Во власти темноты

Pov Саске.  — Доставайте купюру, — рассмеялся я, смотря на испуганное лицо крепкого верзилы с акульей улыбкой, который стремался мне протягивать деньги. — Сразу предупреждаю. У меня жена, скоро будет ребенок. Неужели этот трюк не обойдется без таких жертв, как порча денег? — канючил Кисамэ, как он мне представился, выйдя на середину, чтобы поучаствовать в моих ''маски-шоу''.  — Не переживайте. Ваше сокровище будет целым и невредимым, — успокоил я, забирая из колеблющихся ручищ банкноту.  — Итак, смотрим внимательно, — воззрился я на вылупивших глазенки людишек, — сейчас я оторву край длиною в три сантиметра от этих денег.  — Ну нееет, — снова заныл акулозубый, будто конфетку отобрали от ребенка, — моя милая купюрка, прости, я пытался тебя спасти…  — Кисаме, успокойся уже и смотри, — оборвал его хныканье кто-то из толпы. Я заинтриговано осмотрел всех собравшихся, что жадно наблюдали за моими пальцами, ловко оторвавшими край банкноты. Наконец, я заметил человека, утихомирившего своего друга. Им оказался молодой парень с длинными волосами, собранными в хвост, и приятной наружности. На лице около глаз разрезали матовую кожу две морщинки. Такая странность меня удивила, я не сразу оторвал глаз от этого зрителя. По неизвестным причинам по моему телу будто прошел электрический разряд.  — Ты что делаешь? — схватился за голову Кисаме, когда я засунул себе в рот оторванный кусочек и тщательно его проживал.  — Наверное, голодный, — присвистнул какой-то остряк из толпы.  — Вот, посмотрите, я проглотил оторванную часть, — открыв рот, куда опасливо заглянул здоровяк, сообщил я.  — Черт, ты реально ее проглотил, — всплакнул он, — что теперь, этот кусочек из тебя выйдет после переваривания? Кто-то засмеялся его шутке, кто-то подошел еще ближе, цокая языком, наверняка думая, что я облажаюсь. Не сказав ни слова, наклоняюсь к оставшимся после моего надкуса уцелевшим деньгам, нервно сжатым в руке Кисаме, и захватив губами покалеченный край, ''прижевываю'' кусок купюры обратно.  — Фак! Мать моя женщина! Мои деньги! — здоровяк чуть самбу не сплясал на радостях, увидев целехонькую денежку в своей ручище.  — Даже место надрыва не видно, — присвистнул кто-то.  — А теперь следующий трюк, — коротко поклонившись, сказал я, ловя монеты, посыпавшиеся в мою неизменную шляпу. Ловко вытаскиваю из рукава нож, до остра заточенный. Толпу накрыла тишина, а потом кто-то вскрикнул, когда лезвие прошло вдоль моего запястья, скользя выше, оставляя за собой кровавую дорожку.  — Ты зачем себя калечишь? — вылупил глаза Кисаме, уставившись на начинающую стекаться на асфальт кровь.  — Внимательно смотрите, — хохотнул я, резанув еще разок по коже, а затем достал из кармана тряпочку.  — Эм, будешь останавливать кровотечение обычным куском ткани?  — Именно. Несколько раз проведя по коже белым хлопком, поднимаю его, показав зрителям свою руку, на которой не осталось и следа от только что поставленных порезов. Здоровяк тщательно ощупал мою конечность, удивленно цокая языком.  — Я умываю руки, — наконец сдался он, кидая в шляпу деньги за оказанное удовольствие, — ты, наверное, продал душу дьяволу, поэтому на тебе все быстро заживает.  — В кино применяют то вещество, которым ты заранее натер руку, — прервал удивленные возгласы приятный голос. Я уже знал, с кем сейчас встречусь взглядом. Как в тумане слушал излагаемую мужчиной версию, которую он обосновывал, изучая меня внимательными глазами. Вот же… Заметил, чем была пропитана тряпка, чтобы стереть наставленные лжераны, да еще и подойдя ко мне, провел ножом по своей руке, доказывая, что боли никакой нет.  — Итачи, ну ты как всегда, блин. Пришел, увидел, разгадал, — захохотал здоровяк, а я впервые услышал имя человека, который меня привлек.  — Вы первый, кто отгадал мой трюк, — дружелюбно заметил я, встречаясь с его виноватыми глазами, — похвально. Что вы скажете на это? Я подозвал этого Итачи подойти ближе. Когда он встал напротив меня, достаю из рюкзака обыкновенное шило.  — Потрогайте, убедитесь, что оно ничем не пропитано, — мягко сказал я, чуть не задохнувшись, когда прохладные пальцы рук незнакомца аккуратно взяли у меня из рук мой опасный атрибут и прощупали его. От чего-то мне стало не по себе, будто я забоялся, что этот умник поранится.  — Вроде ничем, — согласился молодой человек, возвращая мне шило.  — Тогда как, по-вашему, я это делаю? — острая часть шила стала медленно проходить в мою кожу.  — Фууу, -протянул его друг, почесав затылок, — Итачи, вот чего ты лезешь, мало того, что парню трюк испортил, так еще и калечить себя вынуждаешь!  — Как? Для меня этот вопрос был подобен музыке. Глотку свежего воздуха посреди помойки. Ясной мысли в дебрях сомнений и тревог.  — Удивлены? — наслаждался я нахмурившимся лицом Итачи, что недоуменно смотрел на мою проткнутую руку.  — Не то слово, — честно признался он, заглядывая мне в глаза, от чего мне вновь стало не по себе.  — Это полная победа над болью. Никаких трюков… Вынув шило, я огласил публику, что на сегодня все, и они могут отправляться по домам, тогда как мне возвращаться в убогое логово, к тому засранцу, что заламывает немыслимые цены за ночлег. Решил напоследок прикольнуться над дружком акулозубого. Кстати, Кисаме отстегнул мне жидовски мало деньжат, но зато нелепыми словами восторга и восхищения осыпал по уши, хоть что-то. Когда молодой человек подошел к шляпе, чтобы положить туда денег, привычно решив заглянуть мне в глаза, незамедлительно пользуюсь этим. Применяю гипноз, посылая потоки подчиняющей энергии в сторону незнакомца, посмевшего приоткрыть завесу моего мира.  — У тебя красивые глаза, — слышу его голос, а сам охуеваю. Ведь он не то, чтобы разговаривать, двигаться должен был перестать. Так нет! Стоит, улыбается мне доброй улыбкой, засунув руки в карманы куртки.  — Спасибо, — промямлил я, не веря тому, что совершенно не могу контролировать этого ублюдка, который мало того, что отгадал один из моих трюков, так еще и, оказывается, не восприимчив к гипнозу. Народ разошелся. Я схватив шляпу, шагаю по людному проспекту, находясь на грани истерики. Что за фигня такая?  — Извини… Оборачиваюсь на оклик и вижу этого Итачи, зачем-то последовавшего за мной.  — Мне понравилось, как ты выступал. Не против если мы с тобой прогуляемся? Верьте не верьте, а я обычно таких настырных типчиков посылаю в неприличное место, закатав трехэтажным матом. А тут, расплылся, как идиот, в улыбке, не в силах отогнать гребанную мысль о том, что этому умнику стала интересна моя персона.  — Не против. Поравнявшись со мной, он протянул мне руку.  — Меня зовут Итачи.  — Саске, — попытался я придать небрежности голосу, что оказалось безуспешной попыткой, так как мое тело окутала странная эйфория вперемешку с теплой безмятежностью, едва его рука крепко пожала мою.  — Саске? — переспросил этот чудак мое имя, пока я непонимающе смотрел на его грустную улыбку.  — Эм, с моим именем что-то не так?  — Нет, что ты! Просто оно напомнило мне кое-кого. Очень близкого, — пояснил Итачи, выходя из странного печального забытья снова в реальный мир.  — Мм, а твое имя вообще не счастливое и девчачье, — неумело разрядил обстановку я, почему-то отчаянно желая вернуть этому страдальческому лицу вновь веселое выражение и искреннюю улыбку, которая мне понравилась.  — Спасибо, что просветил, но я не верю во всякие верования, — услышал я низкий грудной смех. Подул прохладный ветер, раздвигая края моей незастегнутой куртки, касаясь моей обнаженной шеи, обдавая ее неприятным холодком.  — Простудиться решил? — проворчал Итачи, и под мой охреневший взгляд снял с себя легкий красный шарф и замотал им мою шею.  — Какой ты заботливый, — пролепетал я, упиваясь приятным запахом, будоражащим мое сознание, сладкая дымка заволокла мозг. Как приятно, когда хоть кому-то есть до тебя дело. — Спасибо, а ты сам не замерзнешь?  — Не беспокойся, — наконец, явив миру свою красивую улыбку, произнес брюнет, заворачивая в безлюдный парк. Мне нравилось там бродить. Народу немного, можно подумать о чем угодно, пруд неподалеку. Хочешь, уточек корми, нет — поплеваться в воду можно.  — Давно занимаешься этим? — кивнул в сторону рюкзака мой новый знакомый, присаживаясь на одну из лавочек.  — Довольно давно. Это мое хобби.  — Понятно. Ты очень талантливый, тебя кто-то учил проделывать все эти необыкновенные вещи? Его интерес мне льстил. Глупо, вот так просто слепить свои инстинкты самосохранения, доверяя кому-то, потому что тебя похвалили и проявили к тебе внимание. Мои глаза ловили каждое его движение. А ведь даю руку на отсечение, что он богатенький. Двигается по-особенному, такое ощущение, что даже чихать будет элегантно, в каждом незамысловатом движении присутствует некий шарм, нотки аристократизма. Почему такой бродяга как я, смог привлечь такую особу, как он. Такое ощущение, что все мои поступки он видит заранее. Я перед ним, будто маленький ребенок…  — Я сам всему научился. Мои выступления почти каждый день, хочешь — приходи. Только держи свою эрудированность при себе, а то раскроешь все мои трюки, и я ничего не заработаю, — грозно предупредил я, любуясь, как мой собеседник заправил непослушную прядь волос за ухо. Захотелось дотронуться до шелкового каскада, собранного в хвост. Блядь, о чем мои мысли?! Мне не все ли равно? Что за резкий всплеск феромонов произошел в моем организме? Я ведь не страдаю недотрахом? Так какого хуя, у меня появился нездоровый интерес к этой, казалось бы во всем идеальной персоне? Он же мужик? Я вроде не гей, так почему так плотоядно на него смотрю?  — Буду нем как рыба, — пообещал Итачи, облокотившись о спинку скамьи позади меня, тем самым немного пододвинувшись ко мне навстречу. Мои щеки слегка покраснели, от чего совсем стало неловко. Задав несколько вопросов о его возрасте, работе и семье, внимательно слушаю чарующий голос, раздумывая о причинах своего душевного смятения. Что я парюсь? Пошло все в голубые дали, чтобы я еще терзался из-за чего-то, пф! Отвлекшись от возмутителя своего спокойствия, окидываю взглядом парк, неожиданно заметив девушку шагающую прямо на нас. Кремовая юбка развивалась на ветру, обнажая стройные ноги. Светлые волосы струятся по плечам. Ино! Мать вашу! Какого черта она здесь забыла? Трахнул ее разок, и не хотелось бы снова впадать в пучину страстей с той, кого уже опробовал. Она уже меня заметила, как же ее отшить?.. Pov Итачи. В голове до сих пор гудело до неприятной рези в сердце имя нового знакомого. Все же, я не жалею, что послушался Кисаме и задержался поглазеть на фокусы. Даже мое лицо-кирпич преобразилось, стоило посмотреть на юнца, искусно владеющего своим делом. Даже Кисаме охватил детский восторг, а ведь он просто шутки ради остановился, чтоб потом со мной поржать. Скептицизм пришлось отодвинуть на второй план и проявить учтивость. Я всего один трюк смог разгадать, а остальные оставили в душе жгучее недоумение и заинтригованность. К общему недурному впечатлению добавился еще тот факт, что нового знакомого-фокусника зовут так же, как и моего умершего во младенчестве брата. Саске… Твой призрак даже после смерти преследует мое бренное тело. Я давно забыл, что такое покой, простодушие, бессмысленная теплая беседа, снимающая напряжения и гнет после нудных трудовых будней. Казалось, будто я знаю этого Саске очень хорошо. Знаю, когда он улыбнется, когда смешно надует губки, когда поправит смешной черный ежик, а когда спрячет свои глубокие глаза за завесой волос. Подросток, как я и думал, несовершеннолетний. Зачем я, взрослый, казалось бы, дядя, завожу, подобное нонсенсу для моей неразговорчивой сущности, тесное знакомство, да еще с таким зеленым юношей, который краснеет, глядя на меня. Откуда-то появилась забота, будто это родной мне человек, а не парень, с которым пять минут назад познакомился. Глаза не хотели переставать любоваться миловидными чертами, нежной шеей, скрытой моим шарфом (интересно, он будет потом пахнуть его кожей?), а также розоватыми губами, которые Саске нещадно прикусывал. Весь его вид начинает меня соблазнять, что за ошибка небес? Он парень — я парень. Да к тому же он несовершеннолетний. Сегодня что, бог раскладывал с дьяволом пасьянс на желание, и по велению судьбы я превратился в гея-педофила? Расслабляю галстук, чтобы больше вдохнуть воздуха. Тут замечаю, что Саске напрягся. Стройные ноги слегка поджались, ладони превратились в кулаки.  — Блядь, — вылетело скверное слово из пленительных уст, а на лице заиграли желваки, вновь порождая во мне запретные сладкие мысли о том, как этот малыш, к примеру, принимает душ, вода скатывается по его гибкому телу, по упругой попке…  — Что такое? — обеспокоенно поинтересовался я, пытаясь прервать свои пошлые фантазии, решив, что нужно будет отчитать за мат Саске, чтобы не употреблял подобное.  — Привет, Саске, — раздался рядом мелодичный голос девушки. Подняв глаза, я оценил габариты блондинки, которая смотрела веселыми синими глазами на моего Саске. Стоп!!! Когда я уже клеймил его своим?  — Здравствуй, — без особого энтузиазма отозвался мой знакомый, едва ли удостоив милашку взглядом.  — Ты так внезапно исчез. Не оставил своего номера… Я боялась, что больше тебя не увижу, — призналась девушка, кивнув мне в знак приветствия. — Проснулась утром, а тебя нет. Мельком замечаю тяжелый взгляд Саске, а сам уже ощущаю доселе неведанный приступ ревности.  — Я ушел, как только проснулся. Понимаешь, между нами не может быть никаких отношений. Мы с тобой едва знакомы и…  — Что за глупые отмазки? — нахмурилась Ино, недовольно поджав губы. Сразу ясно: Саске она так просто не отпустит, вцепится клещами и все. — Объяснись.  — Что ж, раз так хочется узнать причину, — парень криво улыбнулся, а взгляд стал азартным, — так и быть я тебе даже ее покажу… Плескаясь в изумленном взгляде голубых глаз девушки, Саске положил руку мне на шею и, притянув меня к себе, увлек мои губы в страстный поцелуй, проникнув языком в мой приоткрытый от шока рот. Мои глаза распахнулись, точно форточки от сквозняка. Не сразу, но вот отойдя от осознания произошедшего, начинаю упиваться каждой секундой порочного наслаждения, диктуемого животными, никак не человеческими, инстинктами. Я уже несколько дней не брился, и легкая щетина царапала, я уверен, нежную кожу его лица. Лица парня, с которым я сейчас отчаянно целовался в парке, наплевав на все и вся. По-моему, прошло уже достаточно времени для успеха затеянного Саске представления, девушка, наверняка, упала в обморок, увидев безнравственную картину, но мой партнер продолжал, издавая пошлые причмокивания, посасывать мои губы. По-моему, я сейчас был похож на кота, обжирающегося сметаной, так как мне все мало, легкие жгло от недостатка кислорода, это был первый поцелуй, в который я вложил столько страсти. Шустрый язычок Саске исследовал глубь моего рта, то и дело вступая в единоборство с моим языком. Наконец, малыш отстранился, нервно вдыхая воздух, глаза полузакрыты, губы растягиваются в блаженной улыбке.  — Пидоры, — выругалась Ино. Развернувшись на своих каблуках, пошла прочь, наверняка, переваривая представление, проделанное на скамейке.  — Фух, думал, она сейчас разрыдается или не поверит, — будничным тоном заявил Саске, как не в чем ни бывало, облизав губы.  — Объясниться не хочешь? — зло заметил я, до сих пор отходя от произошедшего.  — Да ладно тебе, — фыркнул брюнет, закинув ногу на ногу, ловя на себе мой ошалелый взгляд, — вопишь, будто пострадал. Небось еще и кайф словил.  — Совсем страх потерял, — рыкнул я, пожирая молочно-белую кожу ее охреневшего обладателя, — твои детские причмокивания мне особого восторга не доставили. Ты вообще с кем-нибудь кроме этой блондинки целовался, а то твои навыки оставляют желать лучшего, — лицо парня покраснело от моего подкола, удовлетворенно отмечаю играющие желваки.  — Я побольше тебя практиковался! Ни одна телка еще после секса со мной не уходила неудовлетворенной!!!  — Девушки тактичные, о таком не говорят, преподать тебе урок, как нужно делать, чтобы удовольствие получал не только ты, но и твой партнер?  — Самый умный, что ли? — орал Саске, доставляя мне своими воплями еще больше удовольствия. — Нашелся, блядь, взрослый!  — Тише-тише, малыш, — хохотнул я, любуясь гневным лицом брюнета, — не мешало бы поучить тебя манерам.  — Что ты задумал? — испуганно рыкнул подросток, когда я сжал его запястья и рывком усадил себе на колени. Содрал с него шарф и припал к шее, обводя языком гладкую кожу.  — Ааах, перестань, — заерзал на моих коленях он, возбуждая мое и так ненасытное тело. Спускаюсь к точеным ключицам, сжимаю губами кадык, вызывая громкий стон. Губы исследуют каждый миллиметр шеи, не упуская возможности насладиться сейчас всем. От восторга сносит крышу, чарующий запах подростка манит и притягивает.  — Ты восхитителен, мой сладкий, — лаская подбородок, шепчу я, пальцы Саске прошлись по моим волосам.  — Довольно, — отталкивает меня подросток, чуть не грохнувшись с моих колен на землю. Внезапно хлынул дождь, причем такой сильный, что промокли мы в два счета, лишь пока соображали что к чему.  — Мерзкая погода, — выдохнул Саске, как же меня возбуждали яркие засосы на его шее.  — Тебя подбросить?  — Не пошел бы ты, — огрызнулся он, отступив от меня на шаг.  — Котенок, если тебе некуда идти, так и скажи, — поиздевался я. — Поехали ко мне?  — Чтобы ты меня там трахнул? Я тебе не котенок!  — Какой ты пошлый. Не волнуйся, я тебя не трону, пока сам не захочешь повеселиться, — нёс я бред, абсолютно для меня не характерный.  — Ладно, — буркнул он, склоняясь перед дерьмовой погодой. Мы быстро добежали до машины. Наконец-то, скрылись от ливня. Пока вел машину до дома, то и дело смотрел в зеркало заднего вида, любуясь промокшим подростком, слегка подрагивающим от холода. Что за превратность судьбы? Сегодня с утра был обычным Итачи Учихой, нудным и порядочным. А сейчас везу подростка, с которым хуй знает сколько времени сосался и обжимался на лавочке в парке, к себе домой. А ведь я его почти не знаю. Может быть он беспризорник, а, может, его дома ждут родители. Единственное, что крутится у меня в голове — его имя. Неужели этот фокусник с улицы приобрел для меня туже важность и значимость, что и когда-то мой маленький отото… А может быть в плату за утерю братика бог мне послал этого Саске? Как знать…