Во власти темноты

Тонкие пальцы Учихи Итачи непринужденно порхали по клавишам старенького ноутбука. На часах было уже давно за полночь, однако главный редактор не спешил отправиться в царство Морфея, а предпочел приятным снам и заслуженному отдыху переписку с Кисаме. Вообще-то, по приходе домой мужчина, отправив Саске спать, уселся доделывать очередную статью для работы, но быстро понял, что с этим делом пока придется повременить. И вуаля, он уже набирает живенько сообщение лучшему другу, которого беременная жена выгнала спать на диван. Кисаме было необходимо выговориться (то есть наматериться всласть), а тут любимый Итачи-сан оказался онлайн, и понеслось... Учиха как мог приободрял товарища, непроизвольно проникаясь его проблемами. Все-таки Кисаме ему не чужой! На лице мужчины отразилась тревога, когда он заметил прибывание в соц-сетях "Бессмертного Дзясина" (он же Хидан). С этим коллегой Учиха предпочитал лишний раз не заводить разговоры, а то чаще всего они заканчивались уговорами сходить в кальянную, какой-нибудь клуб или заказать ночных бабочек для веселого времяпровождения. Так коротать свой досуг главный редактор не любил, безрассудство не являлось его слабостью, так что скорей попрощавшись с Кисаме, мужчина выключил ноутбук, решив-таки отправиться на боковую. Настроение было неплохим, так как Фукаку набрел со своими подчиненными на одну из тайных нор Орочимару, а это серьезное продвижение! Но вот беспокоил Саске... Знакомство этого чуда с родителями прошло хорошо, только вот кислый он какой-то, будто воды в рот набрал, молчит постоянно с самого приезда домой. Итачи отогнал от себя волнение. Чего понапрасну беспокоиться за него? Завтра можно поинтересоваться, почему он так погрустнел, может, его обидело что-то? Перевязав хвост послабже и надев пижамные штаны (Учиха предпочитал спать полуголым), парень уже собирался залезать под одеяло, как вдруг услышал странные звуки из своей спальни, где сейчас должен мирно похрапывать его сожитель. Итачи немедленно направился на источник звука, который с каждым шагом приближения становился более различимым, похожим на всхлипы... Pov Саске Общение с родителями Итачи не прошло бесследным для моего сознания, особенно после накручиваний по поводу умершего сына Микото. Приснился кошмар, впервые за восемнадцать лет моей жизни. Ни разу не могу припомнить, чтобы со мной раньше случалось подобное. После узнавания, какими должны быть настоящие любящие родители, в сердце закралась жгучая тоска, а ей на смену пришло чувство одиночества. Разве могу я считаться частью мира, раз меня ничто и никто не держит, не является важным? Разве существовало для меня что-то, кроме бессмысленных перепихов со всеми дырками подряд или опасных миссий Орочимару? Вся жизнь - одна сплошная гонка на выживание, где не ясно, кто искренен, а кто просто тебя использует... Только сегодня, узнав как, оказывается, живут обычные люди, купаясь в родительской заботе и поддержке, я понял насколько несчастен. Почему я не родился в такой же замечательной семье, почему для Итачи с его рождения были уготованы любовь, ласка и понимание, а мне - одиночество, боль и страх? Мне снились обшарпанные болотного цвета стены приюта, где никому ни до кого нет дела. Кошмар оказался таким точным, умело играющим по чувствительным местам моей души. Он напомнил мне безрадостные серые будни, душные ночи в клоповнике, тухлую еду и... первую кровь. Да, вся моя жизнь перевернулась, как только я впервые убил. И вот сейчас от тяжких воспоминаний стало трудно дышать, а на щеках появились слезы. Никогда мне не было себя так жалко. НИКОГДА! Проснулся в недоумении, какого хера у меня глаза на мокром месте. Раньше как-то жил с несправедливостью, так почему сейчас дал слабину и позволил чувствам освободиться? Тут за дверью послышались шаги, я так и замер, молясь, чтобы Итачи не зашел и не увидел моего душевного истеризма! - Саске, что с тобой? Ты плачешь? - удивленно распахнутые черные глаза впились в мое лицо, отчего мурашки пробежались по телу. - Тебе показалось, иди спать, - зло буркнул я. Голос вместо твердого и уверенного вышел хриплым и тихим. Просто пусть Итачи уйдет, не хочу перед этим идеалом показывать слабость, виной которой является кошмар, а не моя хлипкая психика. - На тебя не похоже такое поведение, - спокойным голосом произнес он, к моему ужасу посадив свою пятую точку на мою кровать. - Поделишься, что с тобой? - Ты уже и психологом успел стать, - ядовито выплюнул я, ощущая, как адреналин разливается по венам и артериям. Начали бесить спокойная моська Учихи и до умопомрачения мудрый взгляд! Ему все давалось с рождения, а я? Я был вынужден добывать все своим трудом, так что не этой перфектной личности меня лечить! - Просто тебе самому станет легче, если выговоришься. Нельзя все держать в себе, я заметил, как ты поменялся после возвращения домой. - Иди на хуй. Все, я выговорился, - процедил сквозь зубы я, наблюдая растерянное и в следующий миг нахмуренное лицо собеседника. - Не трогай мою душу, понял? Такой, как ты, никогда меня не поймет. - Перестань хамить, - ответили мне тем же спокойным тоном. - Хорошо, спи, раз сейчас свои эмоции не можешь контролировать. Как созреешь на разговор - приходи. Моя душевная оболочка дала трещину после этих слов. Какое право он имеет мне приказывать? С какого перепугу мне вообще нужна его помощь?! - ОК, я пошлю тебя на три волшебных буквы часом позже, когда ты отоспишься и сможешь на свежую голову, на которой у тебя имеет постоянное место жительства корона, принять, что мне ни хуя не нужно выговариваться перед тобой, - продолжал наезжать на него я, чувствуя, что и впрямь не могу держать в себе зверя. Утром, наверно, придеться извиняться (если он меня не выкинет на улицу за такое обращение к себе), но конкретно сейчас меня начало забавлять то, как обсидиановые теплые глаза человека напротив превращаются в айсберги, норовящие поранить меня своими острыми краями. Может же этот индюк выглядеть угрожающим, когда захочет! - Можешь пролепетать что-то в свое оправдание, ну или заявить какой я некультурный и невоспитанный, - с усмешкой разрешаю. - Что вылупился? Думал, что имеешь право до меня докапываться? Признался в своих пидораских наклонностях, и я ноги перед тобой раздвину? Ну, так ты считал? Давлюсь буквально воздухом, когда в миллиметре от моего лица пролетает кулак Итачи. Разглагольствовать с ним я начал лежа на подушке, и вот сейчас уязвленный моими словами мужчина, склонился надо мной, жаря меня заживо своими глазами. Поражаюсь его скорости. Если по правде, я чуть кирпичей не навалил, когда удар прошелся так близко от меня. Явно он специально промазал, чтобы меня запугать, а то бы покрошилась моя челюсть к чертям собачьим. - Саске, если тебе хреново - это не значит, что ты имеешь право меня оскорблять. Честно: жалею, что к тебе зашел. Лучше бы ты остался наедине со своими проблемами, а я не лез с желанием помочь, - строго сказал мужчина, продолжая пугать меня своей холодностью, а также близостью. Итачи приперся в спальню полуголым. Аккуратные кубики пресса, скульптурное телосложение - все это создавало нерушимую гармонию, шаблон, к которому должен стремиться каждый мужчина. Меня охватывает элементарная зависть. Во всем, что не возьми, он лучше, чем я. И хладнокровие всегда может сохранить и правильное решение принять, а я какой-то импульсивный долбоеб, опирающийся на свое чутье и нехило вштыривший мне жизненный опыт, заставивший меня через многое пройти. Волосы Учихи были собраны в хвост, замечаю снова за собой нездоровое желание к ним прикоснуться. Такие блестящие, кажется, что шелковистые на ощупь... Наверняка его природная скромность не позволяет ему заметить своего великолепия. Или, может, за Итачи водится такой грешок - часами любоваться на себя в зеркале, благо есть чем? - Какой ты благородный! - с издевкой говорю ему. - Но мы-то с тобой знаем, какой ты извращенец на самом деле... Не знаю, что мною двигало. Наверное, желание найти слабое место Учихи и тыкнуть ему в лицо своим главенством, хотя бы на какое-то время. Моя ладонь накрыла его член сквозь ткань спальных брюк. Ощутимая дрожь пробежала по его телу, у меня непроизвольно заиграла на губах кривая усмешка, когда Итачи попытался подняться из упора лежа надо мной, но я крепко обхватил ногами его талию. - Ты не мог бы убрать свои конечности, - изогнул бровь мужчина, стараясь скинуть мою руку с чувствительной зоны. - А что, тебе не нравится? - бесстыдно провожу пальцами по начинающему твердеть бугорку. Как же я обожаю выводить Итачи из себя! - Я уже говорил, что для меня не стоял и не будет стоять на первом месте секс или любое другое похотливое ублажение потребностей. - Что-то голос у тебя неуверенный, - от души рассмеялся я, наблюдая за щеками, к которым прилила кровь, и нервно закусанной губой. - Брось, Итачи, признай, что ты готов засунуть кому-нибудь в задницу все свои устои и принципы, когда речь заходит обо мне? Здравый смысл подсказывает, что я захожу далеко, но глубоко внутри зародилось какое-то нездоровое желание пересечь сегодня все границы. Просто интересно посмотреть, как великий Учиха сдастся, станет рабом своего желания. Подумать только, он говорил, что я первый, в кого он по-настоящему влюбился! Да мне памятник возводить надо! - Бывает, что я теряю от тебя голову, но трезво мыслить все равно могу, - почти прорычал "страдалец", посмотрев мне прямо в глаза. Сквозь его стиснутые зубы донесся тихий рык, когда я резко сжал сквозь ткань его достоинство, сам охренев от такого поступка. - Что ты говоришь. То есть, если я предложу тебе потрахаться, ты скажешь, что это необдуманное решение, развернешься и уйдешь? - Еще назову тебя распиздяем и, возможно, врежу, - пообещал мужчина, все-таки умудрившись слезь с меня, когда я ослабил хватку. - Значит, ты врал, когда говорил, что любишь, - поправил спутавшийся ежик черных волос я. - Вряд ли когда-нибудь снова решусь так весёленько провести ночку, так что соглашайся на единоборство со мной. Ты уже давно об этом мечтаешь, м? Если он сейчас согласится, я что, лягу спокойно под него? Иногда, черт дери, хочется врезать себе молотком по лбу, какая хрень приходит на ум. Натурал из натуралов, блять! Никогда не замечал за собой наклонности би... - Я-то может и мечтаю, но тебе будет, как минимум, противно. Ты меня возненавидишь на утро, а я не хочу этого, - устало пояснил Итачи, видимо, собираясь покинуть комнату. - Если ты думал, что при первой же возможности я с тобой займусь сексом, спешу огорчить, этого не будет. Не такого плана мои чувства. Запрокидываю голову и захожусь громким смехом. Что он несет, шут гороховый. Чувства... - Смейся-смейся, - буркнул мужчина, на его лице отражалось спокойствие, но присмотревшись, можно было заметить отголоски смертной тоски в зеркале темных глаз. - Достал ты меня. Сделав рывок вперед, оказываюсь на его коленях и обвиваю руками шею, на которой красуется металлическая цепь с одному богу известным орнаментом. Итачи удивился, но сгонять с колен не стал, вот я уже, наглым образом облизав его верхнюю губу, укусил ее, а Учихе хоть бы что. Ни стона, ни толики взаимности. Останавливаться на достигнутом не собираюсь, стягиваю резинку, собирающую темные, с каштановом отливом волосы. Пальцы вцепляются мертвой хваткой в них, оттягивая голову мужчины назад. Жизнь меня клеймила собственником в плане отношений. Правда, расставался я с "любовными чусствами" так же легко, как и сходился. Не удивлюсь, если на утро Итачи станет для меня одним из объектов ублажения потребностей, но сейчас-то у меня на него встал! Чутье подсказывает, что с заумным задротом по-грубому вести себя нельзя, однако, плюю на эти мысли с высокой колокольни. Влюбился он в меня, как же... - Остановись, - встряхнули меня руки, вынуждая выпустить из цепкой хватки длинные, пахнущие какими-то пряностями локоны волос. - Ведешь себя, как дитя малое! Понравилось чувствовать себя на высоте, галочку хочешь в личных достижениях поставить, мол, влюбил в себя какого-то незнакомца своими раздолбайскими манерами? Лицо Итачи было до того суровым, что я снова не сдержал усмешки. - Заткнись и просто трахни меня. Иначе я сам сейчас тебя здесь изнасилую... Выражение "морды-кирпича" стало бесценным, когда я обхватил губами мочку его уха и принялся ее нежно покусывать, периодически поднимаяясь то вверх, то вниз. Руками приподнимаю края спальной футболки. Оторвавшись от ублажения уха своего несговорчивого партнера, скидываю ее куда-то под кровать. Орган в штанах мучительно ноет и просит внимания. Ей-богу, Учиху уломать на секс сложнее, чем какую-нибудь незнакомую приличную девку. - Не говори потом, что я тебе не предупреждал. Раз сам себя предлагаешь, не жди, что мы скоро закончим, - попытался запугать меня этот баран, так и разглядывая мое обнаженное тело. - Напугал кота сметаной, - поудобнее устраиваюсь на его коленях. - Аллилуйя, ты решил не стесняться и повеселиться на славу? Мужчина решил пропустить мимо ушей этот вопрос. Толчок в грудь - и я уже лежу спиной на кровати. Стоило мне приземлиться на мягкую поверхность, как Итачи уселся сверху, зафиксировав мое тело, чтобы я не мог двигаться. Улыбнулся при этом так, как будто он серийный убийца и каждую ночь насилует местных горожанок, а не нудный редактор, лишающий всем мозг девственности своим заунывным общением. Он накрыл мои губы, тут же пробравшись языком через преграду в виде зубов. Странные, до одуревания манящие ощущения обрушились водопадом, заставляя извиваться в таких пластичных позах, что любая гимнастка позавидует. Не припомню, чтобы во мне хоть раз пробуждались такие чувства. Я будто на ментальном уровне ощущал все телодвижения Учихи. Создавалось впечатление, будто я по ошибке залез в его голову и стал читать его темные мыслишки. Наши сознания связались тесным клубком. Не было больше моих душевных терзаний, теперь они стали нашими. Дикий рык вылетал изнутри меня каждый раз, когда чужой язык чертил влажную дорожку на моем небе, а затем начинал ласкать мой язык. Пошлые причмокивания не вызывали во мне тошнотного рефлекса, наоборот они звучали подобно музыке. Изогнувшись под неведомым углом, подставляю под поцелуи шею, признавая, что охотно хочу принять тепло Итачи. - Ты со всеми такой страстный, а, малыш? - оставив сине-фиолетовый на пол шеи след, проворковал "тихоня", большими пальцами принявшись массажировать мои соски. - Хм. Неа, - подняв корпус, чтобы с меня сняли больно давящие на член штаны, ехидно смотрю в обнаглевшее лицо. - Я просил не называть меня "малыш". Если хочешь шикарную ночь, лучше слушайся меня! - Э, нет, - недобро хохотнул Учиха, сверкнув полными желания глазами. - Это ты лучше слушайся, потому что проявлять инициативу буду я. С меня резко стянули лишнюю одежду, что и моргнуть не успел. Слегка шершавые ладони тут же чувственно прошлись по обнаженной коже, вынуждая выгнуться навстречу ласкам. Я бесстыдно развел ноги, коря себя за абсурдное поведение. Надо же, даже спор за "главенство" проиграл! Да что этот мерзавец, в феромонах купается?! С хера ли у меня сносит башню от него?!! Скользкий язык сделал несколько кругом по ореолу левого соска, а затем припал к правому, принявшись развязно посасывать. После меня ждал очередной жаркий раунд единоборства с языком Итачи. Где он так офигенно научился целоваться? Ловлю себя на том, что ощущаю повсюду его сладкий с горчинкой запах, а на языке - свежее дыхание. - Ты еще долго вокруг да около будешь ходить? - не упустил возможности поязвить я для того, чтобы не кончить первым, ибо мое тело было в непозволительной близости к оргазму. - А чего тебе так не терпится, малыш? - мило отозвался мужчина, заправив себе прядь волос за ухо. Все-таки он хорохорился, вон у самого щечки красные, грудь от недостатка кислорода ходуном ходит, да и подрагивает сам всем телом. Видно, и его необычные ощущения накрыли. - Не терпится, когда ты мне уже свой член до упора вставишь, - безошибочно предугадал я округленные, точно блюдца, глаза Итачи, того и гляди желающего хлопнуться в обморок. Уж что-что, а ляпнуть какую-нибудь пошлость я всегда сумею... Рывком меня перевернули на живот, обе ладони мужчины очутились у меня на ягодицах. Эти действия я прокомментировал протяжным стоном, не в силах скрывать своего наслаждения. Тем временем пальцы мужчины продолжали сминать кожу бедер. Сквозь вату до моих ушей доносится его тихий смех, прежде чем он прошелся языком у входа в мой анус. Сжимаю простыни до треска, утыкаясь лбом в мягкий матрас. Ненавижу кошмары! Это ж, блять, только подумать, приснился плохой сон - в результате я собираюсь переспать не с кем-нибудь, а с Итачи! - Слабо без разтяжки, - прохрипел я, уже не удивляясь тому, что несу. Почему-то захотелось боли... Что останется, если мы просто нежно потрахаемся? Счастливые воспоминания? Бред... А так, задница болеть будет, появится лишний повод наехать на идеального мальчика. А уж его жалкие попытки меня приструнить заводят больше, чем девушка с пышными формами! - Хорошо подумал? Я анальным сексом ни разу не занимался, - меня не удивило такое заявление Учихи, приподнявшись на локтях оттопыриваю пятую точку, точно кот потягиваясь назад. - Все случается когда-нибудь впервые, ааах, - слетает вздох с моих губ, когда рука мужчины обхватила мой ствол, размазав по головке несколько капель смазки. Отвлекающий маневр, примененный им, сработал. Я даже не громко вскрикнул, когда, проведя своим достоинством около моего сфинктера, Итачи начал в меня входить. Крепко зажмурившись, жду, когда хоть немного полегчает, однако ощущение, что меня рвут изнутри никуда не пропадает, а наоборот возрастает в геометрической прогрессии. - Скоро будет не так больно, - прохрипел Учиха, начав делать более размеренные толчки, вынуждая меня вцепиться зубами в подушку, чтобы не запороть "романтический" момент. - Не знал, что ты мазохист... - Теперь знай, - процеживаю сквозь зубы, до побеления костяшек стиснув простынь. Теплая липкая субстанция стекает ленивыми каплями по моим бедрам. Докатился, меня только что порвал парень, который к тому же старше меня... Внезапно сердце на секунду бухнуло, а потом застучало в ускоренном темпе. Стоило мне уже примерить на себя статус шлюхи, как вдруг к режущей боли примешался приятный оттенок чего-то непонятного. Итачи раз за разом стал проникать под заветным углом, нажимая на простату. Его тонкие пальцы продолжали поглаживать мой член, который с каждой секундой становился еще тверже. Не сразу осознаю, что из моего рта уже хрен знает который раз доносится поощрительный блядский стон, да уж, ох потом припомнят мне это! - ТАК тебе заниматься сексом нравится? - уточнил с издевкой мужчина, прихватывая сзади губами мою шею. - Кричи громче, а то мне слабо верится, что ты в восторге. Я мог только вообразить его довольную физиономию, а ничего достойного ответить ему не мог. Он и вправду сейчас хозяин положения! - Расходуй энергию не на болтовню, а на дело! Меня рывком перевернули на спину, а затем, закинув мои ноги себе за плечи, продолжили в меня вдалбливаться. Не прерывая зрительного контакта, Учиха, будто издеваясь, входил то глубже, то лишь на половину, вынуждая меня чуть ли не хныкать в просьбе продолжения. Прижавшись к моему лицу вплотную, он заглянул прямо в глаза, будто желая прочитать мои мысли. Не имея возможности избежать этих "гляделок", пришлось достойно отвечать, взаимно стараясь разглядеть следующий ход партнера... - Аааай! - вскрикиваю, когда совершив еще пару фрикций, Итачи в меня излился, обжигая мои внутренние органы своим семенем. Развязно проведя своим органом по моему отекшему, испачканному капельками крови бедру, Учиха вполне различимо прошептал: "мой", от чего по моей спине пробежали мурашки. - Продолжим, - поиздевался он, наклонять к моему члену и облизав кончиком языка головку. - Конечно. Думал, трахнул меня, и на этом все? - нашел в себе силы буркнуть я, стирая быстро тыльной стороной ладони проступившую влагу на глазах, к появлению которой привело мое желание получить боль. - Только поглубже его бери, а то ты мою задницу не пожалел, а я не пожалею твой рот. - Ты сам просил без подготовки, - слегка стушевался Итачи от моего заявления. Горячие губы принялись ласкать головку, от чего у меня конкретно сдуло крышу. Перед глазами поплыли яркие круги, а мир взорвался на миллиарды осколков: остались будто только мы с Итачи. Язык аккуратно очертил уздечку, а затем неожиданно орган полностью исчез во рту мужчины, что заставило, запрокинув голову, громко застонать имя своего ублажителя. Продолжая посасывать мой член, Учиха провел тонкими пальцами по яичкам, вынудив меня бурно кончить ему в рот... Проглатив мою сперму, обессиленный, как и я, мужчина бухнулся рядом, слегка подрагивающим движением накинув плотное одеяло на наши обнаженные тела. - Позволишь тебя обнять? Или после того, что только что было, мне пока не позволительно это сделать? - попытался отшутиться он, однако я легко вычислил в его голосе нескрываемое волнение. - Так и быть, я добрый, - отвечаю небрежным тоном, сморщив нос. Как только теплые руки обвили мою талию сзади, ощущаю какое-то странное спокойствие... Что-то совсем расчувствовался я. Но то ли еще будет завтра. Завтрашний день - время расставлять все точки над "и", объясняться и так далее. Всегда так, за каждым светлым лучиком выползает черная туча, за каждым ярким мгновением приходят мутные дни, а за искренней теплой улыбкой обнажается хищный безжалостный оскал... Эта ночь — затишье перед бурей, поэтому, когда Итачи уже засопел мне в затылок, прижавшись ко мне вплотную, я не спал, желая протянуть эйфорический момент до последнего.