делала, что лежала в спальне собственной квартиры по Бейкер стрит, стонала и силилась не умереть. Тетя Марта, начитавшись в газетах кучу глупостей про заразный вирус и насмотревшись по телевидению всякой дряни про заболевших, боялась подходить ко мне ближе, чем на один лестничный пролет. Однако оставить одну она меня не могла, поэтому запрягла Шерлока ухаживать за мной. По ее словам, к такому грубияну никакая зараза не прицепится. И Шерлок исполнял ее поручения беспрекословно: поднявшись с утра (при чем раньше обычного), он первым делом топал не к ноутбуку, а ко мне в квартиру. Осторожно заглядывал в спальню, проверяя сплю я или нет. Если я спала, он тихо уходил обратно к себе, одевался, мылся и возвращался через какое-то время. Если я, будучи проснувшейся, тихо мучилась в кровати, он всегда подходил к постели, садился рядом и узнавал, как я себя чувствую. Ну, как «узнавал»? Это скорее можно было описать, как «разглядывал и изучал», после чего выдвигал абсолютно точное описание моего самочувствия. Холмс ни разу за эти дни не сорвался, не пожаловался на свою участь, не попытался улизнуть. Он стойко терпел мое молчание, вызванное усталостью, спокойно переносил нытье и редкие слезы, накатывающие из-за ощущения безысходности. Наблюдая за моим «предсмертным» состоянием, он бывало, посмеиваясь, предлагал мне шоколадку или жирный пончик, который ел в этот момент, а после того, как меня начинало мутить от одного вида еды, принимался заливисто смеяться. Однако он все время был рядом, работой занимался по минимуму и почти никуда не отлучался. Дважды он вместе со мной смотрел ночные ток-шоу по телеку- для него это было мукой, но иначе я никак не могла уснуть. Я и до этого знала, что на Шерлока можно было положиться, но, благодаря последним событиям, по достоинству смогла оценить его присутствие рядом с собой. Порой он правда излишне перегибал палку, примеряя на себя образ бдительной и неумолимой нянечки. Как, например, в тот вечер, когда я, почувствовав себя гораздо лучше, спустилась из своей квартиры к Шерлоку в гостиную и, закутавшись в громоздкое одеялко, уселась на его диван. Лежать в одиночестве и слушать монотонную болтовню телевизора в своей квартире до жути надоело, а тетя Марта к тому времени перестала убегать с дикими воплями при первом моем появлении, и поэтому я решила немного проветриться и размять косточки. Размяла я их ровно до заветного дивана, где неожиданно свалившаяся усталость заставила меня прилечь отдохнуть. Тут же по лестнице поднялась тетя Марта, которую моя болезнь мало по малому перестала пугать. Увидев меня, она заохала и заахала, включила телевизор и тут же его загородила его своим тонким, но бойким силуэтом. — Может ты хочешь есть? — Ласково спросила она, глядя на меня с сожалением. В ее глазах я болела не обыкновенным гриппом, а каким-то смертельным, медленным заболеванием, разрушающим мою иммунную систему, не меньше. Я отрицательно покачала головой и попыталась выглянуть из-за нее, чтобы увидеть, что происходило в телевизионной передаче. Тетя Марта сделала шаг в том же направлении и снова загородила экран: — Бекки, ты ничего не ела с прошлого дня! — Мягко запротестовала она и тут же скрылась на кухне Шерлока. Что касается самого Холмса, то он, будто почувствовав, что в его квартиру ступила неугомонная домоправительница, появился в дверях и, приветственно кивнув мне, уселся в свое кресло, положив ноутбук на колени. — Как самочувствие? Я оторвала взгляд от вожделенного телевизора и посмотрела на Шерлока, ничего не сказав. Зачем? Секунда, и он быстро протараторил: — Да, любопытно. Температура вроде спала, но суставы еще ломит. Горло, кашель- все понятно. Что насчет усталости? Здесь тоже элементарно. Слышал, миссис Хадсон уговаривает тебя поесть- очень занятно, ты ела последний раз вчера днем и еще отказываешься? Ну-ну… Когда он закончил, я снова перевела взгляд на телевизор. Говорить было сложно, к тому же лень, поэтому я воспользовалась правом молчания. Из кухонного проема показалась голова тети Марты: — Хочешь вареное яичко? Я замотала головой. — А пюре? Снова та же реакция. — Тогда может бульон? Я прикрыла глаза. — Бекки! — Тетя Марта сокрушенно поджала губы и снова скрылась на кухне. Через минут пять она вышла оттуда с пиалой прозрачного, дымящегося бульона и поставила ее передо мной на стол. Я с сомнением посмотрела на него: есть вроде бы и хотелось, но не настолько, чтобы впихивать эту жижу в себя. Потеря аппетита- это нормально, и никто меня в этом не переубедит. — Может все-таки поешь? — Тетя Марта, — Я еле разлепила рот, чтобы наконец убедить ее в том, что я не голодна. — Не хочу я есть. Не хочу. Наверное, я проканючила это слишком по-детски, потому что она крайне расстроено всплеснула руками и в поисках подмоги повернулась к Холмсу: — Шерлок, ты слышал? Так ведь нельзя, сделай что-нибудь! Детектив оторвался от экрана ноутбука и с нескрываемой саркастичностью произнес: — Одна женщина пытается уговорить вторую. И вы еще удивляетесь, почему у вас ничего не выходит. Он встал, подошел к тете и, мягко положив ей ладони на плечи, подтолкнул к выходу из комнаты. — Я разберусь, не волнуйтесь, миссис Хадсон. — Он предугадал все ее попытки воспротивиться и поэтому захлопнул дверь быстрее, чем она успела вставить хоть слово. Шерлок развернулся ко мне и, засунув руки в карманы брюк, склонил голову на бок. — Я есть не буду. — Чисто из принципа доложила ему я, вскинув подбородок. — Ну, это мы еще посмотрим. Первое, что он сделал- взял пульт и выключил телевизор. Проигнорировав мое возмущенно «эй», он подошел ближе и рванул на себя одело, в которое я закуталась, словно в гнездышко. — Что ты творишь, Шерлок? Отдай! — Я попыталась вырвать одеяло у него из рук, но Холмс оказался куда быстрее сломленной болезнью девушки, поэтому беспрепятственно откинул заветное одеяло на стол. Вместо ответа он схватил свое кресло и поставил напротив дивана. Затем придвинул ко мне тарелку с супом. — Пока не поешь, одеяло не получишь. — Мне холодно вообще- то. — Подобрав под себя ноги, попыталась возразить я. — Тогда тебе стоит быстрее расправиться с этой проблемой. — Ты понимаешь, что ведешь себя, как дурак? — А ты- как дура. Я хмыкнула и, заметив на подлокотнике дивана его оставленный халат, потянулась к нему, чтобы утеплиться, но Шерлок и тут оказался проворнее меня: он в секунду перескочил через разделяющий нас кофейный столик, схватил халат и ловко отпрыгнул обратно. — Шерлок, — Заканючила я, обняв себя руками. Было зябко, а от резких смен температуры сильнее начинало ломить суставы. — Ты кретин. Отдай, пожалуйста, одеяло. Он сел в кресло и закинул ногу на ногу. — Пока не съешь суп, будешь мерзнуть. — Я не буду есть. — Хорошо. Я думала он сжалиться надо мной, увидев, как через несколько минут меня пробил вполне естественный озноб, но Шерлок продолжил сидеть все в той же позе, все с тем же безразличным выражением лица, наблюдая за мной, как за участником некого эксперимента. Я подумала просто встать и уйти, но знала, что он так просто этого не допустит. Есть не то, чтобы не хотелось, просто не было сил. Слабость в теле, слабость в пальцах и омертвляющая слабость в голове дико сковывали любое движение. Тем более да, пока что почти от любого вида еды меня начинало тошнить. Не знаю уж, был ли это один из симптомов гриппа, но это было так. При этом всем без одеяла очень быстро стало холодно. Это важно- сохранять тепло во время болезни, и Шерлок явно знал, что делал, когда забирал у меня одеяло. — Я пожалуюсь на тебя тете Марте, — Жалобно захныкала я. — Ты меня обижаешь. — Ешь, неженка. — Кивком головы он указал на тарелку. Я опустила глаза на пиалу- чертов бульон, будь ты неладен! Сдавшись под натиском железных воспитательных мер Шерлока, я придвинулась ближе к столу, взяла ложку, замерла на мгновение, а потом попробовала злосчастный суп. Я подняла глаза на Холмса и обнаружила его победоносно улыбающимся. Чертов засранец опять добился своего. Под его тяжелым взглядом я проглотила ложку за ложкой, не ощутив вкуса и удовольствия. Но главное- суп был съеден, а я сморена внезапно навалившейся сонливостью. Я отодвинула от себя тарелку и откинулась на диванные подушки, как бы банально это не прозвучало, совершенно вымотанная и уставшая. Шерлок поднялся, взял одеяло со стола и, подойдя ко мне, бережно укрыл им сверху. Я моментально зарылась в него, а Холмс запустив одну руку мне под голову, а вторую под колени, приподнял с дивана и отнес к себе в спальню. Пока он нес меня, я прижалась щекой к его плечу и прикрыла глаза. В следующее мгновение он опустил меня на кровать, прикрыл одним одеялом, а сверху еще и вторым. На мой слегка удивленный взгляд он спокойно пояснил: — Чтобы не мерзла. Прежде чем уйти, Шерлок наклонился ко мне и поцеловал в висок. — Ты все равно противный. — Без злобы пролепетала я, ухватив его за запястье. — О, кто бы говорил! Так проходили наши дни, пока я окончательно не поправилась и не пришла в норму. Да, я еще кашляла и бывало валялась на диване с головной болью, но в целом- практически восстановилась. Тошнота моя никуда не делась, чем несказанно напрягала меня, но и это можно было пережить. Наблюдая эти дни за Шерлоком, удивляясь некой сентиментальности, появившейся в нем, раскрывая его с новых сторон, замечая, как, после той невероятной чехарды с Эвр, которая буквально выбила у нас почву из-под ног, он постепенно стал превращаться в совершенно другого человека, я придумала один план, вернее подарок, мысли о котором овладели мной полностью и без остатка. Под грифом строгой секретности от Шерлока, я часами наводила справки, искала информацию в интернете, переписывалась с несколькими людьми- только для того, чтобы сделать Холмсу приятное. Я знала, нет, вернее- я чувствовала, что моя идея придется ему по вкусу и, возможно, даже заденет те струны души, которые, может быть, в обычной ситуации задевать не стоило. Но я так же знала и то, что мой милый Шерлок больше не был тем амбициозным и холодным молодым мужчиной, которого я однажды зимним утром встретила в холле Бейкер стрит. Я подключила к делу Джона, перед этим взяв с него торжественное обещание молчать и ни при каких условиях не признаваться Холмсу в том, что мы задумали. Тетя Марта, чье прямое согласие в этом деле было не менее необходимо, также была предупреждена и взята в долю. Возможно, я шла на риск, но желание увидеть бесценное выражение лица Шерлока окупало все трудности. Когда наступил день X, первым делом мне нужно было выдворить Шерлока из квартиры. В обычной ситуации это было бы возможно легче простого, но вся загвоздка состояла в том, что последние несколько дней детектив вел анонимную интернет- беседу с каким-то преступником и старался не отвлекаться лишний раз. Я валялась на диване в его гостиной и делала вид, что читаю книгу, в то время, как только и делала, что нетерпеливо посматривала на часы и беззвучно скрипела зубами. Холмс сидел за столом, строчил что-то в своем ноутбуке и иногда комментировал беседу различными восклицаниями. Наконец, резко поднявшись и захлопнув крышку компьютера, он откинулся чуть назад, чтобы размять затекшую спину, и довольно объявил сам себе: — Значит, каждый день около двенадцати наш преступник выходит из сети… Зачем? Понятное дело- зачем! Чтобы спуститься в подвал и проверить заложников! Хорошо, теперь есть время подготовится к следующему шагу… Тут я впервые за час подала голос, попытавшись сделать его наиболее несчастным: — Шерлок! — Жалобно позвала я, и он тут же обернулся. — Пока у тебя перерыв, сходи в магазин. Заодно и проветришься. — Зачем в магазин? — Хочу пирожное с вишней. — Честно призналась я. Холмс слегка нахмурился: — Ты не любишь вишню. — Я знаю. — Закивала я головой. — Но сегодня почему-то хочется. Сходишь? По выражению его лица, я поняла, что ему совершенно никуда не хотелось идти- наклевывалась развязка дела, да и к тому же Шерлок просто был не любитель ходить за покупками. Но мне катастрофически нужно было, чтобы он покинул Бейкер стрит, поэтому я пошла на отчаянный поступок, решившись его обмануть: — Я бы сама сходила, — Поспешно опередила я его с ответом. — Но я еще не совсем здорова… Хотя знаешь, ничего страшного. Я и вправду могу сама сходить, — Я откинула плед, отложила книгу и встала с дивана. — У тебя важное дело, ничего- я самостоятельно прогуляюсь. Идя к двери, я прямо физически ощущала тяжесть взгляда, которым он меня испепелял. Ему понадобилась почти минута, чтобы мне возразить: — И куда ты пошла? — Поинтересовался он. — Ляг обратно и не драматизируй. Я схожу. Я обернулась к нему и для вида безразлично пожала плечами и равнодушно бросила: — Ну, ладно, хорошо. Я снова прилегла на диван и стала наблюдать за одевающимся Шерлоком. Он накинул пальто, повязал шарф, взял кошелек и направился к дверям. — Чтобы без глупостей. Я скоро. — Предупредил он и вышел из квартиры. Только за ним захлопнулась дверь, как я стремительно подскочила и замерла, прислушиваясь к его звонким шагам. Когда я услышала, как открылась и закрылась входная дверь, я тут же вскочила, рванулась к каминной полке, где лежал мой сотовый, и набрала номер Джона. Через несколько гудков он взял трубку: — Ну что там? — Сразу без обиняков спросил он. — Он только ушел! Выпроводить его раньше, я никак не могла! У нас есть пол часа, не больше. Ты успеешь? — Постараюсь быть через пятнадцать минут. — Коротко и ясно заверил он и положил трубку. Чуть- чуть занервничав, я принялась расхаживать по гостиной туда-сюда. Если Шерлок придет раньше- это будет провал. Не совсем, конечно, полный провал, но все же тогда эффект от сюрприза будет не такой потрясающий, какой должен был быть. Ватсон, как и обещал, приехал очень быстро. Он только появился в дверном проеме, а я уже вскочила ему на встречу и слегка насторожено поинтересовалась: — Ну что? Без лишних слов Джон развернулся к лестнице и свистнул. С улыбкой на губах я выглянула из-за его плеча. По лестнице, неловко переставляя разъезжающиеся лапы, радостно бежал щенок ирландского сеттера. Его маленькие уши развевались на бегу. Споткнувшись на ступеньке, он на секунду замер, поглядел на нас с Джоном и, встрепенувшись, стал взбираться дальше. Пес добежал до меня, подпрыгнул и уперся передними лапами мне в ноги. Я присела на корточки и с умилением потрепала его по голове. — Привет, привет. — Я зарылась лицом в его мягкой шерстке, а щенок, обрадовавшись такому вниманию, принялся лизать мои руки и покусывать за мочки ушей. — Ты такой милый, с ума сойти! Пес резко отпрянул и побежал обследовать квартиру, принюхиваясь к каждому углу, перемещаясь то ползком, то подпрыгивая. Он явно был доволен, потому что, вытащив из-под кресла какую-то тряпку, принялся носиться туда- сюда, терзая ее и яростно порыкивая. — Джон, он чудо! — Да, — Ватсон прошел в квартиру и сел в свое кресло, принявшись наблюдать за собакой и расслабленно улыбаясь. — Он тот еще проказник. — Не было никаких проблем, когда ты забирал его? — Нет, абсолютно. Приют был только рад найти ему новый дом. Да, мы взяли этого шалунишку из приюта. Я наткнулась на его фотографию в Фейсбуке и в тот же миг поняла, что этот пес должен быть нашим. Маленький, едва окрепший, с лоснящейся медной шерстью и пушком на ушах, он искал свой дом, и, по стечению, обстоятельств этим домом должна была стать Бейкер стрит. — Думаешь, ему понравится? — Лукаво спросила, покосившись на Джона. — А то! Посмотри на него! — Щенок, возмущаясь некому безобразию, схватил край штор и принялся ожесточенно тянуть их на себя. — У них с Шерлоком даже вкусы похожи: ему эти занавески тоже никогда особо не нравились. Пес внезапно замер, тюль выпала из его пасти, и он, негромко тявкнув, развернулся, схватил мой тапок и, словно шкодливый беспризорник, понесся на кухню. — И за ними обоими нужен глаз да глаз. — Засмеялась я и в ту же секунду замерла, заслышав, как внизу затворилась входная дверь. — Слышишь? Джон слышал. Положив локти на колени, он улыбнулся мне ободряюще и решительно кивнул. Это вернулся ничего неподозревающий Шерлок, который ожидал увидеть в своей квартире только свою болеющую девушку, но уж точно не лучшего друга, который в это время обычно следил за малышкой дочкой, и тем более, не игривого и шаловливого щенка. Я напряглась. Джон тихо произнес: — Не переживай. Шаги раздались уже на лестнице. Дверь в квартиру была открыта на распашку, поэтому уже через несколько секунд мы увидели Холмса на пороге. Он прошел внутрь, глянул на диван, где должна была отдыхать я, перевел взгляд к камину и, сдвинув брови, пожал плечами: — Так и знал, что ты что-то придумала. Привет, Джон. Он положил пакет из супермаркета на стол и снял пальто. Встряхнул волосы, запустив в них кисти рук, развернулся к нам, прислонившись к краю стола, и спросил: — Ну, что вы там наделали? Нам отвечать не пришлось. Услышав новый голос, из кухни выбежал щенок. С удивлением, читавшимся в его огромных глазах, он остановился в паре метров от Холмса и замер. Шерлок повернул голову и тоже замер. Его лицо буквально окаменело, брови сдвинулись над носом, глаза неотрывно смотрели на собаку и анализировали. Он весь превратился в каменное, неприступное изваяние. На шее, словно предвестник плохого, запульсировала венка. Он сжал руки в кулаки. Шерлок всегда считал, что его чувства являлись сложнейшей загадкой для окружающих, что его переживания были подобно черному ящику, что его внутренний мир был неприступен и сложен. Но я смотрела на него и без усилий понимала все. Мне не нужно было быть детективом, чтобы понять, что он был рассержен. Я вдруг осознала, что совершила ошибку. Надавила на еще не зажившую рану и пустила кровь, которую уже было не остановить. Но тут, вопреки моим страхам, произошло что-то совершенно невероятное. Шерлок опустился на колени, и щенок, до этого рассматривающий его с крайним недоверием, стрелой метнулся к нему и бросился на грудь. Руки Шерлока легли ему на шерстку и чуть приподняли. Яростно размахивая хвостом, пес принялся ожесточенно вылизывать лицо Холмса, подпрыгивая и радостно скуля. Мое сердце екнуло, когда я услышала, как Шерлок засмеялся. Он поднялся, держа собаку на руках. Тот мял передними лапами его рубашку, лизал лицо и шею. Шерлок, улыбаясь и смеясь, пытался отвернуться от настырного щенка. — Ну и кто из вас это придумал? — Спросил он, когда пес немного успокоился, уткнувшись носом в ключицу детектива и начав усердно обнюхивать его одежду. Я подняла вверх ладонь. — Ты же оставишь его? Как ты его назовешь?  — Редберд. — Ни секунды не раздумав, произнес он, ответив таким образом сразу на два вопроса. Я кивнула и подошла к нему, прижавшись к его груди и обняв за талию. Редберд радостно лизнул меня в щеку. Тот взгляд, которым Шерлок посмотрел на меня, было трудно описать словами. Наверное, за все время, что мы знали друг друга, в его глазах я увидела выражение чистой, не поддетой уловками благодарности. Наверное, впервые мне не нужны были от него какие бы то ни было слова, потому что его глаза в тот момент говорили лучше него. Слова могли соврать, скрыть истину, замаскировать ее под волокитой недосказанных истин. Глаза говорили искренне, глаза не врали, ибо просто не умели. И в этих глазах, как и в этом человеке, сосредотачивался весь мой мир, все моя естество, вся я. Если бы меня спросили сейчас, устраивала ли меня моя жизнь, приехала ли бы я на Бейкер стрит тогда пять лет назад или предпочла бы никогда не встречаться с Шерлоком Холмсом, то я бы с самым чистым сердцем выбрала бы первый вариант. Здесь нечего было отнять или прибавить. Каждый из нас выбирает свой путь, каждый из нас идет по нему то в гору, то спотыкается и падает вниз. Наши пути пересекаются с путями других людей, переплетаются, сворачиваются в клубки, а бывает и распадаются, но всегда неизменно бегут дальше. Моему пути было суждено пересечься с путем жуткого, невоспитанного социопата, грубияна и сомнительного джентльмена, которого мне выпала честь полюбить. Но мне выпала так же и другая честь- быть любимой им. Пускай он никогда не говорил это вслух, пускай никогда не скажет. Но я каждый день вижу это в его глазах, слышу в голосе, чувствую в его прикосновениях. Мне не нужны три заветных слова, чтобы почувствовать его всего, чтобы почувствовать силу тех заковыристых узелков, в которые сплелись наши пути. Я выбрала его, а он выбрал меня. И именно в этом заключался наш путь.

Конец!