Свет во тьме.

Бремя Простого человеческого чувства Отягощает меня Больше, чем кислородный баллон когда-либо. Боль. Она решительна и требует, Чтобы её испытывали. Но я в порядке...

Аннабель умерла через три дня в палате интенсивной терапии. Она так и не пришла в себя. И Рика к ней так и не пустили. Как он узнал что она умерла? Вовсе не от родителей, которые услышав писк прибора, показывающего сердцебиение, а вернее, его отсутствие, выбежали из палаты за помощью, и не по суматохе поднявшейся в отделении. В тот момент он сидел все на том же месте, где осел три дня назад, когда привез ее. Окутавшее его ожидание словно приглушило боль от осознания того, что он почти Ее потерял. Окунувшись в воспоминания, он почти забыл, где находиться. Но в тот самый момент, когда дыхание Аннабель прекратилось и сердце перестало биться, его словно ударило под дых. Весь воздух выбило из легких и в глазах потемнело. Он бросил взгляд на дверь, ведущую к Ней и все понял. Слезы собрались в его глазах. Его мутило. Мозгом он понимал, что все к этому и шло, что нужно отпустить ее, но сердце отчаянно разрывалось от боли. Это было так эгоистично, но он отчаянно не хотел ее терять. Не мог. Его солнце. Его Аннабель. Его жизнь.

И я не хочу отпускать это! Я не хочу потерять контроль, Я лишь хочу смотреть на звёзды с тобой... И я не хочу прощаться! Кто-нибудь, скажите мне, почему. Я лишь хочу смотреть на звёзды с тобой...

Рик нашел в себе силы подняться на ноги. Как раз в этот момент в зале ожидания появились Ее родители. Ее мать бросилась ему на шею и рыдала. Гладила его по спине, словно желая, чтобы он тоже выплакался. Но его лицо не выражало ничего. Взгляд был все еще замутнен слезами, но они так и не пролились. Ее отец так же подошел к нему и обнял его. Они стояли там и утешали друг друга. Молча. Ничего не нужно было говорить, да и Рик не смог бы, даже если бы хотел. Но он не хотел. Через несколько мгновений он сумел выпутаться из объятий и медленно направился к выходу. Возможно, они хотели чтобы он остановился, хотели узнать как он, но он никогда этого не узнает. Он вышел из больницы, сел в свою машину, которую кто-то благополучно припарковал у обочины, включил зажигание и уехал оттуда. Не обернулся. Не попрощался. Он не был на похоронах. Просто не смог. Родители, собирающиеся на похороны, принесли ему черный костюм, но он на него даже не взглянул. Не смог заставить себя пошевелить даже одним мускулом. Словно все его тело протестовало против жизни в мире, в котором нет Ее. Он хотел. Правда хотел. Увидеть Ее, хотя бы такую. Замерзшую, неживую, но он был уверен, счастливую. Ведь Ее тело больше не содрогалось от боли, не страдало. Он верил, что где-то там Ее душа счастлива. И он просто ждал пока его душа сможет присоединиться к Ее.

Не сдавайся прямо сейчас, Останься величественным ещё на одну минуту! Не сдавайся прямо сейчас, Останься величественным!

Спустя неделю после похорон, он почувствовал нечто странное. Легкое покалывание в пальцах, тихое шебуршание в мозгу. Он встал с постели и огляделся. Ничего необычного он не заметил. Окно в комнате было приоткрыто, и вдруг в комнату ворвался ветер. Лицо Рика охладило свежее дыхание. Он почувствовал будто в его груди что то щелкнуло. Он ощутил потребность, просто необходимость в рояле. Он подошел к нему и открыл крышку. Клавиши не были пыльными, хотя никто и не прикасался к ним уже очень долгое время. Он не глядя упал на стул и положил пальцы на клавиши. Покалывание чуть усилилось, словно подталкивая его, подбадривая. "Ты можешь. Давай". И он начал играть. Закрыв глаза, он медленно нажимал клавиши. Вспоминая где какая нота, соединяя их в мелодию тихую и аккуратную. Он не знал об этом, но услышав тихие звуки рояля, его родители встали за дверью не поверив своим ушам. С самого возвращения домой, когда, открыв дверь, они увидели своего сына с совершенно белым и с засохшими дорожками слез лицом, они еще не слышали, чтобы он играл. Мелодия лилась, отскакивала от печальных стен и они знали: с этой минуты все должно измениться вновь. Также, когда Аннабель впервые зашла в этот дом и он играл ей на рояле. И сейчас, когда он играет впервые после Ее ухода, но для нее. Все изменится. Правда?