Во власти темноты

Яманака в ужасе наблюдала за тем, как громилы один за другим падали наземь, не в силах подняться из-за нанесённых увечий, которыми с ними любезно расплатился её спаситель, интересный молодой человек, за которым она, повинуясь чувствам, пошла после его выступления на проспекте. Блондинка закрыла рот руками, чтобы не закричать, так как увиденная картина не соответствовала событиям ее обычной жизни. Кто же такой этот Саске, что точно опасный хищник накинулся на маньяков, которые, похоже, постоянно занимаются грабежом и насилием в темных переулках Токио?!  — Ино, ты как? — раздался у самого уха спокойный голос. Надо же, он ее имя запомнил. ''Как ему удалось так быстро очутиться сзади? '' — обеспокоил внутренний голос девушку.  — Я…я...не знаю, — пролепетала она, нервно закусив губу. Брюнет взял ее дрожащую ладонь в свою и повел прочь из переулка.  — Скажи на милость, ты своей сумочкой собиралась от них отбиваться? — рассмеялся он, оглядывая с ног до головы блондинку.  — Извини, что следила за тобой, — чистосердечно призналась она, меняя тему (она, действительно, ударила одного верзилу своим клатчем, когда на нее стали распускать руки). Ловким движением откинув светлую чёлку с глаз, Ино выразительно заглянула в кромешную темноту глаз своего героя.  — Следила? Ино, скажи, ты агент ЦРУ? — низким голосом спросил Саске и будто невзначай притянул ее к себе ближе.  — Очень смешно, — осадила его блондинка, однако заметив шуструю руку на своей талии, лишь улыбнулась (ей льстило внимание и подкат такого красивого парня), — может быть, ты заглянешь ко мне…в гости? Я живу одна…  — Заманчиво, — коротко ответил брюнет, а девушка сразу пошла на попятную, опасаясь показаться потаскухой, раздвигающей перед каждым вторым ноги.  — Ты не подумай ничего такого, просто хочу с тобой познакомиться.  — А что я ТАКОГО должен был подумать, — поиздевался парень, неожиданно наклонившись к уху Ино, — мне нравятся решительные девушки. От таких речей со скрытым подтекстом блондинка совсем растаяла, чувствуя, как в животе начинают порхать бабочки, а в душе становится тепло. В общем-то, скажи ей эти милости кто-нибудь другой, этот кто-то был бы незамедлительно послан на хуй. Девушка поражалась, как быстро она поменяла свои позиции. Что происходит, этот парень наинаглейшим образом к ней клеится, а она даже не сопротивляется. Не говоря ни слова больше, они шли прямиком к дому Яманака. ''Поиграем, птичка'', — улыбнулся про себя Саске, радуясь, что не придется искать полночи логово Орочимару, а можно будет пристроиться в, наверняка, уютной квартирке у симпатичной девочки под боком, — ''ты у меня завтра вообще сидеть смирно на попке не сможешь…'' Pov Итачи.  — Этот документ нужно было отнести на подпись ещё вчера! — Процедил я сквозь зубы, тряся бумагой перед испуганным лицом Сакуры, секретарши издательства, в котором я работал главным редактором.  — Простите, Итачи-сан, — потупила голову девушка, забирая из моих рук документы и бегом направляясь к художественному редактору Дейдаре, чтобы он-таки ляпнул туда под своим ''искусством'' подпись. Сегодняшняя утренняя летучка прошла вполне удачно, хотя бы потому что все сотрудники на нее явились без опоздания. Обсуждалась новая идея для ежемесячной статьи для новостного журнала. Полчаса все ''наслаждались'' предложениями Дея о том, что будем лепить на обложку, соответствующую излюбленной теме креативного блондина — взрывам и катастрофам. Быстро остудив его бешеные порывы показать свою творческую натуру, я предложил альтернативный вариант. Тему легко раскрыть, добыть информацию, да и времени много занять не должно. Скоро конец месяца, а вся наша редакция занималась составлением сметы для фотосессии дочки начальника для одного из разворотов журнала. За статью я принялся, как только добрался до своего кабинета, но тут на меня начали сыпаться проблемы со стороны никудышных коллег. Сакура, вон, забыла документы на подпись отнести. Начальник из-за развода с женой совсем кислый, поэтому вынудил меня потратить три часа моего драгоценного времени на встречу с инвестором из другой страны, который приехал проверить, как мы справляемся. Убедив мужчину, что наша редакция его не разорит, с чистой совестью возвратился обратно в ''мой личный ад'' под названиям работа, как сразу выяснилось, что в мое отсутствие халявил мой заместитель. Всыпав ему по первое и принудив сволочь взяться, наконец, за работу, добрался в кои-то веки до статьи, которую все же успел закончить, до того, как пошел отвешивать секретарше пиздюлей за долбоёбство.  — Ну что, племянничек, заработался? — услышал я знакомый голос. Зайдя в свой кабинет, лицезрею развалившегося дядю в своём рабочем кресле, демонстративно положившего ноги на край стола.  — Мадара, как тебе удаётся не попасться на глаза моему боссу? Он не терпит посетителей в рабочее время, а ты сюда наведываешься, когда тебе вздумается, — поинтересовался я, добродушно согнав его пятую точку с моих личных апартаментов.  — Как будто не рад меня видеть, — хохотнул родственник, — работал бы на своего отца, не было бы головной боли по поводу того, когда тебя можно навестить, можно взять отгул и так далее. Знаешь, получил два высших образования, поигрался в ''кто больше отгрызет гранита науки'' — хватит. Ты же знаешь, как Фукаку жаждет того, чтобы ты закончил полицейскую академию и пришел работать к нему в участок. Закатываю глаза. С семьёй я не виделся довольно долго, и этому одна причина. Нескончаемые разговоры о том, что сыну выдающегося следователя Фукаку Учихи не положено работать в каком-то вшивом журнальчике, да ещё и главным редактором, а не начальником. Матери было все равно, какое образование я получил, она в любом случае поддерживала мою точку зрения. Не считала унизительным то, что я окончил академию преподавания английского языка и, получив вышку, теперь могу подрабатывать (что, в общем-то, уже проделано) репетитором; была рада, когда я, закончив собственноручно выбранный университет, продолжал шагать по намеченному пути и смог выбиться в главные редакторы журнала. Однако, ей не нравилось, что я быстренько, едва мне исполнилось 18 лет, свалил жить в общежитие. Семейные посиделки, когда поддаваясь тому, что соскучился, приходил в гости к родителям, оборачивались уговорами погостить недельку у них дома, принять материальную помощь отца, завести себе очередную богатую бабу, подобранную папочкой, и т.д. Я уже и так месяц назад пошёл на неимоверно огромные уступки перед Фукаку. Разрешил ему купить мне квартиру по своему вкусу. Даже стесняюсь предположить, сколько же она стоила. Не смотря на то, в какой влиятельной и богатой семье я жил, мне не нравилось быть человеком, раскидывающим деньги направо и налево. Пусть и горжусь тем, что ношу фамилию Учиха, все же о своем благополучие и достатке предпочитаю заботиться лично, без спонсирования отца. Дядя меня, конечно, поддерживал, но до определённой степени.  — Ты хоть не начинай! Мало мне родительской опеки, так еще ты будешь меня навьючивать советами, — проворчал я, любуясь злорадствующим дядей (знает же, как меня заколебали эти разговоры о моем благополучии, но все равно продолжает), — папа тебе еще не рассказывал, как без моего ведома послал копию моих документов в полицейскую академию, нет? Тогда я расскажу. Прихожу домой после звонка отца, в котором он попросил срочно к ним с мамой наведаться. И мне в лицо сразу летит ультиматум. Либо я отказываюсь учиться в этой сраной академии и получать нужное образование, тогда он сделает все возможное, чтобы меня уволили из редакции и не приняли ни в один другой журнал; либо я следующие два года экстерном получаю третью вышку и прусь горбатиться на любимого папку в участок.  — Как похоже на моего братца, — пробормотал Мадара, задумавшись о чем-то; видимо, с Фукаку он не совсем согласен, что ж, может ему удастся повлиять на его решение, — главное, не забывай: Фукаку это все от чистого сердца делает. Ты его любимый единственный сын. Всю свою жизнь он посвящает себя тебе и матери, уважай этот поступок. Тру переносицу, чувствуя, что придется задействовать глазные капли, так как в глазах будто находятся тонны песка. Все из-за компьютера, за которым из-за должности главного редактора вынужден просиживать почти целый день. Конечно, Мадара прав. Я уважаю отца, понимаю, как много смысла он вкладывает в слово семья. Единственный сын… Воспоминания острыми шипами вошли в сердце, вынудив меня стиснуть кулаки. Мне двадцать три года, но почему-то я все так же живо вспоминаю дни, когда у меня был мой смысл жизни — мой маленький младший брат Саске. Тогда я был самым счастливым аники на свете. Помогал матери стирать пелёнки, нянчился с ним, убаюкивал. Сколько я просил маму и папу ''подарить'' мне отото… Малыш улыбался мне своим беззубым ротиком, хватал меня за пальцы своими крошечными ручонками, когда я щекотал его подбородок. Как много значило для меня развеселить Саске; когда он плакал, внутри что-то обрывалось, пробуждался инстинкт, заставляющий защитить и отгородить братика от каких-то огорчений. Каждое утро я прибегал в родительскую комнату к колыбельке, чтобы первым лицезреть сонные антрацитовые глазки, поражающие своей глубиной, в которую я добровольно проваливался, отдавался в плен любимого человечка, не заметив, как он привязал меня к себе. А потом его не стало… Он умер в четырехмесячном возрасте. Это было ударом как для родителей, так и для меня. В один прекрасный ничего не предвещающий день у маленького Саске начался ужасный кашель. До сих пор я помню покрасневшее страдающее личико отото. Приехала доктор Цунадэ, личный врач Учих. К сожалению, было поздно. Глазки малыша навсегда закрылись, закрыв от меня свою мистическую глубину. Меня не пустили к нему. Похоронами занялся Мадара с отцом, так как Микото была безутешна.  — Мадара, ты семью когда уже заведёшь? — неожиданно, даже для самого себя, спрашиваю удивившегося родственника.  — Про таких, как я, обычно говорят: волк одиночка, — изрёк дядя, сощурив глаза, — мне и вас пока хватает, а жену со спиногрызами успеется завести. Моя горькая усмешка осталась им не замечена. О женитьбе я начал задумываться совсем недавно. А именно, когда уличил в измене свою бывшую девушку. Она пыталась меня вернуть, да что там — и сейчас пытается, заваливая мою электронную почту бессмысленными сообщениями, но я был непреклонен в своем решении разорвать навсегда связь. За мыслями о женитьбе на ум приходили мысли о детях. После смерти Саске оказалось, что мама бесплодна и не сможет мне подарить младшенького, а я так хотел кого-то, о ком можно заботиться, защищать. Наверное, из-за гребанных воспоминаний прошлого я стал частенько грезить о том, как когда-нибудь у меня появится сын или дочь с такими же загадочными черными глазами. Вот и у родственника интересуюсь, когда же он решит перестать заводить краткосрочные романы и остепенится.  — Многие так думают, а потом остаются в старости в гордом одиночестве, — меланхолично прошелестел мой голос, а дядя обеспокоенно заглянул в мои глаза.  — Не нуди, Итачи, — отозвался он таким тоном, будто это он тут ребенок, а я надоедливый, пичкающий скучными нотациями взрослый, — в жизни можно успеть всё. Жениться успеется, а холостяком нужно быть, пока запах вонючих носков не осточертеет и еды не фастфудной захочется. Что на это скажешь? В каком-то смысле Мадара, наверное, прав. Почему же в моем, вроде, не преклонном возрасте меня мучают всякие мерзкие мысли о том, что сколько бы друзей я не имел, какими бы любящими у меня не были родители, всё равно останусь один… Я вполуха слушал позитивные рассказы дяди о работе и о Микото с Фукаку. Лучше так, чем оставаться наедине со своими отчётами и сроками, огромным количеством работы, в которой постоянно ищу спасения. Из-за которой, возможно, потерял девушку, не уделяя ей столько времени, сколько она заслуживает. Становлюсь каким-то нудным трудоголиком, хорошо хоть коллеги, такие как, к примеру, Хидан или Кисаме вытаскивают меня подальше от суровых серых будней. Улыбаюсь, вспоминая как недавно нажрался с этими двумя в дрова в местном баре. Засыпали друг друга разговорами о том да о сём, было так легко и непринуждённо, что, даже учитывая тот факт, что после той попойки я сблевал у себя дома в коридоре, могу сказать, вечер не был проведен зря.  — Ладно, племянничек, пойду я, а то заболтал тебя совсем, — потрепал меня по волосам Мадара, — забеги как-нибудь домой, мать и отец рады будут.  — Конечно, давно меня не уговаривали быть достойным Учихой, — сострил я, открывая компьютер, — ты тоже не пропадай. Pov Саске. Звуки от моих шагов отдавались эхом по всей улице. В приподнятом настроении я жевал гамбургер, который купил в ближайшей забегаловке. После бурной ночи безумно хотелось есть. Стоило только вспомнить, как часто я насадил на свой член Ино, и в штанах снова сладко ноет. Четвёртый раз, наверное, был лишним. Хотя, уверен, блондинка не расстроилась. Всю спину исцарапала, какая она все-таки страстная. Достаю из кармана пачку сигарет, приобретенную в ларьке неподалеку от дома новой пассии. После первой затяжки наступило приятное расслабление. Давно не курил и не поганил свое здоровье. Все дело в критической нехватке денег и времени. Утро у меня началось со звонка Орочимару, который сообщил, что заглянет в ближайшее ко мне в логово на днях, так как появилась для меня работенка. Теряюсь в догадках что это: кража каких-то украшений, оружия, наркотиков или приличной суммы денег? Заинтриговал этот ''змей'', нечего сказать. Пока Ино сладко ворочалась на пуховой кровати, находясь во власти сновидений, я умылся, оделся и дал дёру. Секс у нас был потрясный, но не уверен, что повторю теперь его с ней. В мире столько крошек, жаждущих моего внимания, не зачем второй раз втаскивать одной и той же. Бычок летит в ближайшую мусорку, сворачиваю во дворы, безошибочно двигаясь в нужном направлении. У Орочимару небывалая фантазия. Придумать устроить убежище в шахте канализации — уму не постижимо! Дойдя до нужного люка, убедившись, что никого рядом нет, открываю его и прыгаю внутрь. Попав в тёмную пещерку, иду дальше на прямоугольник света, маячивший на горизонте. Дошёл.  — А, Саске-сама, — встречает меня у порога ночлежки очередная пешка босса, — я уже думал, Вы забыли, куда идти.  — Как видишь, все обошлось, — прошел я мимо старикана, как к себе домой. Протягиваю ему деньги за одну ночь, радуясь, что самая светлая и, по-моему мнению, удобная комната будет занята мной. Кто успел, тот и съел, черт возьми.  — Но, Саске-сама, Вы разве не знаете, что все подорожало. Ночлег теперь стоит в два раза больше, — выхватывает из моих пальцев новенькую хрустящую купюру старпёр. Под моим сощурившимся взглядом он будто начал скукоживаться.  — Не задирай цену этой помойке. Тут не пятизвездочный отель, чтобы столько платить, — кинув рюкзак на скрипучую койку, огрызаюсь я, — Орочимару в курсе, сколько ты заламываешь за ночлег?  — Конечно, Саске-сама, Вы же не думаете, что я Вас обманываю? — за оправдывался он, отступая от меня немного назад. — У босса самого сейчас проблемы, ведь он чуть не попался за распространение наркотиков при патрулировании Учихами. От этих ментов под предводительством их босса Фукаку Учихи стало невообразимо сложно скрываться. Они уже арестовали Гурен, когда та приехала отдавать заказ в виде кокаина какому-то мужчине. Если бы босс ее не пристрелил, она могла бы сдать всех нас, включая Орочимару. У Фукаку слишком изощренный метод допроса, всегда знает, как надавить на преступника, чтобы тот все выдал на блюдечке с голубой каемочкой. Вот оно как, подумалось мне. Я был в курсе, что ''змей'' еще и заправляет продажей наркотических веществ помимо других темных дел в виде ограбления банков, убийств крупных шишек, а так же похищения для своих опытов молодого поколения. Что уж там говорить, Орочимару сам пытался меня когда-то посадить на иглу, уговаривая самыми сладкими речами, но я научился не доверять людям, поэтому и послал босса в неприличное место, понимая во что могу втянуться, начав употреблять наркоту.  — Не удивлюсь, если скоро босса поймают ещё и на разведении проституции. Он ведь ''неудачные опыты'', непригодные для экспериментов, но еще живые, выставляет на панель, чтобы бабло ему рубили. Орочимару такой практичный, — собрав все свои атрибуты для уличных представлений, заметил я. — Иногда просто поражает количество его грехов, он когда-нибудь остановится? Или число его пороков будет и дальше расти, гарантируя ему спуск в первый круг ада после смерти, если, конечно, когда-нибудь умрёт…  — Верно подмечаете, Саске-сама, — закивал старикан, с любопытством наблюдая за моими сборами, — с момента Вашего появления у босса появилось очень много шансов и возможностей для расширения своего могущества. Вы для него лучшая и любимая игрушка, не обижайтесь, — испуганно поднял руки он, заметив, как зрачок моих глаз стал расширяться (грозя перерасти в орнамент, символизирующий начало гипноза, любые иллюзии, о которых я подумаю, станут реальностью). Я был не в духе для того, чтобы потешаться над этим червём, так что пощадил его гнилую, тухлую сущность до поры до времени, — я имел в виду, что Вы смогли удивить его змеиное высочество своим талантом, а бывший его подручный Кабуто дико Вам завидует, ревнует Орочимару к Вашей персоне.  — Даже не представляешь на сколько мне похуй то, что ты сейчас сказал, — закатил глаза я, шевеля бедрами на выход. Вот уж о такой срани, как Кабуто или ''личная собачка Орочимару'', мне вовсе вспоминать не хотелось.  — Куда же Вы, Саске-сама?  — А как ты, блять, думаешь? — рявкнул я, разозлённый его настырностью. — Содрал с меня неприлично много денег, а я, в отличии от босса, зарабатываю их самостоятельно, не используя других. К твоему сведению, мне еще жрать что-то надо, средствами гигиены обзавестись, ибо не хочу сдохнуть в этом гадючнике от грязи, которой вы все пропитаны, а еще я курить хочу и презервативами запастись, потому что не охота мне стать батей в моём прекрасном, дивном возрасте! Так что задрал ты меня! Чтоб твою гребаную ночлежку вшивую оплатить, я должен перед стадом дерьма как клоун выступать! — всю мою гневную тираду старикан слушал, сжав руки в кулаки, виновато опустив глаза, видимо, опасаясь, что я применю на нем свою способность.  — Но Вам ведь это нравится… выступать перед стадом, как Вы выразились, дерьма, — пронёсся его голос мне вдогонку, так как я бегом мчался к выходу, все еще прибывая нервно истощённым. Подтянувшись на руках, выбираюсь из люка и бегу в сторону остановки. Надо поехать в центральный район Токио, как раз скоро рабочий день заканчивается, люди с работы потянутся, авось кто-нибудь остановится на меня поглядеть… Pov Итачи. Двери лифта перехватил Кисаме, когда я, навьючившись кипой макулатуры в виде ''домашней работы'', под конец рабочего дня собрался линять домой.  — Что, трудоголик, ты еще и на дом взял, чем себе мозги погрызть? — хохотнул друг, увидев торчащую из рабочего кейса папку. — Не бережёшь себя, Итачи.  — Какой уж я есть, — нажав кнопку первого этажа, ответил я, — а ты, наверняка, сейчас в магазин, жене покупать арбуз и икру?  — Что поделать, если моя беременная мегера обожает арбузы фаршированные икрой, — забасил Кисаме, доставая ключи от своего авто. — Тебе бы, проницательному нытику, тоже себе завести кого-то, кто хоть будет твою унылую задницу после работы встречать.  — Собаку, что ль?  — Сам ты собака, — буркнул друг, шутливо врезав мне в бок. — Собака ночью не согреет, да и, извини, конечно, сексом ты с ней точно не займёшься. Или я не все о тебе знаю? — приподнял бровь качок, разразившись смехом.  — Пошутил так пошутил, — теперь уже я врезал ему под дых понарошку. — Если Хидан опять какой-то наркоты, как на давешнем корпоративе, мне в пиво подсыплет, то не удивлюсь, что и собака сойдет для удовлетворения моих потребностей.  — Я ведь скажу Хидану, — выбегая из лифта, чтобы я снова ему не вмазал, сострил Кисаме, наблюдая, как я, закатив глаза, поправил резинку, собирающую мои чёрные с каштановым отливом волосы в хвост, спадающий чуть ниже лопаток.  — Вали домой. Тебя там беременная жена ждёт, — хохотнул я, смотря на недовольное лицо качка, обременившего себя семейными заботами, женившись на стройной блондинке, лишившись возможности попить спокойно пива с мужиками после работы или свернуть куда-нибудь на подобие стриптиз-клуба с бухлом за пазухой, — есть и минусы того, что ты впустил кого-то в свою личную обитель.  — Иди в зад, — расплылся в акульей улыбке друг, — на тебя посмотрю, как ты будешь после работы домой нестись, закупив персиков и селедки.  — Ну-ну, — прыснул я, выходя с ним на людный проспект, где находились наши припаркованные машины.  — О, гляди-ка, что там? — дернул меня за локоть Кисаме, указывая на кучку народа.  — Не знаю, пошли глянем, — спокойно отозвался я, убрав обратно ключи от машины в карман. Перейдя улицу, останавливаемся у толпы, заглядывая в середину.  — О, фокусы, — оживленно заметил друг. Видимо, совсем заколебался с женой, которая никуда его не выпускает, вот и рад хоть какому-то разнообразию. — Может, посмотрим?  — Запросто, — отозвался я, с интересом наблюдая за молодым человеком с забавным черным ёжиков на голове, ловко тасующего карты. Подросток. Пронеслось у меня в мозгу. То, что он несовершеннолетний, я был уверен на сто процентов. Он был облачен в узкие черные джинсы с заклепками и шипами по бокам и на ремне, а также с серебристой цепочкой, свисающей на одно бедро, черная кожанка, расстегнутая до конца, открывающая вид на темно-синюю футболку с какой-то рок-группой. Ухо проколото, причем в трех местах…  — Ну он даёт, — восхищенно присвистнул Кисаме, любуясь трюками брюнета. Тут юноша повернулся в нашу сторону, и на долю секунды наши взгляды пересеклись… Я так и покачнулся после столкновения с чёрными глазами, такими знакомыми и такими загадочными.