Во власти темноты

Pov Саске Мысли в моей голове расползались подобно тараканам, испугавшимся света. Стоило Итачи покинуть квартиру, насмешливо приказав мне готовить ужин, как в мою голову сразу закралась затея выскользнуть хотя бы ненадолго из дома, потому что сидеть неизвестно сколько дней (не дай бог, если недель) подряд в четырех стенах совершенно не хотелось. Хоть Орочимару и необычный преступник, у меня не возникает сожалений при мысли о том, что его скоро поймают, и я растанусь навсегда с денечками голода, недосыпа и кровопролития. Благодарность к Итачи у меня была за то, что он приютил, дав шанс выбраться из котла преступности, в котором я варился несколько лет, теряя с каждым днем веру в то, что заживу нормальной жизнью. Однако, даже Учиха, какие бы благие намерения у него ни были, не смеет лишать меня свободы, пусть и в узком смысле этого слова. К домоседам меня уж точно нельзя причислить. Раз дома никогда не было, какой из меня любитель добровольного заточения в четырех стенах? Привычка ходить по острию ножа продолжает преобладать в составляющих чертах моего ебланского характера. Нет бы просто быть благодарным Итачи за его безкорыстную (ну, почти) доброту, сидеть дома, почитывая книжонки из его огромной без преувеличения библиотеки, готовить ему еду (чтобы совсем не быть дармоедом), так я зачем-то связал несколько простынь, не пренебрегая знаниями остросюжетных фильмов, и спустился по ним, совсем как скалолаз, вниз. Ах да, я же жаждал свободы! Слава богу, Итачи обосновался на четвертом этаже, а не на десятом. Хер бы я тогда рискнул, хотя черт меня знает... Итак, оставив простани свисать из окна, отправляюсь для начала к ларьку, так как курить хотелось неимоверно. Чтобы этот правильный длинноволосый индюк сказал, увидев, как я поганю свое здоровье? Скорей всего отчитал бы, поскольку хуй я клал на его нудные лекции, решаю, что поступил правильно. Главное никому из подручных крыс босса не попасться, всяко Орочимару узнал, что среди задержанных Фукаку Учихи меня нет, следовательно, меня ищут... - Винсент, пожалуйста, - улыбаюсь уголком губ продавщице, которая незамедлительно протянула мне желаемое. - Молодой человек, а Вам восемнадцать-то есть? - спросила деваха, выразительно разглядывая мою неформальную внешность. Удивляюсь, как мои бровь и ухо не покраснели, ибо девушка так и впилась глазами в пирсинг на них. - А Вам? - как ни в чем не бывало вопросом на вопрос ответил я, подавшись вперед, убираю выбившуюся прядь волос за ухо ошарашенной девушки, тут же извлекая из ее роскошных локонов хрустящую купюру. - Как Вы это сделали? - изумилась она, взяв деньги и отдав мне пачку сигарет. - Руками, - рассмеялся я, - сдачу можете оставить себе... Чувствуя на себе ее провожающий восхищенный взгляд, устремляюсь дальше вдоль улицы, жадно затягиваясь дымом. А она ничего, симпатичная... Если бы не моя ограничивающая действия "свобода", даю руку на отсечение, к вечеру я бы ей показал все свои фокусы, на которые способен, когда мне безумно хочется кого-нибудь трахнуть. Она бы не пожалела, став на одну ночь ассистентом в моем искусстве. Засунув одну руку в карман черных джинс, бреду вперед, сторонясь неаккуратных прохожих, треть из которых непременно задерживала свой взгляд на моем лице, выражающем пофигизм. По-моему, сейчас вся моя наружность так и источала огромное количество феромонов самца, находящегося в стадии гона. Понять не могу, как Итачи спокойно держит внутри себя элементарные потребности мужчины? При упоминании об этом во всем идеальном типе мое тело само по себе напрягается. Инстинктивно сжимаю кулаки, чуть не сломив сигарету. Стряхнув пепел, затягиваюсь последний раз, прежде чем бычок был брошен в урну. У меня шизофрения начнется, если сейчас вернусь к нему домой. Скука - вот что захватывает каждую частицу тела, стоит мне зайти в его жилище, конечно, не в счет, когда сам Итачи дома, тогда повседневность разбавляется яркими красками. Однако, сейчас Учиха на работе трудогольничает, а я уже сунул свой любопытный нос в несколько книг с затертыми чуть ли не до дыр переплетами, пока не додумался простыни спустить, и его многочисленные награды как школьные, так и университетские рассмотрел. Не зная, чем еще себя занять, ходил по квартире, рассматривая все подряд. Венцом того, чем распологало разнообразие вещей, наваленных на полки, стали несколько семейных альбомов, на большинстве из которых были зафиксированы только грозный отец семейства - Фукаку, и скромная, до безумия красивая женщина, выглядящая невероятно хрупкой рядом с мужем, чья рука чуть ли не на каждом фото покровительствующе покоилась на её талии. Немного поржав над несколькими снимками, где был запечатлен улыбающийся Итачи, восседая на горшке, я натолкнулся на небольшого размера карточку, отчего-то отложенную отдельно. Сомнений не оставалось: этот снимок по-особенному дорог Учихе. На фото улыбающийся до ушей Итачи держал на руках сверток, из которого торчала черноволосая головка. Мне не составило труда догадаться, что это его отото, о котором он уже не раз говорил. С любопытством разглядываю малыша, чьи щечки имели розоватый, как у молодой розы, нежный оттенок, а хрупенькую молочного цвета шейку украшало родимое пятнышко. Пальцы по инерции коснулись моей шеи, нащупав такую же отметенку. Это маленькое совпадение меня позабавило. Случается же в жизни... Прервав потоки нытья о своем довольно утомительном будущем, залезаю обратно в квартиру. Хорошо, что Итачи ни свет ни заря ушел на работу. На улицах пока немноголюдно, и устроенный мною альпинизм остался незамеченным. Очутившись дома, лениво плюхаюсь на диван перед телевизором. До прихода Учихи еще много времени... И поскучать успеется, и жратву ему приготовить. - Ничего не поделаешь, расслабься, - фраза так и ужалила мои уши, стоило ее произнести. Мне, конечно, пришлось по душе подстебывать Итачи, который с работы явился после глумления над ним секретарши, но всему приходит конец. Побесил я этого зануду, чей вид оставался хладнокровным, какие бы дразнящие слова не вылетали из моего рта, и все. Вот он скукожился, как начинающий подгнивать фрукт, и молчком сидит на диване, сложившись попалам. Будь я медиком - нашел бы, наверно, правильное решение. Но, к сожалению, я всего лишь практикую метание ножей и гипноз. Последнее мое умение смогло бы помочь бедолаге, но минус в том, что на него гипноз не действует, никуда не делся. Какая муха меня укусила, что я решился на то, что решился? А тем временем, заметив, как я расстегиваю ширинку его брюк, испуганные глаза Итачи метнулись к моим рукам, которые без хотя бы малюсинькой дрожи добрались до боксеров, приспустив, чтобы было удобнее, брюки. Меня мучил вопрос, почему же я не смущаюсь? Будто я не член ему из штанов сейчас достаю, а очищаю от кожуры банан. - Не смотри, мне неловко, - кидаю в Итачи подушку, только чтобы два темных омута перестали разглядывать каждую деталь действий, к которым привело помутнение моего рассудка. Кажется, я попросил его отрешиться от происходящего и попредставлять нормальных телок. Мне не хотелось долгого страдания той хуйней (пусть кому-то она и облегчит страдания), которой сейчас вознамерился заниматься. Моя рука, высвободив из под слоев ткани напряженно вставший член, медленно прошлась по нему, а затем обхватив его в кольцо, резко прошлась вниз: от основания к головке. В висках застучало. Как хотелось повернуть время назад и стереть из моего мозга неожиданный порыв помочь. - Саске... Я... - Заткнись, - рыкнул я, осознав сейчас абсурдность ситуации. Если этот хрен меня потом гнобить будет, не знаю, что с ним сделаю. Внезапно Учиха подался вперед, и его тонкие, обманчиво хрупкие пальцы взяли меня за подбородок, потянув на себя. - Что ты дел... Через секунду я уже ощутил его мягкие губы на своих. Что за херню он себе позволяет?! Одно было ясно: вырваться мне из цепкого хвата Итачи явно не удастся. Это с виду он безобидный и тихий, но, черт дери, бьюсь об заклад, что у меня на подбородке синяки после его "ласки" останутся. А вот процесс поцелуя на насилие не смахивал. Все манипуляции были с эго стороны уверенные и четкие. Волевой человек, ничего не скажешь, подчиняет себе, если не грубой силой, то с психологической стороны. Сейчас хозяйничает в обители моего рта, будто так и надо. В то время, как его вторая рука сильно сжимала мое плечо, губы двигались плавно, сначала невесомо касаясь моих, а затем более развязно и жестко, будто у него ограничено время на этот беспредел. Зажмуриваюсь, чтобы самому нафантазировать чего-нибудь. Уж лучше думать, будто тебя целует девушка, нежели знать, что с какого-то перепугу сосешься с парнем. А все из-за его секретарши. Процесс пошел в гору, орган в моей руке начал набухать. Итачи, глухо застонав, впился в мои губы сильнее, проникая языком внутрь. Ориентируясь только на органы осязания, осознаю, что не все так плохо. От мужчины не разит каким-нибудь назойливым парфюмом или другими раздражающими рецепторы запахами. От Итачи пахнет приятно, ненавязчиво. Даже бы и не сказал, что сейчас целуюсь не с девушкой, а с ним. Конечно, убить этого дебила мало за то, что позволяет себе лишнего. Но с другой стороны, как бы я себя повел, если бы мне подсыпали отравы, от которой на каждый столб встает? Задрав голову, позволяю себе углубить поцелуй, вступая в единоборство с языком Учихи. Теперь уже неосторожные выдохи доносятся еще и из моего рта. Итачи, что еще за тайны ты прячешь в себе? Тебя нельзя причислить к набору людей, относящихся к типу раскрытой книги, прочитав первую страницу которых, уже знаешь чего ожидать в конце. С каждой встречей открывается твоя новая грань. Сегодня ты нудный и замкнутый, а завтра - оказываешься сыном следователя, в свободное время помогающим ловить преступников. Наверное, мне всего раз удалось увидеть на твоем лице настоящие эмоции, а не маску, которую надеваешь чуть ли не ежедневно. Этот раз был в день нашего знакомства, когда я тебя поцеловал... До боли в скулах затягиваю твои губы, беспрепятственно порхающие над моими. Тебя захватывает долгожданное облегчение, и моя рука покрывается твоей спермой. Однако, ты позволяешь себе еще раз с силой вжаться в мои губы: коснуться кончиком языка моего неба, пощекотать мой собственный язык. Только после этих пьянящий действий ты отстраняешься, блуждающим где-то в поднебесье взглядом своих черных глаз позволив себе пронзить мои собственные глаза. На ватных ногах поднимаюсь, чувствуя, что перед глазами все плывет. Господи, дай мне это забыть! Да у пьяных людей не всегда такой галиматьей день не заканчивается! - Полегчало? Слабый кивок с его стороны дал мне добро покинуть гостиную, чтобы смыть с руки семя этого недоделанного мачо. Несколько пригорошень ледяной воды помогают моему разуму проясниться. Подумаешь поцеловались. Пф, это же было для дела, а не чья-то гомосекская прихоть! Заметив стоящую на холодильники бутылку коньяка, отмечаю, что самое время и мне, и этому чуду в перьях выпить, чтобы к черту вытрясти из головы случившееся. - О, ты уже пришел в себя, герой-любовник, - бросил я насмешливым тоном, заметив, что Учиха просто так не отсиживался, а уже сгонял в душ и переоделся. Его подчеркивающее аристократическую фигуру кимоно было на нем, снова заставив меня задержать взгляд на Итачи. - Я сделаю куклу-вуду твоей секретарши, чтобы она помучилась конкретно. - А алкоголь ты взял зачем? Есть повод? - сухо спросил мужчина, откинув голову на спинку дивана. Выглядел он подавленно. Под глазам стали заметнее темные круги, а тело слегка подрагивало. Почему-то мне показалось, что его руки стали в разы холоднее. - А алкоголь нужен, чтобы я пропил свои мозги, и фрагмент о нашем дуэте с твоей дрочкой забылся, - ядовито выдыхаю ему в лицо, осознавая, что его непроницаемая маска начинает бесить. - Или ты думаешь, что я получил удовольствие от того, что удовлетворял твою нахряпаную экстези персону? - У тебя что, повышенный уровень тестостерона в организме? - закатил глаза мужчина, будто ему осточертели до крайности мои подколы (хотя не исключено, что так и есть). - В смысле? - приподнял одну бровь я, разливая бухло по бокалам. - В смысле - тебе нравится выводить людей из себя. Любишь наблюдать их гнев, - пояснил Учиха, накрывшись пестрым пледом, что лежал неподалеку. - Ну да, я такой. Его кислая мина меня насторожила. Может, мне не стоит сейчас его донимать? Ему самому, наверное, не в кайф ситуация, в которой мы оба оказались. - Смотри, - хмыкнул я, найдя способ разрядить обстановку. Убежав на минуту за необходимыми приспособлениями, возвращаюсь в комнату, неся в руках большой кухонный нож и желтый лимон, чтобы закусить. - Знаешь, что внутри? - Хм, ты вроде не пьяный, а несешь какую-то чушь, - наконец, на лице мужчины расцвела легкая усталая улыбка. Все лучше, чем лицезреть его понурый вид, - показывай давай, что хотел. Кухонный нож пронзает цитрусовый плод, чьи едкие капли кислоты покрыли бисеринками мою кожу, заставив ее чесаться. Итачи с любопытством наблюдал, как я аккуратно разрезал лимон попалам и снял одну из половинок. - Вуаля. Фрукт с деньгами внутри, - улыбнулся я, показав располагающуюся на середине мякоти монету. - Дай-ка нож, - попросил к моему неудовольствию инструмент Учиха, весело встретившись своими озорными глазами с моими, - что-то одна из его сторон подозрительно липкая. Клеем ее смазал, да? И монетку на нее прикрепил, чтобы во время резки впихнуть пальцами внутрь? Он рассмеялся, заметив смесь разочарования и восхищения на моем лице. - Как ты так быстро все понял? - выпятил нижнюю губу я, нарезав на пластинки несчастный лимон, чтобы мы им закусывали. - Просто я сообразительный. Однако, сам фокус мне очень понравился. Я тебе уже говорил, что ты талантливый? - добродушно сказал умник, укутываясь плотнее в плед. - Да. Скучаю я по своему делу, - неожиданно поделился я своим переживанием, - просто это то, что всегда помогало мне сконцентрироваться, успокоиться или развлечься... - Что же ты молчал? Я куплю тебе, что потребуется, только скажи, что именно, - пообещал Итачи, вглядываясь в мое слегка тронутое румянцем лицо. - От меня и так сплошные хлопоты. Неловко напрягать тебя еще и со своими капризами, - честно объяснил свою позицию я. Только он хотел что-то возразить, как прерываю его взмахом руки. - Давай лучше выпьем? Когда мои губы были в нескольких миллиметрах от желаемого, сверху бокал накрыла ладонь. Вопросительно гляжу на то, как Итачи забрал его у меня из рук. Что он задумал? - Хочу поговорить с тобой, пока ты трезвый и можешь мне нормально ответить. - Если это по поводу поцелуя или дрочки, забудь. Я понимаю твое состояние, так что не беспокойся, ничего не было. Грустная улыбка Итачи заставила меня вздрогнуть. Сейчас его спокойные до обожествления выразительные черты лица отражали какую-то нечеловеческую муку. В глазах обычного смертного не найдешь такого коктейля переживаемых страданий, какие сейчас пронизывают Учиху. Не скажу, что мой глаз наметан видеть в людях все их болячки, однако, ничего не понимающим в душевных терзаниях камнем тоже не слыву. Не по себе от этих не по годам мудрых глаз. Ему двадцать три, а на вид можно дать больше... Хотя бы эти две его морщинки, расползающиеся ниже глаз, уже придают ему какого-то трагизма, будто он пережил столько, сколько не снилось даже человеку в преклонном возрасте. - С первой нашей встречи я понял: что-то со мной не так. Ты прав. Я в плане отношений бездушный чурбан, скупой на ласку и доброе слово. Редко схожусь с людьми, а с противоположным полом тем более. До того, как начал с тобой общаться, не верил в любовь, вообще не верил, что можно слепо кому-то довериться и идти на поводу желаний, уподобляясь животным инстинктам, - Итачи сделал паузу, чтобы набрать полную грудь воздуха и произнести цель своей речи, которая мягко говоря заставляла меня стиснуть зубы и молиться, чтобы не было произнесено то, до чего я уже сам додумался. - Я люблю тебя... Какие идиотские пронизанные наивностью три слова. - Не молчи, Саске, пошли уже меня подальше, - на последнем слове мужчина добродушно рассмеялся. Его лицо выглядело освобожденным от оков. Будто с его плеч упал груз, не исключено, что так и есть. Не говоря ни слова, беру со стола открытую бутылку и прикладываюсь к ней, начиная пить прямо с горла. Могу поспорить, что за тем, как я опрокидывал в себя бухло, Учиха наблюдал с легким шоком. Когда почувствовал, как тело начала обволакивать дымка, а думать стало легче, ставлю коньяк на стол. Буквально впиваясь в Учиху взглядом. Я бы ему врезал, но беря в учет его недавнюю невменяемость, благодаря усилиям девушки, подсыпавший экстази, решаю, что нужно говорить аккуратнее. Может, он сейчас просто в состоянии аффекта, и не нужно принимать его слова всерьез. - Значит так. Я сейчас делаю вид, что не слышал розовую хуйню, которой ты меня сейчас облил, - заплетающимся языком сказал я, представляя, как комично сейчас выгляжу. Однако, меня слушали внимательно, видимо, каждое мое слово на вес золота для этого придурка, вздумавшего говорить о чувствах. - Мы забываем инцидент, который произошел, иначе я сваливаю навсегда, невзирая на последствия. Поясняю твоей дурьей башке: мы малознакомые, во всем разнящиеся люди, у которых ни хуя нет общего. Нас громко даже друзьями назвать, однако, ты мне как друг приятен. Я не гей, поэтому не испытываю к тебе ни малейшего влечения, ясно? - Более чем, - убито произнес мужчина, глядя перед собой потухшими глазами. - Спасибо, что сказал правду. Мне было необходимо спуститься с небес на землю. - Рад, что человеком, вернувшим тебя из сладких иллюзий, оказался я. Как уже говорил: не терплю тех, кто живет надеждами и мечтами. Мир жесток, нечего окутывать себя...ик...грезами, - "эффектно" закончил я проповедь, старательно игнорируя напускное спокойствие человека, которого я только что, как бы абсурдно не звучало, отшил. Учиха, взяв со стола бутылку, от которой я уже смачно так "отхлебнул", сам принялся заливать в себя янтарную жгучую жидкость. Сколько мы просидели в гостиной, точно зомби вперивши лица в экран телевизора, хрен знает. На удивление в моем сердце все же воцарил покой и умиротворение. Итачи - не какая-нибудь смазливая девка, идущая на поводу чувств. Он рациональный взрослый человек, способный все взвесить и смириться (если он и вправду в меня влюблен) с тем, что я ему сказал. Мы с ним слеплены из одного теста. Он чужой среди своих. Я чужой среди своих. Пусть ни один из нас и не смог найти свое место в мире, все же вместе нам держаться спокойнее. Глупо говорить, что я не привязался к нему. Я люблю загадки, а Итачи - просто девственный задачник, который никто не смог прорешать из-за уровня сложности. Однако, я уже занялся выводом формул для их решения, так что, общаясь с ним, рано или поздно смогу его понять. Он же мне как брат! Какая на хрен любовь взбрела ему в голову?!! - Завтра съездим к моим родителям. Я им давно обещал приехать, - сообщил мне Учиха, когда за окном уже стемнело, и темное время суток дало о себе знать. - Как скажешь... Соглашаясь, встаю с дивана. - Спокойной ночи, - бормочет еще не отошедший от хмеля мужчина, шагая к себе в спальню, даже в пьяном состоянии держа прямой спину и двигаясь ритмично. - Спокойной, - прошептал я в ответ. Вот зачем он сказал, что любит меня? Правда ли это, или всеже нет? - Орочимару-сама, у меня для Вас крайне интересная новость, - начал Кабуто, с щенячьей преданностью заглядывая в опасные глаза босса. - Ну тогда говори, не надо этих драматических пауз. Барабанной дроби, что ли, ждешь? - нетерпеливо заметил "змей". С тех пор, как не вернулся с миссии любимчик, Орочимару чувствовал ничем невосполнимую утрату. Что там скрывать, мальчик был в его свите самым талантливым, нет на земле больше таких гениев, каким был ученик "змея". - Я видел сегодня Саске. На одной из улиц Токио... Подробно изложив что да как, Кабуто упивался восторгом, ловя обрывочные вопросы босса, чье лицо до неузнаваемости преобразилсь. - Значит, он обосновался у Учихи Итачи, - процедил сквозь зубы Орочимару, буквально выплюнув имя того, с кем завязал дружбу венец его коллекции. - Именно. Он Вас предал. Прикажете, пока Учиха на работе, схватить наглеца или сразу убить его на месте за измену? - ухмыльнулся довольный, как мартышка, подчиненный, радуясь устранению конкурента, но глаза босса хищно сверкнули, вынуждая умерить аппетиты относительно участи Саске. - Убить? - мужчина громко засмеялся. - Кабуто, жизнь этого мальчика стоит намного дороже суммы всех жизней тех, кто в моей шайке, включая твою собственную. Поправив очки, парень потупил взор. Ненависть к во всем превосходящему его пареньку увеличилась во сто крат. - Не будем совершать лишних действий. Саске скоро вновь покажется на улицах Токио. Зная его характер, могу сказать, что он никому не позволит ограничивать свои действия. Вот тогда-то мы его и поймаем. А план, что делать потом, чтобы извлечь выгоду из нового знакомства Саске, у меня уже есть. Орочимару хищно оскалился. Да, на руку то, что Учиха Итачи познакомился с его учеником. Из этого можно извлечь огромную выгоду.