Игры с огнём 3. Душа

Видя в моих руках оружие, Алан бросает пистолет и поднимает вверх руки. А я перевожу дуло с одного на другого из троих присутствующих. Из троих родных людей моего мужа, которые причинили ему вред просто так. Так в кого из них я должна выстрелить, чтобы выбраться из этой проклятой виллы? Снова вытираю выступившие слёзы, что норовят закрыть глаза, тыльной стороной левой руки, а правой всё так же сжимаю пистолет. Не опускаю. Дышу глубже, ровнее, отчаянно стараясь успокоиться. Подумать. Я должна сама принять решение, ведь совета спросить не у кого, и помощь не придёт. Любимый ещё без сознания. Алан – вот в кого надо стрелять, он – новый наследник, и Кранцы ценят его больше всего. Если буду стрелять в одного из них, то никогда не выйду отсюда живой, а так есть надежда, что они отвлекутся. Кладу палец на курок. - Мисс, пожалуйста, успокойтесь, - понимая мои намерения, нарушает тишину мистер Кранц-старший. – Мы не собираемся убивать нашего сына. Скорая уже в пути и будет тут минут через пять-десять. Скорая? А ведь до города далеко. Значит, они спланировали всё заранее. А это говорит лишь об одном – целью выстрела была не смерть Адриана, а его предупреждение. «Не суйся к нам, уйди с дороги». Опускаю оружие и возвращаю его в кобуру за поясом. Если тянуть время и дальше показывать свой страх, показывать свою силу и желание выстрелить, то мы никогда не уйдём отсюда. А так есть хоть малейшая надежда. Если мистер Кранц не солгал. Склоняюсь над любимым, пытаясь зажать руками рану. На боку, том самом, где ещё красуется шрам от катаны. Адриан не стал сводить его, шрам ему нравился. Он был напоминанием о том, что он выжил. О том, что он всё может. Но сейчас старая рана сыграла с ним злую шутку. Боль слишком сильная, слишком острая, да ещё в придачу к стрессу, поэтому он никак не придёт в себя. Но Адриан жив. Я слышу его дыхание, поэтому наклоняюсь к его лицу и шепчу ободряющие слова. Он услышит меня, я знаю. А в комнату уже вбегают санитары в белых халатах, неся в руках удобные носилки. Мистер Кранц не соврал, это было дурацкой частью их плана. А любимый попался на крючок. Но рассуждать сейчас некогда, мне нужно ехать с Адрианом, быть рядом, когда он придёт в себя. Чтобы успокоить и поддержать. Чтобы рассказать о том, что произошло, пока он лежал в отключке, и поведать о том, что у нас скоро будет свой ребёнок. Что у нас скоро будет семья, и мы никогда в жизни, никогда, так не поступим с ней. Поэтому встаю на ноги, вытирая кровь с ладоней прямо о джинсы, и на негнущихся ногах иду за санитарами. Мне нельзя сейчас паниковать, нельзя показывать свой гнев. Я не должна подвести любимого. - Мисс, пожалуйста, передайте Адриану, когда он очнётся, чтобы не смел больше соваться к нам, - бросает миссис Кранц мне вслед. Такие злые слова, а я всё равно улыбаюсь. Он очнётся. Раз она так уверена в этом, то я тоже должна верить. Родители бы ни за что не были так спокойны, убивая своего сына. *** Но перед дверями операционной опускаюсь на маленькую скамью и закрываю лицо руками. Я знаю, что не должна плакать, знаю, что должна быть сильной. Но слёзы всё равно льются, и я никак не могу их остановить. Так страшно за него, безумно страшно. Что он покинет меня. Что никогда не увидит своего малыша. Что он умрёт там, на холодном столе, а меня не будет с ним рядом. И мне так сильно, до безумия хочется набрать номер Тори. Сказать ей, что мы вернулись. Рассказать о том, что произошло, и попросить приехать. Чтобы крепко обнять её и, спрятав голову у неё на груди, как следует выплакать своё горе. Своё отчаяние. Свой тупик. Но я не могу поступить так. Потому что Адриан бы не одобрил, потому что хочет, чтобы соперница видела его на коне, а не раненым и беспомощным. Потому что ему будет ещё больнее, если я расскажу Тори о его родителях. А Адриана я поддержу всегда. Поэтому продолжаю сидеть, обхватывая себя руками, глотая слёзы, и снова вспоминаю прошлое. Думая о том, в какой же момент мы пересекли ту грань, когда всё стало совсем плохо. Полгода назад. Вечер, за окнами уже темнота, а любимый сидит на кровати, облачённый в кожаные штаны, расклешённые к низу, и майку в сеточку. Сценический костюм, в котором он должен стать самым сексуальным в этом клубе. А я сижу рядом и помогаю ему нанести необходимый макияж перед первым выступлением. Крашу ресницы тушью, чтобы они казались длиннее и гуще, и подвожу губы помадой. Не алой, не яркой, чтобы сохранить их естественный цвет. Просто пытаюсь придать его губам объёма, чтобы они казались ещё соблазнительней. Для того чтобы он обольстил не меня. - Адриан, тебе нужно самому научиться краситься, - отодвигаюсь назад, внимательно осматривая свою работу. – Раз уж решил строить из себя гея. - По-твоему, все геи красятся? – поднимает бровь, будто сам много о них знает, будто интересовался хоть кем-то из своих любовников. - Жеманные стриптизёры – все, - отвечаю уверенно, изучила матчасть в интернете, чтоб ему помочь. - Верная жена учит меня быть геем, - смеётся, притягивая меня к себе, пытается поцеловать. - Эй, - отодвигаюсь. – В губы нельзя. Помада смажется же, забыл? Кривится, делая печальное лицо. Я лишила его сладкого. Смеюсь, забираясь к нему на колени. Целую, но не в губы, в шею. Сюда можно, пока он не намазал тело маслом. - Ты такая соблазнительная, когда сосредоточенная, - опрокидывает меня на кровать, нависая сверху. Дышит тяжело, проводит пальцами по груди и начинает расстёгивать кофточку. Соблазняет, а мне так хочется послать всё к чёрту, но вместо этого я поворачиваю голову и смотрю на время. Пол-одиннадцатого, пора ехать. Эх, план его, а я как обычно всё продумывать должна! - Опоздаем, - отодвигаю его, пытаясь встать с кровати. - А мы быстро, - опрокидывает меня обратно. - У тебя быстро не получится, - фыркаю. - Разумеется, я же не могу оставить свою девочку неудовлетворённой, - прижимает палец к моим губам, закрывая уста таким образом. - Иди уже, танцуй, соблазняй своего миллиардера, - тяжко выдыхаю я. Как же тяжело прощаться. Три месяца, три месяца. Без него такой долгий срок. - Ты тоже собирайся, - Адриан встаёт, встряхивая распущенными волосами. - Поедешь со мной в клуб. - Что я забыла в мужском клубе? – удивлённо смотрю на него. – Туда же женщин не пускают, тем белее жён стриптизёров. - Мы переоденем тебя мальчиком, - протягивает руку и, когда я беру её, рывком поднимает с ложа. – Если ты не увидишь мой дебют, то танцевать вообще незачем. Закатываю глаза. Как же Адриан любит хвастаться, просто до безумия. Я ведь видела его танец, когда помогала его разучить. А о том, что я и всё остальное у него видела, то вообще молчу. Но муж считает, что он в свете прожекторов, извивающийся на виду у сотни восторженных глаз, купающийся в аплодисментах, - это совсем другое. И я не спорю, желая потешить его самолюбие ещё одним восторженным взглядом влюблённой девчонки. Поэтому покорно натягиваю протянутый им мужской деловой костюм. - Усы? – хихикаю я, примеряя последнюю часть своей маскировки у зеркала. – По-твоему, все молодые мальчики носят усы? - Конечно, у меня тоже были в семнадцать, - выдыхает уверенно, о вкусах мужчин он знает куда больше. – Я помню, ещё их в чёрный красил, чтоб заметнее казались. Так что наклеивай и не возражай. У тебя лицо слишком миленькое, без них за парня не сойдёшь. Улыбаюсь, ещё один завуалированный комплимент. Как мило. Поэтому наклеиваю усики и оборачиваюсь к любимому в новом образе. - Отлично, для фейс-контроля сойдёшь, - Адриан довольно кивает и протягивает мне огурец. – Вот, после выступления сунь в трусики, не позорь меня. Выдыхаю. Если после его танца у меня не будет ничего выпирать, это испортит ему весь вечер. Как же такого молоденького мальчика не смог возбудить его танец, прямо стыд. - Поехали, любовничек, - посылаю Адриану воздушный поцелуй и направляюсь к двери. *** К клубу подъезжаем без пяти одиннадцать, почти опоздали к началу. А у дверей собралась приличная толпа. Ещё бы, ведь мой полуобнажённый муж на всех плакатах. И им не терпится увидеть закрытую половину. - Если меня раскроют и убьют злые геи, то похорони меня со всеми почестями, - смеюсь, с ним совсем не страшно. А Адриан не отвечает, лишь притягивает к себе и, не успеваю я увернутся, целует в полураскрытые губы. Отвечаю, а когда отстраняется, хмурюсь. Это же надо так не слушать моих советов? Но помада на его губах в целости и сохранности. Хорошая, однако, попалась, стойкая. - Бежим, а то опоздаем, - любимый неожиданно вспоминает о времени и, выскакивая из машины, тянет меня за руку. Куда-то в подворотню, за клуб, наверное, там чёрных ход. И точно, проходим в маленькую дверцу и оказываемся в душном клубе, прямо за сценой. - Адриан, опаздываешь, - хмурится поджидающий нас мужчина. Видимо, начальник. Начальник, который бесит, по словам любимого. - Меня ещё не объявили, - надменно бросает муж. – Пока я готовлюсь, проводи моего оруженосца в зал. Кивает в мою сторону и бежит к сцене. Слышу аплодисменты, сейчас начнётся шоу. - А ты кто такой? – мужчина смотрит на меня с плохо скрываемой яростью, похоже, уже успел сам положить взгляд на Адриана. Так, кто же я? Жена. Подельница. Сестрёнка. Но сейчас я – мальчик. - Братик, - отвечаю я, стараясь сделать голос погрубее. – Покажите мне, как пройти в зрительный зал. Начальник махает рукой на левый проход, а сам направляется к сцене. Хочет посмотреть на танец Адриана в первых рядах. Что ж, пусть любуется, пока может. Тело моего любимого всё равно не для него уготовано. Хмыкаю, направляюсь в полутёмный зал и опускаюсь за свободный столик недалеко от сцены. Кругом мужчины, кто-то целуется, кто-то пьёт, кто-то просто беседует. И мне снова становится неудобно. И как я позволила затащить себя в гей-клуб? Что я тут делаю? - А сейчас встречайте нашу новую звезду, - объявляет диктор. - Несравненный Золотой Мальчик навсегда разобьет ваши сердца. Золотой Мальчик? Адриан назвался кличкой, которую ему приклеила Тори? Не ожидала. Но в следующую секунду я забываю обо всём на свете, так как на сцену выбегает Адриан. Он действительно так прекрасен в свете этих софитов, что в трусиках мгновенно становиться мокро. И я, постоянно кусая губы, стараясь чуть притушить своё состояние, чтобы не начать ласкать себя, глядя как он извивается под приятную слуху мелодию. Глядя, как он медленно скидывает одежду с блестящего идеального тела и опускается на колени, чтобы проползти по стоящим рядом столикам. Чтобы окончательно свести с ума восхищённых зрителей и меня. Но на одном из столиков Адриан задерживается, принимая стакан с вином из рук мужчины и поднося его к губам, невольно проливает на обнажённый торс. Этот концерт уже для одного зрителя. Перевожу взгляд на миллиардера, сидящего рядом со стоящим на коленях моим мужчиной. Ничем не примечательный, старый, полноватый, но сказочно богатый. Мы его сделаем. А тем временем музыка затихает, и любимый, послав будущему любовнику поцелуй, спрыгивает со стола, направляется к гримёркам. И на ходу, проходя мимо меня, подмигивает накрашенным глазом, веля следовать за ним. Как же вовремя, я уже на стенку готова лезть от возбуждения! Только надо запихнуть в брюки этот дурацкий огурец. Сейчас. Я погружаюсь в приятные воспоминания. Увлекая в прошлое, они помогают мне отвлечься. И вот я уже слышу, как двери операционной открываются, и из них появляется каталка, на которой лежит мой любимый. Бросаюсь к нему и вижу выходящего следом врача. - Как Адриан, - спрашиваю у доктора, не в силах оторвать взгляд от мужа. – Он ведь в порядке? - Да, мисс, с ним всё нормально, - успокаивает меня ласковый баритон. – Ранение не серьёзное. Мы извлекли из раны пулю и зашили ее. Так что думаю, что уже через две недели мистер Кранц встанет на ноги.